Денис сидел за своим рабочим столом и глядел на стационарный телефон. Со стороны могло показаться, что он находится в прострации. На самом же деле он просто очень глубоко задумался. Ближе к обеду позвонил Диман. Как и обещал, он сумел раздобыть информацию по операм, которые занимались насильником-стукачом. Необходимо было решить: звонить или ехать. Переться через полгорода особо большого желания не было, конечно. Но и по телефону с ним вряд ли кто-то будет разговаривать. «А то так любой сможет позвонить в полицию, представиться следователем и начать задавать вопросы разные» — рассуждал Денис. — «Разумеется, по телефону пошлют куда подальше. И правильно сделают. Значит, всё же придётся ехать». Смущало Давыдова, что и при встрече могут послать. Мало ли по каким причинам этого насильника оберегали. Может, и до сих пор у этих оперативников с Выборгского с ним тесные отношения. Начнут отнекиваться: мол, вы о чём, товарищ капитан юстиции. Информацию эту официально ни к чему не пришьёшь, как говорится. Да её никто официально и не предоставит. «Ну, хорошо, предположим, самый плохой вариант — разговаривать со мной не станут, и Соловья предупредят. Такая, кажется, у него кличка в зоне была». Денис на всякий случай глянул распечатанное на бумаге краткое досье, добытое Диманом. «Ну да, соловей. Соловьёв Вячеслав Александрович. Не такая уж и плохая память у меня», — усмехнулся сам себе следователь. — «Допустим, его предупредят, что какой-то капитан из следственного комитета заинтересовался его прошлым. Что тогда будет делать наш Соловей? Своим коллегам по цеху он точно рассказывать не станет. Не в его интересах, чтобы они узнали компрометирующие факты. За такое головы лишиться может в буквальном смысле. В то же время почувствует серьёзную угрозу и может начать самостоятельную охоту на меня. Ну и что? Тогда на живца и возьмём его. Есть правда ещё один сценарий: меня пошлют, а его не предупредят. Нет у них сейчас общения, допустим. А мы с парнями будем ждать, когда же он на меня охотиться начнёт. Вот только найти его нужно в ближайшие два дня. Я Дмитрию Васильевичу обещал через пару дней всю версию изложить. В общем, вся надежда, что не пошлют меня Выборгские опера. Либо пошлют и предупредят. А Соловей в этот же вечер придёт на меня поохотиться. Эх, были бы мы сейчас в американском кино», — Денис заулыбался во весь рот, погружаясь в забавные фантазии. — «Подключились бы к программе распознавания лиц по всему городу. Она тут же нашла бы его, когда он проходил, в каком-нибудь переулке и его отражение попало бы на камеру терминала банка. Мы тут же оцепили весь район, задействовав, примерно 100–120 экипажей и подняли бы в воздух пару вертолётов. Да, блин, как всё легко и просто в голливудских фильмах, а реальность совсем иная. Если придётся брать на живца, то есть самому быть живцом, то в засаде будет лишь Андрюха да Диман. И то по дружбе, а не по заданию. Ладно, разберёмся, надо ехать».

На подходе к дежурке Выборгского отделения полиции, Денис достал своё удостоверение и показал его сидящему внутри лейтенанту.

— Чем могу помочь, товарищ капитан юстиции? — глядя в документ, поинтересовался дежурный. Давыдов передал ему листок, в котором были написаны три фамилии с именами и отчествами.

— Мне бы пообщаться с этими сотрудниками. Понимаю, что всех сразу застать вряд ли получится, но может, хоть кто-то из них на месте сейчас?

— Исаев умер примерно полтора года назад. Попов перевёлся в Москву дослуживать, а Филичкин на пенсию ушёл недели две назад, — глянув на фамилии, ответил лейтенант.

— А где мне найти Филичкина? Есть адрес? Ну, или сотовый хотя бы.

— Да, есть. И адрес и сотовый сейчас чиркану.

Прежде чем звонить, Денис попытался собраться с мыслями. «Так. Обозначать, тему беседы по телефону точно не стоит. Да и вообще лучше просто напроситься на встречу. Представлюсь, скажу, что нужно увидеться. Никаких подробностей. Лейтенант из дежурки наверняка уже предупредил Филичкина, что им из следственного комитета заинтересовались. Значит, мой звонок не будет для него неожиданностью. Ну что, была-не была?»

— Алло, добрый день!

— Добрый, — услышал следователь в ответ сонный, как ему показалось, голос.

— Меня зовут Давыдов Денис Юрьевич, следователь Следственного комитета. Михаил Иванович, мне бы встретиться с вами, поговорить нужно. Есть несколько вопросов. Без протокола.

«Блин. И зачем сказал, что неофициальная беседа намечается?» — стал корить мысленно себя Денис. — «Хотя, с другой стороны, а что в этом плохого? Пусть понимает, переживать и напрягаться нет повода».

— Подъезжайте, Денис Юрьевич. Я дома. Дежурный, насколько я знаю, дал вам мой адрес.

— Хорошо, Михаил Иванович, минут через пятнадцать буду у вас.

Ехать не было смысла, проще было пешком дойти.

«А лейтенант и, правда, тут же предупредил своего бывшего сослуживца. Ну, что тут скажешь? Молодец, хороший товарищ. Я бы так же поступил. Да и любой нормальный мужик», — размышлял Давыдов по дороге к майору на пенсии.

В проёме открывшейся двери перед Денисом предстал крепкий, с небольшим животом, мужчина. На вид ему было лет пятьдесят с хвостиком. Домашнее трико с провисшими коленками и майка придавали ему несколько маргинальный вид. Картину дополняла лёгкая щетина и чуть припухшее лицо. Похоже, новоиспечённый пенсионер топил воспоминания о службе на дне стакана.

— Проходите, Денис Юрьевич. Прошу прощения за внешний вид. Позавчера день рождения тёщи отмечали. Юбилей. И что-то одним днём не смогли обойтись. Теперь вот пытаюсь в себя прийти. Непривычно на пенсии. Отсутствие обязательств расслабляет. Боюсь, так всю самодисциплину профукаю. Думаю, надо на работу куда-нибудь устроиться. Тошно целыми днями дома сидеть.

Эту тираду Давыдов слушал по пути на кухню, следуя за хозяином квартиры.

— Чай, кофе?

— От кофе не откажусь, — не смог удержаться следователь.

Филичкин стал копошиться со стаканами и баночками. Денис не торопился начинать диалог, наблюдал за манипуляциями Филичкина.

Когда две чашки оказались на столе, пенсионер уселся напротив.

— Слушаю вас, Денис Юрьевич. Чем могу быть полезен?

— Примерно 12 лет назад вы в составе опергруппы обеспечивали сопровождение одного дела по изнасилованию несовершеннолетней Юдиной Екатерины Андреевны. — Денис внимательно смотрел на Филичкина. Он по привычке ждал какой-либо реакции. Видно было, что майор в отставке уже догадался, о чём пойдёт речь, но не торопился что-либо комментировать.

После короткой паузы Давыдов продолжил: — В качестве обвиняемого по делу проходил…

— Денис Юрьевич, — перебил майор следователя, отставив чашку с кофе в сторону, и посмотрел Давыдову прямо в глаза. — Давай оставим все эти пируэты и поговорим прямо, без игр в Эркюля Пуаро.

Дружелюбный тон бывшего опера и предложение об откровенности несколько обезоружило Дениса. Ему был даже приятен такой безапелляционный, хоть и немного неожиданный переход на «ты».

— Давай, — согласился он, также отставив чашку в сторону.

— Тебя ведь интересует, почему в тюрьме и в зоне все думали, что он по разбойной статье шёл?

— Именно. Нахожу такую опеку со стороны правоохранителей, как минимум, странной по отношению к насильнику несовершеннолетней.

Опер тяжело вздохнул, опустив глаза в пол. Затем, помолчав, вновь перевёл взгляд на Дениса.

— Да никакой он не насильник. Пацан в соседнем подъезде всю жизнь жил. Можно сказать, с пелёнок знаю его. Очень хороший парень, правильный. Несмотря на эпоху ту, в которую ему довелось родиться и расти, не спутался с бандюками. Презирал их. Хотя многие шайки заполучить его как бойца пытались. Он, как-никак КМС по самбо уже в 16 лет стал. А Славка в милицию мечтал пойти служить. Со мной он хорошо общался, да и сейчас общается, — на этих словах майор чуть кивнул, посмотрев Денису в глаза давая понять, что знает важность этого нюанса. — Бывало, подойдёт ко мне, когда я на лавочку перекурить присяду, и со смехом так: «Ну что, дядя Миш, не получается без меня бандитизм в стране победить? Растут как грибы после дождя. Ну, ничего, подождите немного. Скоро уже в армию пойду, отслужу и сразу к вам. Вместе передушим всю эту нечисть».

Денис не перебивал, слушал очень внимательно. Он поймал себя на мысли, что помимо служебного интереса, его эта история начинает захватывать и чисто из человеческого любопытства. Как так вышло, что столь положительный парень оказался в итоге насильником, зэком и участником банды, занимающейся откровенным вымогательством, как минимум?

Опер тем временем продолжал: — С девчонкой они дружили, точнее, любили друг друга по-настоящему. Ему восемнадцать исполнилось. В армию должны были со дня на день забрать. А ей пятнадцать на тот момент было. В соседнем доме жили они со своей мамашкой, — с нескрываемой злобой произнёс хозяин квартиры. — Девчонка очень хорошая. Вежливая, скромная, а мамашка — алкоголичка законченная. Катюшка терпела её как могла. Мать всё-таки. А может, любила до такой степени, что прощала бесконечные пьянки эти. Ну, в общем, Славка в армию уже должен был уйти. Катя ему в знак любви и вечной верности себя и подарила. Дело молодое. Не смог он перед таким подарком устоять. Да и зачем? Он её после армии в жёны хотел взять, и она само собой хотела этого. Но у судьбы, видимо, на всё и всегда свои планы. Мамаша её узнала, что между ними произошло. Усмотрела в этом отличный шанс деньжатами разжиться. Пришла к Славке и говорит: «Давай миллион или посажу». Денег таких, разумеется, у семьи Вячеслава не было. Они с матерью вдвоём жили. В общем, эта дрянь пьющая действительно пошла и накатала заяву на него. Дело уже поздно вечером было. Меня тогда не оказалось в отделе. Не знаю уж, изменило бы что-нибудь моё присутствие там или нет. Но даже шанса попытаться не представилось.

— И чтобы хоть как-то парня уберечь, вы с другими операми решили так ему помочь? — наконец-то взял слово Денис.

— Ну а как иначе? — развёл руками Михаил Иванович. — Несправедливо загреметь на зону, да ещё по такой статье. Да будь ты хоть трижды международным мастером спорта по всем единоборствам и плаванию со штангой, зона сломает, перемолотит и выплюнет.

— Ну, а сейчас чем он занимается, знаешь? — снова взяв кофе, спросил Давыдов.

— Знаю, — в сердцах, махнув рукой, произнёс майор. — Все его передряги знаю. Кофе налить новый? Этот остыл уже.

— Да, если можно.

— Давай я тебе, капитан хороший, кофе сварю. Ты смотрю, как и я, гурман и в кофе разбираешься.

— Ну, не вот прямо гурман, но кофе люблю. А как догадался?

— Да когда ещё эту чашку перед тобой поставил, — кивнул майор на остывший кофе в руках Дениса, — заметил разочарование на твоём лице. Вроде именно кофе ты сам попросил, а не чай. Но при этом не по вкусу тебе предложенный оказался. Хотя ты его ещё даже не пробовал, на тот момент. Следовательно, кофе любишь, но нерастворимый. А это уже есть признак изысканного вкуса и искушённости в кофейной церемонии.

— Растворимый тоже часто приходится пить, — со вздохом произнёс следователь.

— Оно и понятно, на службе не пожируешь, — ответил майор, держа турку за ручку, чтобы вовремя убрать её с огня. — По поводу, чем сейчас Славка занимается, — продолжил пенсионер. — Он как освободился, дня через три ко мне вечером пришёл. Я, конечно, удивился. «Как так? Тебе же ещё лет шесть мотать». А он мне: «Дядя Миш, я в такую паутину попал. Самому вряд ли выбраться. Но польза от того, что я там, тоже может быть». Ну и рассказал, как освободился и чем занимается. Мыслями своими поделился, кто их ограждает от неприятностей со стороны наших коллег. Выслушав его и оценив весовую категорию предполагаемого противника, я в бой ввязываться не стал. Растопчут. Причём без особых усилий. Так… Мимоходом. Позвонил приятелю своему, который нынче в ФСБ трудится. Встретились. Я ему Славкину историю поведал. А он мне: «Не лезь в это дело» и ушёл. Ни объяснений, ни угроз, ни просьб, просто не лезь в это дело. Всё!

— А с самим Вячеславом как можно пообщаться?

— Могу позвонить ему прямо сейчас, не исключено, что он дома. График-то у них ненормированный, — усмехнулся Михаил Иванович. — Только зачем тебе это, Денис? Повторю, мне ФСБшник сказал, чтобы не лез в это дело. Жалко будет, если такого следака система отрыгнёт. Ты парень неплохой и как профессионал, экземпляр редкий очень.

— С чего ты взял? Мы познакомились только сегодня, — усмехнулся Давыдов.

— Да слышал я про тебя не раз уже. Мы опера недолюбливаем вашего брата.

— Знаю. «Портфелями» нас называете и «крысами кабинетными», — с вызовом посмотрел Денис на собеседника.

— Ну да, есть такое. Это потому что мы всю грязную и опасную работу делаем: в засадах сидим, бывает, сутками; задерживаем тех, по кому тюрьма плачет, рискуя нож под ребро поймать или пулю; работаем потом с ними, чтобы сделать их более разговорчивыми. А это, сам понимаешь, не всегда в рамки действующего законодательства впихнуть получается. А потому летят порой головы оперов за превышение служебных полномочий. И всё это для того, чтобы, когда очередной преступник попадёт к твоим коллегам, тот смог бы его спокойно допросить и подшить очередной листочек в материалы дела. И всё это сидя в тёплом уютном кабинете. Давыдов открыл рот, набрав побольше воздуха. Было видно, что ему есть, что сказать в ответ. Но майор в отставке остановил его выставленной перед собой ладонью. Затем продолжил: — Так вот… К тебе это всё, как поговаривают, не относится. Точнее, часть рисков опера при работе с тобой не нужны. Ты не то чтобы не просишь «разговорить» подозреваемого, но и запрещаешь это делать. Работа моих коллег в итоге сводится чуть ли не к курьерской службе, — рассмеялся пенсионер, — доставьте мне условного Иванова, а работать с ним я сам буду. А это, брат, для опера дорогого стоит. И дела раскрываешь грамотно. Если не ошибаюсь, тебе самые громкие и самые запутанные отдают. И ты их раскрываешь. Это значит для опера, работающего с тобой в одной группе, что его труд будет не напрасен.

— Приятно, конечно, спасибо. Но справедливости ради, дела я раскрываю, потому что не грузят десятками. Вроде раз дело сложное, вот и занимайся только им. Не надо на другие мелочи отвлекаться. Поэтому и есть возможность сконцентрироваться и вникнуть во все нюансы. А было бы как у всех, лежали бы на моём столе пачки дел, думаю, так же, как и все, зашивался бы и не успевал. И по раскрытию была бы статистика плюс-минус, как у других следаков.

— Ещё и скромный, — рассмеялся майор. — Так всё же, зачем ты хочешь поговорить со Славкой?

Отвечать на вопрос Денис не торопился. Он взял кофе и несколько раз отхлебнул его из чашки. Давыдов размышлял, насколько можно доверять этому человеку? «Если он не чист на руку, то после моего визита заказчики убийства Глобуса будут знать, что на них вышли. Что они после этого предпримут, остаётся только догадываться. Вариантов немало. Начиная от того, что никаких действий предпринимать не будут. Ведь никакой доказухи у меня нет. А то, что у меня нет доказательной базы как они узнают? Никак. До тех пор, пока я не передам дело в суд. Вот поэтому они и торопят Дмитрия Васильевича. Хотят быть уверенными, что обвиняемый по-прежнему Лившиц. А может, всё проще намного? Им нужно, чтобы Анатолий Борисович находился в статусе осуждённого. Ну, хорошо. Допустим, они узнают, что у меня есть ещё другая версия, где они подозреваемые. Какова вероятность, что в меня врежется грузовик? Ну, или пьяный хулиган с ножом, пытаясь ограбить, прирежет меня в подъезде? Огромная. Даже стоит полагать, так и будет. Но, во-первых, рано или поздно эта версия обязана получить официальное рождение. А во-вторых, разговаривать со Славкой придётся, как я понимаю, при майоре. А значит, он так и так поймёт вектор моего интереса. А посему, придётся довериться пенсионеру. Отставив в очередной раз чашку в сторону, Давыдов сложил руки перед собой, сцепив пальцы в замок.

— Я сейчас веду дело по убийству Глобуса, — глядя на Филичкина, произнёс следователь. — И, похоже, что группа, в которой состоит твой подопечный, причастна к этому.

— Да не. Не может быть такого, — чуть помолчав, ответил Михаил Иванович. — Славка сказал бы мне.

— Возможно, и даже скорее всего, он сам не знает, что их действия были частью того фейерверка, в котором Глобус нашёл свой покой. Поэтому и не стал рассказывать, не придав значения. В любом случае поговорить мне с ним нужно, майор. И сам понимаешь, раз уж я здесь, а не в своём кабинете жду, когда Соловья доставят, беседа неофициальная будет. Без протокола.

— Ну, хорошо, сейчас позвоню ему.

Опер набрал номер и стал слушать гудки. Славка ответил достаточно быстро.

— Да, дядя Миш. Здорово!

— Привет, Слав, как ты?

— Да вот с тренировки иду. Сегодня выходной.

— А я вот чай пью. Что-то ни с того ни с сего вспомнился ты мне. Неспокойно как-то на душе стало. Думаю, дай наберу, узнаю, всё ли в порядке.

— Да всё в порядке, дядя Миш, не переживай. Минут через двадцать уж дома буду.

— Ну, хорошо, племяш. Давай, не пропадай. Сам хоть иногда позванивай.

Сбросив звонок, майор наткнулся на недоумённо-восхищённый взгляд Дениса.

— Я так понимаю, это шифр какой-то сейчас был? — уточнил Давыдов.

Ага. Приходится шпионские страсти разводить. Товарищи по оружию у Славки уж больно серьёзные и непредсказуемые. Никак нельзя допустить, чтобы они его заподозрили в порочащих честь преступника связях с полицией. Тем более, не подконтрольной их мафиозному клану.

— Мафиозному клану? — рассмеялся Денис. — Не крутовато ли обзываешь их, Михаил Иванович?

Майор с интересом посмотрел на следователя.

— Денис, а ты точно понимаешь, с чем имеешь дело? Какие люди стоят за группой, в которую Славка попал, осознаёшь?

— Да всё я понимаю, майор. — Чуть помолчав, Давыдов поинтересовался. — Так, если он нет-нет да и заходит в гости, то всё равно подозрения будут у них, при условии, что за ним следят и контролируют. Ну, про Славку имею в виду.

— Не-а, — усмехнулся пенсионер, — он заходит в свой подъезд, а ко мне через технический этаж попадает. Естественно, заглянув домой предварительно и пошумев там дверями, водой, посудой. Это на случай, если его квартира на прослушке.

— Лихо, однако ж, — восхитился Денис.

Вот так за неспешными разговорами и кофе, майор в отставке и действующий следователь следственного комитета коротали время в ожидании Вячеслава. Наконец-то раздался звонок в дверь. Михаил Иванович, впустив ещё одного гостя, вернулся на кухню. Вслед за ним буквально через минуту зашёл Славка. К слову сказать, ему больше всё-таки подходило Вячеслав. Наверное, даже Вячеслав Александрович. Парень выглядел очень статно. По подсчётам Дениса, ему должно быть в районе 35 лет. Ростом он был ощутимо выше Давыдова, примерно сантиметров на 10.А значит, Соловей был под 2 м ростом. В плечах, как раньше говорили, косая сажень. Всё телосложение вошедшего не просто намекало, а кричало, что со спортом он явно на ты.

«Вот так Соловей», — подумал Денис. — «Бройлер какой-то в Чернобыле выращенный»

— Славка, — представился новый гость следователю, протягивая руку.

— Денис, — пожал ладонь Давыдов, отметив про себя, что рукопожатие Славки можно сравнить с тисками. Это при том, что капитан и сам был дружен со спортом. По возможности продолжал заниматься боксом. Ну и так железо тягал для поддержания формы. Правда, последнее время возможность предоставлялась всё реже и реже.

— Что-то случилось, дядя Миш? — усаживаясь на свободный табурет поинтересовался Соловей у хозяина квартиры.

— Да вот у следователя по особо важным делам вопросы к тебе есть, — кивнул в сторону Дениса майор.

— Задавайте. Что знаю — расскажу. Мне скрывать нечего, — невозмутимо ответил Вячеслав, переводя взгляд на Давыдова.

— Беседа у нас неофициальная, так что по поводу протоколов можешь не переживать.