«Итак, что мы имеем на сегодняшний день?» — стал размышлять следователь. «Лившиц, которого явно подставили, решил признаться в убийстве. К этому его на 99 % подтолкнули в СИЗО. Пресс-хата? Нет. Там его должны были испугать и тут же забрать к адвокату. Значит, адвокат каким-то образом принудил его. Что же он такого наговорил директору? Эх, скорее бы увидеться с Диманом. Маловероятно, конечно, что появятся ответы на все вопросы, но хоть что-то прояснится».

До встречи с Диманом оставалось чуть больше трёх часов. Достаточно времени, чтобы не торопясь выпить чашечку кофе, отпроситься у Дмитрия Васильевича. И ещё он хотел кое-что узнать у Андрюхи. «Пожалуй, с этого и надо начать», — подумал Денис. Набрав нужный номер, как всегда, услышал дурашливое приветствие.

— Слушаю, Ваше благородь.

— Андрюх, здорово, — Давыдов не был настроен юморить, поэтому ответил серьёзно, создав видимость, что ему неудобно дурачиться.

— Здравствуйте, Денис Юрьевич, — тут же переориентировался его смышлёный товарищ.

— Андрюх, ты ведь тоже выезжал на задержание Лившица?

— Так точно, выезжал.

— Вспомни, пожалуйста, кто-нибудь из оперов докладывал своему руководству о том, что его задержали? Или, может, кому другому звонил? Или смс писал?

— Я и докладывал. А что случилось?

— Ничего важного, Андрюх. Ты не помнишь, во сколько это было? Посмотрю в исходящих, перезвоню сейчас.

— Хорошо, жду.

Ждать пришлось недолго. Буквально через 3 минуты Андрей перезвонил.

— Денис Юрьевич, в 13:27 это было.

— Спасибо, Андрюх. А так не помнишь, может, кто ещё из твоих коллег звонил куда, или смс отправлял?

— Да нет, вроде не было такого.

— Ну, хорошо, тогда до связи.

Отложив телефон, Давыдов подумал, что надо бы не забыть у Димана уточнить, во сколько его начальник получил звонок о том, что им скоро Лившица доставят.

Дмитрий Васильевич, как всегда, ковырялся в бумагах, когда в дверь его кабинета, постучавшись, вошёл Денис.

— Разрешите, товарищ полковник.

— Проходи, конечно. Что случилось?

— Слава богу, ничего. Мне просто сегодня пораньше необходимо уйти. Зашёл вот отпроситься.

— Так значит всё-таки, что-то случилось? Должна же быть какая-то причина, чтобы уйти пораньше.

— Дмитрий Васильевич, у меня на вечер намечено оперативное мероприятие, в ходе которого мне получится разжиться важной информацией по моему делу.

— А, ну раз так, то, конечно, причина веская, можешь уйти пораньше сегодня.

— Правда, в ходе проведения этого оперативного мероприятия мне придётся предаваться моральному и нравственному падению, употребляя продукт брожения, который потом ещё в дубовых бочках годами держали. А посему прошу рассмотреть ещё одну мою челобитную о прибытии завтра на работу хотя бы на два часа позже. А лучше на три.

Говорил Денис об этом с максимально залихватски-придурковатым видом. Явно Андрюхина школа.

— Так ты сорванец пьянствовать собрался, оказывается, — то ли всерьёз, то ли поддержав шутку своего подчинённого, произнёс Дмитрий Васильевич.

— Не удовольствия ради, а только пользы для, — как смог, оправдался Давыдов.

— Ладно, на два часа можешь позже завтра прийти.

— Давненько я у тебя не был, — озираясь по сторонам, произнёс Денис. Он только что переступил порог Диманиной квартиры и, оказавшись в прихожей, пытался понять, что именно изменилось.

— Да уж, время бежит. Проходи. Чего высматривать-то здесь?

— Да вот не пойму никак. Вроде всё то же самое, но чего-то по-другому.

— Да, обои переклеил только, — рассмеялся Диман. — Они практически такие же, только новые.

Уселись на кухне. Стол был уже накрыт лёгкими закусками. Денис поставил на стол принесённую бутылку коньяка, предоставляя хозяину возможность командовать парадом. То есть открыть и разливать.

— Ух ты! Аж, на десятилетний не поскупился! — С нескрываемой радостью в голосе чуть ли не выкрикнул оперативник.

— Ну, я надеюсь, это будет не расточительность, а достойная плата за ценную и с огромным трудом добытую информацию, усмехнулся в ответ Давыдов.

— Да, пожалуй. — Диман, разливая напиток по рюмкам, глубоко о чём-то задумался.

— Слушай, пока не забыл, — отвлёк его от размышлений Денис, — ты можешь вспомнить, во сколько твоему начальнику позвонили и предупредили про Ливщица?

— Так, мы были на планёрке, — наморщил лоб товарищ Давыдова. — Так, так, так. О, вспомнил. Обед как раз закончился. Баландёры по территории к себе возвращались. Значит, где-то в районе двух, может, чуть раньше.

— Точнее, никак?

— Нет, точнее не могу сказать.

— Может, тебе кто звонил или ты кому?

— Да нет же. Я в первую очередь и стал вспоминать про это. Так проще всего время установить.

— Понял вас, товарищ оперуполномоченный. Ну что, вздрогнем?

Выпив и немного перекусив, решили поговорить о том, ради чего, собственно, и собрались.

— В общем, Денис, дело было так: пришёл к твоему подопечному адвокат, значит. Я смотрю на него и понимаю, что он больше на бандюгана похож. Да и адвокаты к нам ходят в основном одни и те же. Бывает, новые появляются, конечно, но они, как правило, молоденькие ещё, только начинают карьеру. А этот матёрый такой уже. Расселся как барин, сидит ждёт клиента, в бумагах не копошится. Короче, никак он на адвоката не похож. Я наблюдаю за ним потихонечку. Тут Саныч заходит. Давно он уже работает. Ему на пенсию скоро. Я у него спрашиваю: «Саныч, ты этого адвоката не знаешь? Приходил он раньше к кому-нибудь?» Тот долго его рассматривал. Расстояние немаленькое. Потом говорит: «Мол, знать-то я его знаю, только в толк не возьму, когда он адвокатом успел стать. Сидел он у нас. По какой статье проходил, не помню, но это точно он. Приметно уж больно вёл себя. Не грубил, не хамил, в отрицалово не игрался, но всегда чувствовался в нём какой-то вызов, что ли».

В общем, запомнил его Саныч. Тут Лившица приводят. Я к себе скорее. Включил прослушку. Разговор у них примерно такой был: адвокат сказал ему, что в сложившейся ситуации вину целесообразнее признать будет. В этом случае посидеть придётся, конечно. Но зато и в камеру его в нормальную посадят, с нормальными людьми, а не с теми отморозками, где вы только что были. Понимаешь, Денчик? Он ему по сути прямо и не скрывая сказал, что это всё им или ими подстроено.

Денис только молча кивнул, не стал разводить дискуссии, дабы не сбить рассказчика с мысли.

— Да и сыну, говорит адвокат, вашему в Лондоне спокойно доучиться получится, — продолжал Диман. — Они ведь, юноши, впечатлительные очень. Узнает, что у его старшей сестры, у вашей дочери то есть, неприятность какая в Москве случилась. Она ведь недавно на работу из декрета вышла? Узнает и начудит чего-нибудь, а то возьмёт и руки на себя наложит. Так что, говорит адвокат, лучше признаться во всём. Лившиц понял всё правильно, понял, что ему и его детям угрожают. Он только спросил у адвоката, что нужно говорить. Тот ему очень подробно всё рассказал. Даже чего-то там на листочке зарисовывал. Похоже, схемы какие-то.

Между делом разлили по второй стопочке, выпили. Затем Диман продолжил.

— Когда адвокат ушёл, я в дежурной части взял его данные, поднял кое-какие бумаги, уточнил, в какую колонию его от нас отправили. И должен сказать, что тебе, Денчик, сопутствует невероятная удача. Именно в этой колонии работает мой родной дядька. Тоже опер, кстати. Выяснилось, что этот самый Смирнов Олег Александрович ушёл из зоны, не досидев срок. Но никакого УДО не было. Нашли у него какое-то заболевание, с которым обязаны отпустить. А страннее всего, что в течение последующего месяца выпустили ещё пять человек. Также по болезням. Со всеми этими пятерыми Смирнов очень близко общался в колонии. Как у них говорят, семейничали.

— Но такое ведь не может происходить случайно? Явно кто-то влиятельный поспособствовал? — предположил Давыдов.

— Само собой. Дядька то же самое сказал. Да это и так понятно. А вот теперь, — Диман хитро прищурился, — есть плохая новость и хорошая. Начну с плохой. Кто протежировал освобождение всех этих зэков, выяснить не удалось.

— А хорошая? — с предвкушением спросил Денис.

— Один из этой пятёрки освобождённый заехал по 134-й и 135-й статьям. Не знаю, каким образом ему удалось с МВДшными операми договориться, но когда его доставили, те попросили наших, ну, ФСИНовских в смысле, нигде не озвучивать его статьи. Пусть, мол, 162-я будет. А он за это будет стучать нашим. Причём данную информацию нужно передавать дальше, если этот крендель сменит место.

— То есть и в зоне, где он находился и откуда тоже по болезни раньше срока освободился, все думают, что он не насильник детей, а разбойник? И уж, конечно же, никак не догадывается, что стучал на всех подряд?

— Именно, Денчик! Не знаю, насколько для тебя всё это важно, но на этой информации можешь взять его за одно место и основательней узнать всё, что у меня не получилось.

— Что у меня не получилось… — передразнил следователь своего товарища. — Скромничаешь или на комплимент нарываешься? — с усмешкой спросил он.

— Да чего уж тут скромничать. Работа мной проделана шикарно, так что хочу комплимент, — расхохотался Диман.

— Ну да, помог ты мне очень сильно, признаю. Вот бы ещё данные какие на этого насильника-стукача.

— О, точно! Я тебе сейчас на почту фото каждого из них перешлю. По всем есть ФИО и так по мелочи разная информация. Адреса, например, — Диман сделал такое лицо, что Давыдов, не выдержав, рассмеялся.

— Да, молодец, конечно. Цены тебе нет. Да что бы я без тебя делал?

— Вот видишь, Денчик, тебе не сложно, а мне ой, как приятно. У меня даже щёки, по-моему, порозовели.

— Это от коньяка, скорее всего. Давай ещё по одной, и я поеду. Завтра день непростой намечается.

— Тебе, если помощь какая понадобится. Ну, если побеседовать неофициально, надумаешь с этим стукачком, например. Ты обращайся.

— Договорились, Диман. Спасибо тебе.

Утро следующего дня выдалось необычайно позитивным. Светило яркое солнце. Казалось, что даже люди вокруг стали более приветливыми и отзывчивыми. «А ведь дело не в том, что происходит вокруг меня, а во мне самом», — подумал Денис. Проснувшись по привычке, как и каждый день, он вспомнил, что сегодня можно прийти на работу на два часа позднее. Только от этой мысли стало уже теплее на душе. Спокойно принял душ, сварил себе настоящий хороший кофе. В обычные дни на все это совершенно не хватало времени. Приходилось по-быстрому заливать кипятком растворимую бормотуху в гранулах. В итоге на работу явился отдохнувший жизнерадостный человек, а не измотанный рабочей рутиной следак. Бонусом оказалось, что и голова не болит после вчерашнего оперативного мероприятия. И даже будто соображать начала быстрее. Подходя к своему кабинету, Давыдов увидел сидящего на стуле Лившица в сопровождении конвоирующих его оперов. В числе них был и Андрюха.

— О, всем доброго утра! — поздоровался Денис, пожимая руки оперативникам. — А вы чего так рано? Я думал, через часик, а то и полтора прибудете.

— Да и мы рассчитывали, что так получится, — ответил Волков, который был самым старшим и по званию, и по возрасту. — Обычно в дежурку тюремную отдашь постановление и сидишь, ждешь около часа. А сегодня моментально вывили Анатолия Борисовича.

— Понял. Ну, придется нам всем вместе адвоката ждать. Он только через минут сорок будет в лучшем случае.

— Подождем, куда деваться, — развел руками Волков.

Открыв дверь своего кабинета, следователь вновь обратился к старшему из оперов.

— Я украду вашего бойца ненадолго, — кивнул он в сторону Андрея. — Мне с ним по личным вопросам пошушукаться надо.

— Да хоть на весь день забирайте, — рассмеялся Волков. Он знал об их приятельских отношениях, потому спокойно отнесся к такой просьбе следователя.

— Андрей, заходи, — распахнул Давыдов дверь в свои рабочие апартаменты.

Оказавшись наедине и включив всю рабочую технику, Денис придвинул свой стул поближе к тому, на котором уже сидел Андрюха.

— Помнишь, ты мне рассказывал, как на твоего приятеля наехали волонтеры фонда имени мэра? — очень тихо, почти шёпотом задал вопрос Давыдов.

— Конечно, помню.

— Я тебе сейчас перешлю фотографии, Андрюх. Прям очень надо, чтобы этот, как его, — Денис напряг память, чтобы вспомнить имя Андрюхиного приятеля, о котором они говорили. Но на имена у него была никудышная память. Благо, опер поспешил на выручку.

— Вован его зовут. Владимир.

— Ну да, точно. Надо, чтобы Вован посмотрел эти фотки и сказал, они это или нет. Только надо, чтобы он правду сказал. А то начнет с испугу головой мотать.

— Найду к нему подход. Не переживай ваше благородь, — тихо хихикнул Андрюха.

— Вот и отлично. Возможно, и даже скорее всего, потом еще твоя помощь понадобится. По рабочему моменту, но неформально, без официальных бумаг.

— Как понадобится, скажешь. Только заранее предупреди.

— Хорошо.

Дальнейшее ожидание адвоката прошло в неспешных, отстранённых разговорах со всеми, кто сидел в коридоре. Даже Лившиц поучаствовал в болтовне, отчего, как показалось Денису, Анатолий Борисович немного стал раскованнее.

— А вот и я! — раздался голос приближающегося защитника обвиняемого. Это был молодой, но очень тучный парень.

— Отлично! А то мы вас заждались уже, — произнёс в ответ Давыдов, открывая дверь своего кабинета и жестом приглашая всех войти.

Расселись, как смогли. Кабинет явно не был рассчитан на такое количество посетителей. Некоторым операм пришлось стоять. Зачитав Анатолию Борисовичу его права, что было хоть и формальным, но обязательным действием, Денис задал вопрос директору: — Итак, куда мы с вами сейчас направимся? Что там происходило? Куда поедем потом?

Лившиц какое-то время молчал. Возможно, ему мешала собраться видеокамера в руках одного из оперативников, фиксирующего всё происходящее.

— Сначала мы поедем во двор, где я угнал автомобиль марки «Шевроле». Затем я покажу, куда именно я его поставил.

— Адрес, где находился «Шевроле», назвать сможете?

— Нет, могу показать на местности. Это Хрущёвки, недалеко от Адмиралтейского района.

Прибыв на место, директор с точностью указал, где стояла машина.

— Она была открыта, к моему удивлению. Это я понял, увидев, что кнопка водительской двери находится в верхнем положении. Сигнализация не работала. Проникнув внутрь автомобиля, я завёл его, оголив провода, которые подходят к замку зажигания, и замкнув необходимые.

Денис, наблюдая за обвиняемым, понимал, что он рассказывает хорошо заученный текст. И если его сейчас попросить воспроизвести действие с запуском двигателя того самого «Шевроле» без ключа, он вряд ли сможет это повторить. Хотя, с другой стороны, он физик, в том числе. Может, и умеет это делать. Но сейчас точно нет смысла в этом. Да и где ему взять машину для такого эксперимента?

— Теперь нам надо проехать к торговому центру, где я покажу, куда поставил угнанную машину.

По дороге следователь думал, насколько чётко этот Смирнов, посетивший Лившица, как адвокат, проинструктировал его. Диман говорил, он ему даже схемы какие-то рисовал. Скорее всего, как раз и объяснял, где стояли машины и куда он их якобы поставил после угона. Самое интересное будет, когда Анатолий Борисович покажет, как он подходил к углу торгового центра, а потом вернулся к машине, чтобы положить пульт, и снова отошёл от неё, покидая окончательно место преступления. Про то, что там невозможно не попасть на камеру, знали только Денис и Дмитрий Васильевич. Те, кто подставлял директора, видимо, не учли этот нюанс, который, можно сказать, и стал первой зацепкой.

— Вот возле этого торгового центра я и поставил угнанный автомобиль, — прервал размышления следователя Лившиц.

— Хорошо, Анатолий Борисович. Сейчас мы найдём место на парковке, и вы нам всё подробно покажете.

Уже на месте, Лившиц с точностью указал место, где стоял угнанный «Шевроле». Даже где был перед машины и куда была направлена задняя часть, было известно обвиняемому.

— После того, как я здесь её оставил, направился подыскивать другую машину, которую в дальнейшем заминировал заранее изготовленной бомбой. Но поскольку пришлось искать очень долго и у меня несколько раз сильно ухудшалось самочувствие, вспомнить, где именно мне удалось найти и угнать «Ладу Калину», я не могу.

Директор замолчал. Пауза затянулась слишком сильно. По Уголовно-процессуальному кодексу следователь не имеет права прерывать, задавать вопросы и поправлять обвиняемого во время следственного действия. проверки показаний на месте. Денис отлично это помнил, поэтому также молчал. К счастью, Анатолий Борисович решил снова заговорить,

— Пригнав, я поставил её вон в тот карман, — пальцем указал обвиняемый на место, где действительно стояла «Калина», — потом поехал домой. Добрался я на трамвае. Затем очень рано утром следующего дня, можно сказать, даже ночью, я вновь вернулся сюда и забрал из машины предварительно оставленный в ней пульт. Подошёл к углу здания торгового центра. От этого угла очень хорошо просматривается большая часть дороги, в том числе и тот участок, где стояла заминированная машина.

Денис не удержался и жестом предложил пройти на указанное Лившицем место. Там, где заканчивалась слепая зона камеры, Давыдов с трудом удержался, чтобы не посмотреть на неё. Добравшись до угла, обвиняемый стал рассказывать дальше.

— Я увидел, что приближается машина Авдеева, включил пульт и стал дожидаться, когда его автомобиль поравняется с заминированной «Калиной». Затем, в нужный момент нажал кнопку на пульте. Произошёл взрыв. После этого я вернулся к «Шевроле», положил в неё пульт и, обойдя торговый центр, чтобы не проходить мимо взорвавшейся машины, пошёл в ту сторону, высматривая по пути такси. Увидев автомобиль с шашечками, подошёл к нему и попросил водителя довезти меня до завода, подобрав, как они любят говорить, с асфальта. То есть без вызова через оператора. Предложил ему двойную цену. Вот, собственно, и всё, — попытался развести руками Анатолий Борисович, но наручники не дали этого сделать.

— Несколько уточняющих вопросов, — наконец-то взял слово Давыдов. По всем процессуальным нормам он теперь имел право задавать вопросы. — Во что вы были одеты в тот день, когда угоняли автомобили?

Замявшийся на несколько секунд директор всё же ответил: — Точно не помню, возможно, в то же, что и сейчас: рубашка и брюки. У меня весь гардероб примерно одинаково выглядит.

— На момент угона и на следующий день, когда вы нажимали кнопку пульта, были ли на вас перчатки?

— Д-да, конечно, — чуть запнувшись, ответил директор.

— После того, как вы пригнали «Калину», вы что-то делали с ней?

— Нет, я просто вышел из неё и пошёл на трамвайную остановку.

— В таком случае, когда вы установили бомбу в неё?

— Я не устанавливал, я просто положил её на водительское сиденье, когда выходил из неё, — затараторил Лившиц.

Денис видел, как Анатолий Борисович разволновался на последнем вопросе. Такое ощущение, что он не был к нему готов. В то же время ему было очень важно доказать свою виновность.

Оно и понятно, когда на кону безопасность твоих детей, и не на такое пойдёшь.