— Ваше благородь, может собирать собирать чемоданы. Скоро домой поедем. Андрей баткович раскрыл преступление.

Денис стоял на детской площадке, когда к нему подошёл Андрюха с этими словами. Солнце уже спряталось за домами, но было ещё тепло на улице. Вот Давыдов и решил немного понежиться на свежем воздухе в перерыве между беседами с жильцами.

— Начало мне очень нравится. Теперь главное не разочаруй, пожалуйста.

Детская площадка находилась между домами, где жила мама депутата, и из которого стреляли.

— Лет 15 назад наш Роман Алексеевич был задержан по подозрению в изнасиловании. Девочке на тот момент было двенадцать лет. Галя её зовут. И жила она в этом доме, — кивнул Андрей на панельку со стрелком. — Окна вот её. Первая парадная, третий этаж, квартира, если отсюда смотреть, налево получается. Депутат тогда ещё студентом был и на выходные к маме приезжал. В одну из таких поездок и случилось там что-то.

— Что значит что-то? — перебил Денис. — Ты же сказал изнасилование.

— Ваше благородь, я сказал, был задержан по подозрению в изнасиловании.

— Ну, хорошо, продолжай.

— Утром мальчика Рому вывели в наручниках. А вечером он, как ни в чём не бывало, вернулся домой. Папа девочки военный. И со слов бабы Веры, это та, которая мне всё и рассказала, не паркетный военный, а постоянно по горячим точкам мотался.

— Почему в прошедшем времени? Погиб? — вновь перебил Денис товарища.

— Нет, месяца три назад вернулся. Вроде как, насовсем.

— Ну, допустим, мотив есть, — согласился Давыдов. — Но как же он незамеченным из квартиры с винтовкой мог улизнуть?

— Помнишь, я утром версию озвучил, что кавказец снял хату, а стрелял кто-то другой? — с довольной улыбкой спросил Андрюха вместо ответа.

— Конечно, помню, — кивнул Денис.

— Так вот. Обход по магазинам и опрос соседей говорят о том, что этот кавказец здесь не жил. Никто его не видел вообще ни разу. Соответственно, он мог появиться здесь единожды, чтобы снять квартиру. А выстрел уже папа Галины из своего окна мог сделать. Позиция практически ничем не хуже.

Оба оценивающе посмотрели на окна, где жила девочка Галя.

— Пойдём на то место, где машина депутата стояла, — предложил Денис.

Когда они оказались около нужного подъезда, ещё раз взглянули на окна, откуда по предположениям опера и была, на самом деле выпущена пуля оборвавшая жизнь депутата.

— Действительно, ничуть не хуже. Почти! — поднял палец вверх Давыдов.

— Ну, немного расстояния побольше, — стал защищать свою версию опер.

— Не только, — возразил следователь. — Чтобы из квартиры, где мы винтовку нашли, выстрелить, в окно высовываться необязательно. Можно в глубине кухни спрятаться, что киллер и сделал.

— Или хотел, чтобы мы так думали, — продолжал стоять на своём Андрей.

— Возможно, — ушёл от дебатов Денис. — Но из того окна, где Галя жила, стрелять из укрытия не получится, как мне кажется. Кстати, а почему Галя жила? — выделил Давыдов последнее слово своего вопроса.

— С ней всё нормально. Вышла замуж и переехала в другой район города, — ответил Андрей. А по поводу получится или нет, надо просто зайти да посмотреть. Хотя подготовленную для стрельбы позицию папаня Гали мог уже несколько раз разобрать. В любом случае надо же эту версию проверить, ваше благородь?

— Однозначно, — согласился Давыдов. — И надо не просто зайти и посмотреть, а придётся задерживать вояку. И обыск в квартире нужно провести. Бери коллег и пакуйте клиента. Без ОМОНа справитесь?

— Справимся, ваше благородь.

«А ведь и правда, версия логичная», — размышлял Денис, неспешно бредя к тому же подъезду, куда помчался Андрюха. — «Мотив есть. Там, конечно, не всё понятно, и вроде как депутат ни в чём не виноват. Его же отпустили. Но с учётом того, кто его дядюшка, могли ещё и девочку виновной сделать. К тому же в эту версию вписывается пуля без оболочки. Отец Гали хотел, чтобы мы думали, якобы выстрел был сделан из той винтовки, которая в съёмной квартире. И проверить это, как сказал Евгений Иванович, не получится. И наконец, отсутствие стрелка после выстрела. Мы-то искали его во второй парадной, а он спокойно попивал чай у себя дома, в первой. Неужели размотали на второй день? Если так, то это будет рекорд».

С этими мыслями Давыдов подошёл к первому подъезду нужного дома. Андрюха с коллегами как раз тащили из него мужика под руки. Ноги задержанного волоклись по земле.

— Что, сопротивлялся сильно? — предположил Денис. — Вырубить пришлось?

— Неее, ваше благородь, он в стельку пьяный просто.

— Ну что же, везите в отдел. Я сейчас туда же подъеду. Перед выездом у соседнего двора притормозите немного. Мы за вами пристроимся. А то будем по всему городу РОВД искать.

По дороге до отдела Денис успел созвониться с Макавчуком. Тот как раз закончил с постановлениями. Давыдов объяснил своему коллеге ситуацию и что в квартире задержанного необходимо провести обыск.

— Кажись, приехали, Денис Юрьевич, — раздался голос водителя.

В отделе задержанного смогли привести в чувство. Пусть не до состояния полноценного члена общества, но, по крайней мере, способность находиться в вертикальном положении самостоятельно и даже разговаривать к нему вернулась.

— А чё это? — первое, что услышали окружающие от предполагаемого стрелка. Так он выразил своё недоумение, когда не смог воспользоваться своими же руками. Они были скованы наручниками за спиной. Денис присел напротив задержанного. Тот озирался по сторонам, оценивая обстановку.

— Я что, в ментовке что ли? — посмотрел полупьяными глазами на следователя вояка.

— Да, всё верно. Вы задержаны, — спокойно ответил Давыдов. Он начал неспешно раскладывать перед собой всё необходимое для допроса.

— А чё я натворил-то, мужики? — обвел вопросительным взглядом присутствующих оперативников подозреваемый. Марину он не заметил. Она стояла у него за спиной. Покидая двор, Денис рассудил, что её и эксперта лучше сразу забрать с собой. Опрос оставшихся соседей местные опера смогут провести и без них. А вот при допросе отца Галины и помощница и уж тем более эксперт будут нужны.

— Ермошкин Павел Евгеньевич? Всё верно? — оторвал Денис взгляд от бумаги, которую уже начал заполнять.

— Да, это я. — ответил подозреваемый. Он уже понял, что кроме следователя с ним никто не собирается разговаривать. Поэтому, усевшись как можно удобней, насколько позволяли стул и наручники, уставился на человека в синей форме.

— Меня зовут Давыдов Денис Юрьевич. Следователь Главного следственного управления Следственного комитета РФ по Санкт-Петербургу.

— Так что я натворил-то? — снова попытался узнать Ермошкин. Потом, переварив услышанное, сделал абсолютно не понимающее лицо. — По Санкт-Петербургу?

Денис не торопился отвечать. Он, как всегда, наблюдал за поведением и пытался прийти к определённым выводам, опираясь на кинесику. Сейчас ему казалось, что Ермошкин искренне не понимает, что происходит.

— Да, Павел Евгеньевич, по Санкт-Петербургу. Депутат, в убийстве которого вы подозреваетесь, работал в Петербургском Законодательном собрании. — И снова абсолютное недоумение во взгляде задержанного. Конечно, полностью полагаться на кинесику Денис просто-напросто не имеет права. Но как минимум, он не пренебрегал ею. И сейчас ему казалось, что сидящий напротив человек либо гениальный актёр, либо действительно не имеет представления, о чём идёт речь.

— Депутат! Убийство! Питер! Я-то тут причём? Нет, я, конечно, убивал людей. Но это всё по службе и за пределами границ Российской Федерации. И, насколько мне известно, депутатов среди них не было.

— А чем вы занимались вчера с 9 до 10 утра? — Давыдов немного отстранился от допрашиваемого, откинувшись на спинку своего стула. Уж больно мощный перегар доносился со стороны человека в наручниках.

— Не знаю, не помню. Пил, наверное. Или спал. Может, за водкой ходил, — пожал плечами Ермошкин.

— А что за повод? Почему с утра во вторник начали пить? — Денис перестал делать пометки у себя в бумагах, жестом попросив об этом Марину. Та кивнула, показывая, что поняла своего шефа, и, открыв блокнотик, подошла поближе к допрашиваемому со спины. Но тут же попятилась назад, зажав свой носик. Видимо, даже со спины перегар который источал вояка, был нестерпимым. Давыдов еле сдержался, чтобы не расхохотаться.

— А вчера вторник был? — уточнил с безразличием Ермошкин. — Мне уже давно неважно, какой день и сколько время. Хотя нет. До 10 вечера за водкой идти ближе.

— И как давно пьёте? — уточнил Денис.

— Месяц, наверное, может, чуть больше, — пожал плечами задержанный.

— Страдаете алкоголизмом? — с сочувствием поинтересовался Давыдов.

— Да что вы такое говорите? — искренне возмутился Павел Евгеньевич. — Как я могу им страдать, если я им наслаждаюсь?

Сдержаться не смог никто из присутствующих. Дружный хохот сотрясал стены допросной. В этой весёлой паузе Андрюха жестом попросил разрешение вклиниться в допрос. Денис одобрительно кивнул.

— Браво, Павел Евгеньевич! — подойдя сбоку к подозреваемому и медленно аплодируя, начал питерский опер свою речь. — Вы замечательно держитесь. Даже Станиславский, глядя на вас, произнёс бы «верю». — Андрюха выдержал паузу, затем склонился над Ермошкиным, опершись о стол двумя руками и, глядя в его глаза, медленно продолжил: — Вы, наверное, полностью уверены, что прошло очень много времени, и мы ничего не узнаем об изнасиловании вашей дочери этим подонком? — снова пауза в звенящей тишине. — А мы вот узнали, Павел Евгеньевич.

Денис внимательно наблюдал за подозреваемым во время монолога своего товарища. От него не ускользнуло, как лицо допрашиваемого резко налилось насыщенным багрянцем. Затем цвет лица стал возвращаться к нормальному, но, достигнув естественного состояния, метаморфозы не прекратились. Ермошкин побледнел, как белый лист

— Что ты сказал? — прошипел, задыхаясь от ярости Павел Евгеньевич, не сводя красных глаз с Андрюхи.

— Да хватит уже комедию ломать, — продолжал гнуть своё тот, не обращая внимания на произошедшие изменения с допрашиваемым.

Давыдов раньше всех успел понять, что сейчас произойдёт.

— Что ты сказал, я тебя спрашиваю? — прорычал неестественным голосом отец Галины. С этими словами он будто на пружинах вскочил, целясь головой в лицо Андрея. Одновременно с ним оторвался от своего стула и Денис. Казалось, голова подозреваемого уже достигла Андрюхин подбородок, стремясь протаранить его. Но кулак, выброшенный следователем, помешал этой фееричной встрече. Обмякшее тело, изменив траекторию движения, устремилось на пол. Благо, местные опера, стоявшие по бокам и чуть сзади от подозреваемого, успели перехватить падающего. И только потом аккуратно положили на пол. Удар был не слишком сильным, но с учётом массы Дениса и его боксёрского прошлого этого оказалось достаточно, чтобы отправить вояку в мир снов.

— Живой, слава богу, — сказал Евгений Иванович, пощупав пульс.

— Приведите его в чувство, — распорядился следователь, глядя на местных оперов. Затем перевёл взгляд на свою помощницу. Она в данный момент была единственным человеком по ту сторону стола, который стоял вертикально в полный рост. Марина смотрела на своего шефа глазами полными восхищения.

— Секундочку, пожалуйста, — обратился эксперт к оперативникам, которые уже готовы были поднять Ермошкина с пола.

Евгений Иванович достал из своего чемоданчика шприц. Попросил одного из местных стражей порядка перетянуть лежащему руку жгутом, а затем воткнул иглу в вену подозреваемому, наполнив шприц кровью.

— Хочу проверить, действительно ли запой настолько длительный, как утверждает этот воин, — пояснил свои действия эксперт. — Думаю, эта информация будет для вас полезна, Денис Юрьевич. Во время длительного запоя даже опытный профессиональный стрелок вряд ли способен на такой выстрел.

Денис ничего не ответил, лишь кивнул.

— Спасибо, ваше благородь, — услышал он от пришедшего в себя Андрюхи.

— Внимательнее надо быть, Андрей батькович, — то ли пошутил а, то ли на полном серьёзе ответил Давыдов.

Дверь в допросную распахнулась без стука. Макавчук и ещё двое оперов зашли в помещение. Для такого количества народа комната уже казалась тесноватой.

— Евгений Иванович, пока клиент спокоен, может, возьмёте у него смывы с рук? — обратился Денис к эксперту, протягивая ладонь для рукопожатия своему коллеге и сопровождающим его полицейским.

— Виделись уже так-то, — ответив на приветствие, констатировал с улыбкой Игорь. — Что тут у вас произошло? — кивнул он в сторону лежащего на полу Ермошкина.

— Либо я не оценил игру талантливейшего актёра, либо ударил ни в чём не виноватого человека, — ответил Давыдов.

Несмотря на практически идеальную версию, которую предложил Андрюха, Денис всё больше начинал сомневаться в ней. Вроде логично. Практически все нестыковки и странности объясняет. Но и в противовес ей слишком много нюансов появляется. Стрелять из окна Ермошкина неудобно, хоть и возможно. Реакция подозреваемого на информацию об изнасиловании его дочери не похожа на наигранную. Да и в целом его поведение. Запой этот месячный, если подтвердится ещё…

— А мы не с пустыми руками, Денис Юрьевич, — услышал Давыдов голос Макавчука. Один из сопровождавших его оперов вывалил на стол несколько пистолетов и один короткоствольный пистолет-пулемёт израильских оружейников. Каждая из единиц, лежащая на столе, была практически произведением искусства. У австрийского Glock ручка инкрустирована слоновой костью. В неё же были вплетены узоры золотых нитей. Денис не особо хорошо разбирался в оружии, но в том, что это именно Glock, сомнений не было. Другой пистолет неизвестной Давыдову марки был полностью позолочен. Рукоять украшали драгоценные камни. Третий пистолет выглядел бледно на фоне своих сородичей. Полностью воронёная сталь, и лишь блестящая серебристая надпись на арабском языке отличала его от серийного.

— Это всё при обыске нашли? — показал Давыдов на мини арсенал.

— Так точно, — ответил Игорь, явно довольный собой. — Тайник в полу шкафа был оборудован. Да так грамотно сделан. Похоже, дело можно подшивать, да в суд направлять.

— Давайте не будем торопиться с выводами, — ответил Денис, глядя в пустоту.

— Ну, как же, ваше благородь? Ну, вот же! — двумя руками показывая на стол с оружием, возмущённо выдал Андрюха.

— Какие тут ещё доказательства-то нужны? — вставил своё слово Макавчук.

— Мне нужен телефон и адрес вашей дочери, — не обращая внимания на посыпавшиеся реплики, обратился Давыдов к Ермошкину. Его только что привели в чувство. Он сидел на полу, не предпринимая попыток подняться.

— Записывайте, — пробурчал Павел Евгеньевич, не поднимая головы. Получив необходимую информацию, Денис раздал указания.

— Андрей батькович и Марина со мной. Евгений Иванович, от вас жду результаты экспертиз по смывам и по крови этого гражданина, — показал он на Ермошкина. — Игорь, оформи задержание. Пусть пока в ИВС посидит.

— Так это, — раздался голос одного из присутствующих оперативников. — Если он действительно месяц в запое, как бы к нему «белочка» не нагрянула?

Давыдов уже готов был ответить, но эксперт опередил его.

— Не переживайте. Плавный выход из запоя этого воина я готов взять на себя. Понадобятся две бутылки водки, всё остальное у меня должно быть с собой. — стал копаться в потаённых кармашках своего чемоданчика Евгений Иванович. — Хотя нет, кое-какие витаминчики придётся докупить. Кто пойдёт за водкой и в аптеку? — окинул он взглядом окружающих. Доброволец нашёлся моментально. Даже несколько. Всем не терпелось покинуть душное помещение.

— А водка-то зачем? Вы его выводить из запоя или дальше спаивать собираетесь? — задал вопрос Макавчук.

— Сразу видно непьющего человека, — усмехнулся эксперт. — Если мы хотим предотвратить его встречу с этим пушистым зверьком, пить ему придётся ещё два, а то и три дня. Но умеренно, и по графику. С плавным понижением дозы и увеличением времени между приёмом алкоголя.

— Как три дня? — возмутился коллега Давыдова. — Мы его можем только на двое суток задержать, потом обязаны в тюрьму, ну, в смысле, в СИЗО отправить, предъявив обвинение.

— До пяти суток, Игорь, — вмешался Денис. — В нашем случае до пяти суток имеем право его держать здесь.

Всё это он говорил уже мимоходом, покидая допросную и слушая гудки, в попытках дозвониться до дочери Ермошкина.

Было уже полдевятого вечера, когда Галина открыла им дверь и пригласила пройти. По дороге всё же получилось связаться с ней. Давыдов не стал объяснять все подробности. Лишь представился и сказал, что им необходимо поговорить.