Утренний туман еще не успел окончательно сползти с крыши главного ремонтного цеха, когда тишину возрождающегося поместья Кольцовых нарушил наглый, пронзительный звук почтового клаксона. Кирилл, стоявший у токарного станка с куском мела в руке, недовольно поморщился. Едва настроенный рабочий ритм снова полетел к чертям.

К крыльцу господского дома подкатил легкий, открытый двухместный фаэтон, сверкающий свежей лаковой краской цвета спелой вишни. За рулем сидел молодой человек, чья внешность буквально кричала о породистой, но абсолютно бесполезной сословной спеси. Тонкие, капризные губы, идеально уложенные напомаженные усики, шелковый шейный платок и дорогой бархатный колет с серебряным шитьем. Это был Корнет поршневой кавалерии окружного гарнизона, барон Жорж Апраксин — дальний родственник графа Воронцова и по совместительству известный в округе дуэлянт, бретер и мелкий пакостник на графском жалованье.

Кирилл вышагивал к крыльцу не торопясь, на ходу вытирая пальцы от графитовой смазки. За ним бледной тенью следовал Еремей, испуганно прижимая к груди коробку с лекальными линейками. Настасья Львовна вышла на балкон второго этажа, держа руку на рукояти своего техномагического штуцера.

— Эй, любезный! — Апраксин даже не подумал заглушить кашляющий паровой двигатель своего фаэтона. Он брезгливо оглядел Кирилла через круглое стеклышко монокля. — Ты ли будешь тот самый безродный пришлец, который, пользуясь кончиной доблестного Владимира Михайловича, пристроил свои плебейские руки к родовой печати Кольцовых? Мне донесли, что ты вчера изволил хамить официальным представителям Канцелярии Его Сиятельства!

— Добрый день, гражданин кто бы ты ни был, — Кирилл остановился у нижней ступени крыльца, закладывая руки за спину. В его голосе не было ни капли страха, только привычная усталость начальника цеха, к которому в разгар смены приперся нетрезвый снабженец. — Для начала — заглушите ваш агрегат. У вас там, судя по звуку, в третьем цилиндре клапан неотрегулирован, стучит так, что у меня сейчас уши заложит. И давайте ближе к делу, у меня норма времени на дефектовку оборудования горит. Что у вас за претензии? По качеству выполненных работ? Или так, баловаться приехали?

Апраксин от такой будничной наглости аж поперхнулся. Его лицо мгновенно налилось нездоровым румянцем, а рука в лайковой перчатке судорожно сжала рукоять щегольской трости, внутри которой явно прятался тонкий стилет.

— Ах ты, мазутная шваль! — взвизгнул барон, поднимаясь во весь рост на сиденье фаэтона. — Как ты смеешь разговаривать с благородным дворянином в таком тоне?! Ты — пустое место! Твой дутый титул — юридическая ошибка, которую я исправлю самолично! Род Кольцовых — это сборище нищих банкротов, а твоя так называемая супруга скоро будет умолять моего кузена, графа Воронцова, взять её в дом хотя бы экономкой ради куска хлеба! А ты, ничтожный безмаг, сдохнешь под забором!

С балкона донесся сухой, резкий щелчок — Настасья Львовна взвела курки штуцера. Но Кирилл легким движением руки остановил её, даже не глядя наверх.

— Так, — холодно произнес Кирилл, и его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. — Оскорбление чести рода и членов правления этого родом в присутствии их же. Это уже статья, барон. Причем статья тяжелая, с конфискацией вашего металлолома на колесах в счет амортизационных расходов. Вы сюда зачем приехали? Конкретно, по пунктам.

Апраксин выхватил из-за обшлага колета плотную, надушенную визитную карточку с золотым тиснением и с силой швырнул её под ноги Кириллу.

— Завтра в десять часов утра, в Белом зале Дворянского Собрания округа! — прокричал бретер, бешено крутя руль фаэтона обратно к воротам. — Я жду тебя на дуэльной площадке, плебей! Оружие — фамильные мечи, без ограничений! Я лично выпущу твою грязную, безмаговую кровь на паркет и очищу этот уезд от твоего присутствия! Готовь саван, Кольцов!

Фаэтон сорвался с места, обдав Кирилла облаком вонючего бензинового перегара и мелкой щебенки. Инженер даже не шелохнулся. Он медленно наклонился, подобрал визитку, аккуратно щелкнул по ней пальцем и вздохнул.

— Мечи, значит… — тихо пробормотал Кирилл. — Технический регламент, регламент… А у меня из всего опыта фехтования — три просмотренных части «Звездных войн» на видеомагнитофоне в двухтысячных и две драки на обрезках арматуры за клубом в общежитии политеха. М-да. Диспозиция, прямо скажем, не в пользу отечественного производител

Через полчаса Кирилл стоял посреди пустого, гулкого литейного цеха. Старик Михей и Еремей по его приказу забаррикадировали все двери изнутри, чтобы не отвлекать барина от «высоких размышлений». На деревянном верстаке перед инженером лежал тяжелый, фамильный вибромеч «Крушитель» с севшей батареей и пустая, холодная латунная сфера — испытательный мана-конденсатор, который Кирилл снял со старого распределительного щита.

— Так, Кирилл Андреевич, давай включать логику и системный анализ, — вслух произнес инженер, обращаясь к самому себе. — Магия в этом мире — это хоть чудо и мистика. Но по сути это просто специфический вид энергии с высокой плотностью и волновой структурой. У этой энергии есть свой генератор — реактор или кристалл, есть свой проводник — медная жила или рунный контур, и есть свой конечный потребитель — например, этот самый меч или печать на моей руке. Если печать смогла всосать излишки давления из котла, значит, она работает как идеальный двунаправленный биологический интерфейс. Вопрос: как заставить эту систему работать на выдачу энергии по моему приказу, а не только на прием?

Кирилл закатала рукав рубахи, обнажив темную шестеренку на правом запястье. Знак выглядел устрашающим, его фиолетовые контуры едва заметно пульсировали глубоко под кожей, словно под давлением в несколько атмосфер.

Инженер положил ладонь на холодную латунную сферу конденсатора. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться, вспоминая свои студенческие лекции по общей электротехнике и теории поля.

«Представь, что твоя рука — это силовой кабель, — мысленно приказал себе Кирилл. — Внутри нее идет мощный поток. На конце кабеля — оголенная жила, которая касается латуни. Мне нужно просто открыть задвижку. Открыть кран. Создать разность потенциалов между моим внутренним резервуаром и этим внешним металлическим баком».

Он мысленно надавил на печать, пытаясь сжать её, как резиновый шланг с водой.

Ничего. Полная тишина. Металл оставался холодным.

«Нет, не так, — Кирилл нахмурился, чувствуя, как по виску поползла капля пота. — Магия не подчиняется грубому механическому давлению. Ей нужен вектор. Ей нужно задать правильное направление движения заряженных частиц, как в электронно-лучевой трубке телевизора. Нужен градиент поля!»

Он глубоко вдохнул, расслабил плечевой пояс и четко, до мельчайших деталей представил себе принципиальную схему обычного диодного моста. Анод — внутри его предплечья, катод — на поверхности латунной сферы. Ток должен потечь из зоны высокого давления в зону низкого. Напряжение… пошло!

*Трах!*

Из кончиков пальцев Кирилла во все стороны брызнули короткие, злые фиолетовые молнии. Латунная сфера с оглушительным, колокольным звоном подпрыгнула на верстаке, окутавшись облаком едкого озонового дыма. Воздух вокруг инженера мгновенно раскалился, а по руке пробежала волна жесткого, покалывающего холода, от которого зубы завыли, как от ледяной воды.

Кирилл отдернул руку и посмотрел на латунь. На полированном боку сферы остался четкий, оплавленный след от его ладони — металл в месте контакта буквально поплыл, превратившись в жидкую кашу.

— Ага! — Кирилл победно оскалился, вытирая пот со лба. — Физика работает, родная! Рука откалибрована. Управление сырой маной — это, по сути, управление обычным высокочастотным сварочным инвертором. Главное — не перекрутить ручку регулятора тока, иначе у меня самого вместо руки останется обгоревшая головня. Теперь мы знаем, как подавать питание на внешние потребители. Пора заняться модернизацией нашего главного исполнительного механизма.

Кирилл перетащил фамильный «Крушитель» под яркий свет масляной лампы и взялся за микрометр и набор часовых отверток. Разборка меча заняла всего пятнадцать минут — местная конструкторская мысль, хоть и была благородной, грешила излишней сложностью и полным отсутствием унификации узлов.

Внутри массивной латунной рукояти прятался распределительный сердечник из блеклого, наполовину разряженного рубинового кристалла, от которого к клинку шли тонкие, свитые вручную серебряные нити. Принцип работы вибромеча был прост, как советский звонок: мана из кристалла через рунные реле заставляла две половинки стального лезвия совершать микроскопические продольные колебания с высокой частотой. За счет этого меч буквально перепиливал любую броню или кованую кирасу, как алмазный диск болгарки.

— Конструкторам из Демидовских цехов за такую схему надо руки поотрывать, — ворчал Кирилл, выковыривая стамеской из пазов рукояти куски окаменевшего алхимического клея. — Никакого стабилизатора частоты. Никакого контура обратной связи. Кристалл разряжается неравномерно, частота колебаний падает, резонанс уходит, и вместо высокотехнологичного оружия вы получаете обычную, тяжелую рельсу с батарейкой. А если противник выставит против нас магический щит на той же частоте? Меч просто заклинит, или он взорвется прямо в руках у владельца!

Инженер решительно выкинул старое рунное реле в мусорное ведро. Вместо него он достал из латунной сферы-конденсатора несколько тонких, аккуратно нарезанных пластин слюды, которые использовались в старых трансформаторах усадьбы для изоляции.

— Мы сделаем по-другому, по-нашему, по-русски, — Кирилл хитро прищурился. — Мы соберем внутри рукояти классический мостовой инвертор на основе моей собственной родовой печати.

Он аккуратно проложил слюдяные пластины между латунными стенками рукояти и серебряными нитями, создав простейший, но крайне надежный слоистый конденсатор большой емкости. Затем он вытащил из кармана синею изоленту и плотно зафиксировал всю конструкцию, исключая малейший люфт деталей при вибрации.

Но самым главным изменением стал узел подключения. Кирилл полностью перебрал хвостовик клинка, выведя две оголенные серебряные жилы наружу через торцевую гайку рукояти — прямо под подушечку своего большого пальца.

— Теперь схема выглядит следующим образом, — Кирилл собрал меч обратно, затянув главную гайку тяжелым ключом до упора. — Питание идет не от дохлого рубина, а напрямую от моего внутреннего резервуара через биологический интерфейс печати. Частоту колебаний я могу регулировать мысленно, просто изменяя плотность потока маны. А чтобы лезвие не перегревалось и не теряло закалку при максимальных нагрузках…

Инженер взял зубило и молоток и аккуратно, с точностью до десятой доли миллиметра, нанес вдоль всей кромки клинка серию мелких, наклонных насечек под углом в сорок пять градусов.

— Вот так, — Кирилл удовлетворенно погладил сталь пальцем. — Это вам не просто вибромеч, товарищ барон Апраксин. Это теперь высокочастотная фреза с направленным отводом стружки и струйным охлаждением за счет набегающего потока воздуха. При частоте колебаний хотя бы в три килогерца эта штука будет резать вашу благородную графскую сталь, как теплый нож режет вологодское масло. По ГОСТу сделано, на века!

Ночью Кирилл вышел на задний двор усадьбы, где у полуразрушенной кирпичной стены литейного цеха была вкопана толстая, вековая дубовая плаха для рубки дров. Небо было чистым, усыпанным крупными, чужими звездами, а прохладный ветер приятно освежал лицо после целого дня работы у раскаленного горна.

Он стоял один, держа модернизированный «Крушитель» в опущенной правой руке.

«Ну, давай, родной, не подведи, — Кирилл глубоко вздохнул и плотно прижал большой палец к серебряным контактам на рукояти. — Включаем первую скорость. Подача маны — десять процентов от номинала. Поехали!»

Печать на запястье мгновенно отозвалась коротким, горячим толчком. По серебряным нитям внутрь клинка потек ровный, мощный поток энергии.

*Ву-у-у-у-у…*

Меч в его руке ожил. Две половинки стального лезвия задвигались с такой бешеной скоростью, что их контуры мгновенно размылись, превратившись в призрачный, полупрозрачный фиолетовый силуэт. Воздух вокруг клинка запел тонким, чистым, почти ультразвуковым свистом, от которого у Кирилла заныли коренные зубы. Вибрация была колоссальной, но за счет правильной балансировки рукояти и слюдяных прокладок рука инженера оставалась абсолютно спокойной — вся энергия уходила строго в режущую кромку.

Кирилл сделал короткий шаг вперед, поднял меч над головой — чисто интуитивно, как видел в старых фильмах про рыцарей — и без всякого замаха, просто под тяжестью собственного веса, опустил лезвие на вековую дубовую плаху.

*Ш-ш-ш-их.*

Звука удара не было вообще. Меч прошел сквозь толстенное дерево так, словно это был не сухой, плотный дуб, а кусок свежего творога. Кирилл даже не почувствовал малейшего сопротивления материала. Тяжелая верхняя половина плахи мягко, бесшумно съехала вбок и с глухим стуком упала в траву. Срез был идеально ровным, гладким, словно его три часа полировали наждачной бумагой на мебельной фабрике, и слегка обугленным по краям от дикого трения.

— Хорошо идет, — тихонько присвистнул Кирилл, отпуская контакты. Меч мгновенно затих, фиолетовое марево пропало, оставив лишь легкий запах озона и горелого дерева. — Чистый рез, без задиров и сколов. Эффективный менеджмент барона Апраксина завтра будет очень сильно удивлен качеством нашей новой продукции.

— Это… это просто невероятно, Кирилл… — донесся из темноты тихий, потрясенный голос.

Инженер резко повернулся. У стены дома, плотно кутаясь в свою неизменную шерстяную шаль, стояла Настасья Львовна. Её огромные глаза в лунном свете блестели от сложной смеси восторга, благоговейного страха и какого-то нового, еще неосознанного ею чувства. Она видела весь процесс от начала до конца: и фиолетовое сияние клинка, и то, как легко этот странный человек перерубил дуб, который её покойный муж не мог расколоть даже тяжелым боевым топором с рунами силы.

— Ты перенастроил «Крушитель»… — она медленно подошла ближе, не сводя взгляда с меча. — Владимир говорил, что этот меч может резать доспехи, но он всегда дико ревел, прыгал в руке и раскалялся так, что кожаные перчатки дымились через минуту боя. А у тебя… он пел, Кирилл. Он пел как благородная столичная рапира в руках магистра магии. Ты… ты ведь не просто инженер, правда? Ни один безмаг не способен на такое.

Кирилл вздохнул, убрал меч в тяжелые деревянные ножны на поясе и посмотрел на девушку со своей обычной, теплой и немного усталой улыбкой:

— Я самый обычный инженер, Настасья Львовна. Просто в моем мире нас учили, что любая сила — будь то пар, электричество или ваша мана — должна работать на благо производства, а не тратиться на пустой рев, дым и сотрясение воздуха. Твой Владимир Михайлович пытался воевать против железа, а я с ним договариваюсь по-хорошему, по чертежу и регламенту. К тому же не безмаг я теперь, забыла?

Он подошел к ней, мягко взял за плечи и слегка подтолкнул в сторону дома:

— А теперь — марш спать, жена моя. Завтра у нас по плану серьезное мероприятие — официальная презентация нашей модернизированной техники в Дворянском Собрании. Нужно выспаться, чтобы рука перед сдачей объекта не дрожала. Завтра мы покажем этому уезду, как работает настоящая виброзаточка от Кольцовых.