Человеческому обществу необходима интеллектуальная свобода – свобода получения и распространения информации, свобода непредвзятого и бесстрашного обсуждения, свобода от давления авторитета и предрассудков. Такая тройная свобода мысли – единственная гарантия от заражения народа массовыми мифами, которые в руках коварных лицемеров-демагогов легко превращаются в кровавую диктатуру. Это – единственная гарантия осуществимости научно-демократического подхода к политике, экономике и культуре.

Таким образом, оказывается невозможным реформировать систему сталинского типа с помощью либеральной политики, проводимой правящей группой партии, которая, предоставляя людям больше свободы, остается единственным органом, устанавливающим пределы, в которых эту свободу можно осуществлять.

В 1988 году польские власти обратили внимание на любопытное новшество: по всей стране на зданиях начали появляться белые диски почти двухметрового диаметра. Первые такие устройства нелегально привезли из-за границы предприимчивые дельцы с черного рынка. Поначалу большинство людей, включая Службу безопасности, не понимали, зачем они нужны. Но к концу 1980-х годов эти огромные параболические конструкции, неизменно белого цвета и всегда устремленные в небо, стали появляться повсюду – на стенах домов и на крышах многоэтажек. Так в Польшу пришло спутниковое телевидение, или, как его иногда называли, «телевидение из космоса».

Ирония заключалась в том, что технология спутниковой трансляции была детищем Советского Союза. В1957 году Москва вывела на орбиту первый искусственный спутник, а десять лет спустя создала первую национальную систему спутникового телевидения «Орбита», которая позволяла транслировать телепрограммы даже в самые отдаленные уголки Сибири.

Однако польскую аудиторию конца восьмидесятых больше интересовали не эти скучные идеологически окрашенные передачи, а западное телевидение. С помощью большой тарелки, направленной в нужную сторону, поляки могли наслаждаться запретными плодами телевидения – американскими, британскими и европейскими развлекательными программами.

Первый европейский телекоммуникационный спутник EUTELSAT I-F1, зона покрытия которого включала часть территорий стран Восточного блока, транслировал разнообразные новостные, образовательные и культурные каналы, полностью свободные от идеологического контроля Главного управления. Канал Super Channel, с 1988 года принадлежавший американской коммерческой телекомпании NBC, показывал все: от сериала «Доктор Кто» до мыльных опер, поп-музыки и крупных спортивных соревнований. Особым спросом пользовались передачи голландской вещательной компании Filmnet, которая привлекала зрителей в том числе мягким порно – взрослый контент в 1980-х был таким же драйвером популярности, каким позже станет для интернета. Sky Channel Руперта Мердока транслировал популярные телевикторины вроде американской «Цена вопроса» (The Price is Right) и австралийской «Распродажа века» (Sale of the Century), а канал Worldnet, которым руководило Информационное агентство США (United States Information Agency), передавал американские новостные выпуски, включая программы на польском, русском и украинском языках.

В начале 1980-х годов спутниковые тарелки в Польше оставались непозволительной роскошью – их приходилось ввозить из-за границы, что делало стоимость запредельной. Но высокая цена только подстегивала интерес к новой технологии: где бы ни появлялись торговцы спутниковым оборудованием, их тут же окружали толпы желающих.

Вскоре находчивые поляки нашли способ, как можно снизить расходы. Самым простым решением стало коллективное пользование – люди приходили в гости к счастливым обладателям тарелок точно так же, как это было раньше с видеомагнитофонами. Если какой-нибудь состоятельный жилец устанавливал тарелку в многоэтажке, он мог раздавать ее сигнал всем желающим соседям, у которых были специальные декодеры. Общественные организации, особенно католические приходы, тоже начали устанавливать собственные системы с большими экранами и организовывать массовые просмотры для прихожан.

Предприимчивые мастера и ремесленники принялись изготавливать самодельные антенны из польских материалов. В Щецине и вовсе расцвела целая кустарная индустрия спутникового телевидения – местные умельцы делали дешевые тарелки из бетона, алюминия и стеклопластика, который использовался для строительства лодок.

Поначалу власти предпочитали закрывать глаза на это явление. И правда – какой смысл регулировать спутниковое телевидение, которое может себе позволить лишь горстка богачей? Но к концу 1980-х годов ситуация изменилась. Власти забеспокоились по поводу того, как «спутниковый империализм» может повлиять на политические настроения граждан, и все-таки признали, что технология стала слишком важной, чтобы ее игнорировать.

В 1987 году вышла публикация министерства обороны «Гость из космоса или космический захватчик?», в которой утверждалось, что «западный аппарат идеологической диверсии» использует спутниковое телевидение в качестве «инструмента информационной войны». Прямой доступ поляков к западному контенту рассматривался как «угроза информационному суверенитету государства».

Поскольку заблокировать сигнал было невозможно, власти принялись искать другие решения. Одним из них стала попытка удовлетворить интерес к западным программам с помощью специально подобранных передач на местном польском телевидении. В передаче «Ближе к миру» показывали подборки фрагментов западного телевидения – в основном курьезы и комедийные моменты, которые потом серьезно обсуждали в студии международные корреспонденты. Программа пользовалась огромной популярностью, и не в последнюю очередь потому, что она часто завершалась кадрами с полуобнаженными женщинами из шоу английского комика Бенни Хилла.

Но самым главным оружием режима в борьбе против спутникового телевидения стала неповоротливая махина социалистической бюрократии. Чтобы получить разрешение на приемник, нужно было заполнить кучу документов в Государственной радиоинспекции, Главном таможенном управлении или Министерстве связи, обосновать необходимость покупки и гарантировать, что устройство не попадет в чужие руки. Для установки антенны требовалось отдельное заявление, а каждого заявителя проверяло министерство внутренних дел, исходя из «соображений безопасности и общественного порядка».

На практике все эти меры оказались малоэффективными. Черный рынок процветал, а деморализованная милиция и госбезопасность часто закрывали глаза на нарушения. Официальная статистика насчитывала всего 920 частных владельцев тарелок, но проведенный летом 1987 года опрос показал, что на самом деле доступ к спутниковому телевидению имели более ста тысяч поляков.

ЦРУ всегда искало способы использовать технологическую пропасть между Востоком и Западом. Спутниковая связь должна была стать новым оружием в идеологической гонке вооружений, и Хоецкий оказался в авангарде этого процесса. Возглавляемая им парижская группа уже добилась значительных успехов в распространении запрещенных фильмов и видеоматериалов, теперь же они решили обратиться к космическим технологиям вещания.

Впервые Хоецкий обсудил новые возможности с Минденом в ноябре 1987 года. Президент «Международного литературного центра» не преминул сообщить об их встрече своем отчете для руководства ЦРУ в Лэнгли: «[Хоецкий] хотел бы… найти средства для спутниковой трансляции образовательной телепрограммы для поляков в Германии и Франции, которую можно было бы принимать и в Польше».

Через год, когда они снова встретились в Париже, проект был близок к завершению. Новый канал получил название Euro TV Kontakt – по сути, он задумывался как телевизионный аналог «Радио Свободная Европа»[109]. Для его реализации Хоецкий собрал команду опытных специалистов и известных журналистов, включая Здзислава Найдера – бывшего руководителя польской службы «Радио Свободная Европа»[110].

Оперативное управление легло на плечи Виктора Лабедза, отвечавшего в группе Хоецкого за видеопроизводство. Экспертные консультации и финансирование поступали из разных источников, в том числе от Иржи Пеликана – автора, книги которого распространял «Международный литературный центр». Пеликан руководил чехословацким телевидением до советского вторжения в Прагу в 1968 году[111], а его деятельность на Западе, по данным чешских спецслужб, «курировалась и субсидировались ЦРУ». Помогал с финансированием и Стефан Недзынский – друг Хоецкого по профсоюзу PTTI[112], который регулярно переводил ему денежные средства ЦРУ через женевский банк.

К концу 1988 года подготовка к эфиру шла полным ходом, когда судьба в лице Франсуа Миттерана преподнесла создателям Euro TV Kontakt идеальный информационный повод. Французский президент пригласил Леха Валенсу в Париж на празднование сороковой годовщины принятия Всеобщей декларации прав человека, которое должно было состояться 10 декабря. Этот документ, принятый ООН в 1948 году благодаря неустанным усилиям Элеоноры Рузвельт, оставался главным международным стандартом в области прав и свобод, на которые имеет право каждый человек на планете – мерилом для оценки правительств от Москвы до Варшавы и Йоханнесбурга.

На торжествах присутствовали два лауреата Нобелевской премии мира: знаменитый советский правозащитник Андрей Сахаров, чью деятельность долгое время поддерживало ЦРУ, и Валенса. Это была уникальная возможность для Хоецкого показать полякам лидера «Солидарности» как признанного на мировой арене государственного деятеля, выступающего под знаменем универсальных свобод, за которые все они боролись.

Тот факт, что режим согласился отпустить Валенсу, свидетельствовал о его слабости и необходимости умиротворить западных кредиторов. Сказывались также горбачевская гласность и приближение переговоров Круглого стола, которые должны были начаться в феврале. К тому времени Валенса уже дал интервью официальным СМИ и согласился принять участие в теледебатах без цензуры. Как заметил сам Валенса, «ничего подобного [раньше] никогда не случалось».

Спутниковое вещание было высокотехничной операцией, требующей сложной технической подготовки и деликатных переговоров с французскими властями, которые запрещали передачу политической пропаганды. Дипломатическую работу с правительством взял на себя Лабедз. Ему предстояло получить разрешение от администрации Миттерана на выделение частоты для поляков и забронировать время в спутниковой сетке. Переговоры велись с представителями государственного канала TV5, который вещал через EUTELSAT – крупнейшую французскую спутниковую телекоммуникационную компанию.

Польский проект вызвал противоречивую реакцию. «Сначала французы не хотели, чтобы сразу после официального телевидения шла политическая программа, – вспоминал Лабедз. – Спутниковая компания заняла такую же позицию: “EUTELSAT – международная европейская организация, и мы не сдаем в аренду свои частоты для пропаганды”. А мы собирались вещать откровенную пропаганду. Это был беспрецедентный случай в истории спутникового телевидения – трансляция чисто политической передачи». Разрешение удалось получить только благодаря связям Лабедза в Елисейском дворце: «Сотрудники Миттерана очень-очень симпатизировали полякам», – отмечал он.

На TV5 сказали, что свободная полоса частот на спутнике будет после ночного выпуска новостей – с полуночи до часа ночи. Если поляки смогут найти деньги, чтобы за нее заплатить – эфир их. Стоимость была огромной, примерно 10 тысяч долларов за час, но Хоецкий нашел нужную сумму у своих спонсоров. «Это было большое-пребольшое видеомероприятие, – вспоминал Лабедз, – с большим-пребольшим бюджетом».

Следующей задачей стало объяснить польской аудитории, как настроить свои тарелки, чтобы поймать сигнал. Для этого они обратились за помощью к своим союзникам из числа западных вещателей – «Радио Свободная Европа»[113], Би-би-си и «Голосу Америки»[114], которые распространили техническую информацию через свои польские службы. Ключевым элементом стратегии стали спутниковые антенны на крышах костелов. Учитывая широкое распространение в Польше видеомагнитофонов, планировалось записать спутниковую трансляцию и разослать сотни копий на видеокассетах VHS. Духовник Леха Валенсы – гданьский священник Генрик Янковский из костела Святой Бригиды – руководил «Пастырским центром документации и распространения видео», который специализировался именно на такой форме распространения материалов.

После того как визит Валенсы был подтвержден, Хоецкий и Лабедз наняли пять съемочных групп для работы в разных точках, а также обеспечили транспорт. Полякам предоставили специальный доступ на мероприятия, и они наклеили на все свое оборудование стикеры «Солидарности», чтобы французская полиция знала, кто они такие. Трансляция должна была выйти в эфир 13 декабря – в годовщину объявления военного положения.

Теперь оставалось дождаться появления главного героя.

* * *

9 декабря 1988 года Валенса сошел с трапа самолета в парижском аэропорту Орли. В течение трех следующих дней ему оказывали такой прием, какой обычно устраивают главам государств из числа самых влиятельных союзников Франции.

Заметно располневшего за годы борьбы профсоюзного лидера с поседевшими усами и неизменным значком «Солидарности» на лацкане поселили в одной из лучших гостиниц столицы. Его возили по столице в сопровождении кортежа черных лимузинов с включенными полицейскими сиренами. Когда он посещал официальные приемы в самых великолепных зданиях Франции, его встречал почетный караул Республиканской гвардии – в парадной форме, с саблями, золотыми галунами и в отполированных до зеркального блеска стальных касках.

Куда бы он ни шел, за ним следовала толпа журналистов со сверкающими вспышками фотоаппаратами. Съемочные группы Хоецкого фиксировали каждый шаг Валенсы, включая некоторые мероприятия, куда других журналистов не допускали, – например, частную встречу с министром иностранных дел Западной Германии Гансом-Дитрихом Геншером.

В воскресенье вечером профсоюзный лидер выступал перед тремя тысячами парижских поляков, которые собрались в часовне католического ордена паллотинов. Валенса рассказывал соотечественникам антикоммунистические истории и сыпал анекдотами. «Мужчины хлопают себя по ляжкам, – писал корреспондент газеты Le Monde, – а монахини разрумянились от смеха». Среди присутствующих был и Гедройц, который редко выбирался из Мезон-Лаффита. Также на встречу пришел знаменитый французский певец Ив Монтан, он был один – его жена Симона Синьоре умерла три года назад.

Хоецкий и лидер «Солидарности» обменялись рукопожатием во время короткой незапланированной встречи. Их общение ограничилось несколькими вежливыми фразами, но сам факт этой встречи двух видных деятелей движения стал символом грядущих перемен, когда реальная возможность положить конец советскому господству в Польше казалась почти достижимой. «Это было невероятно, – вспоминал позже Мирек, – видеть, как лидера “Солидарности” принимают с такими почестями после семи лет военного положения, во время которого Валенса находился под домашним арестом, а я – в изгнании. До этого я видел его только на фотографиях».

Команда «Контакта» оперативно доставила отснятые материалы о триумфальном визите Валенсы в Париж в свой монтажный комплекс в Ванве. Кадры сортировали по мере поступления, и когда прибыли последние – Валенса, садящийся на самолет домой, – Лабедз бросился монтировать все это в 60-минутный фильм. Двое суток он работал без сна и отдыха, а когда все было готово, поспешил с кассетой на Radio France, которое согласилось транслировать программу от имени «Контакта». Лабедз прибыл за пять минут до начала эфира, но все же успел – трансляция фильма «Валенса в Париже» для польской аудитории началась ровно в полночь 13 декабря, в седьмую годовщину введения военного положения.

Точное количество зрителей первой передачи Euro TV Kontakt установить невозможно, хотя Хоецкий и Лабедз знали, что во многих костелах специально установили экраны для просмотра. Из-за проблем со звуком компания EUTELSAT согласилась бесплатно повторить трансляцию на следующий вечер. Отец Янковский из Гданьска успел записать передачу и позже сообщил Хоецкому, что его центр изготовил и распространил пятьсот копий фильма на видеокассетах VHS. Роберт Гейтс из ЦРУ впоследствии назвал эту первую спутниковую телетрансляцию на Польшу успехом американской разведки. «ЦРУ организовало первую спутниковую телетрансляцию в Польшу из Западной Европы, – писал он. – Мы получили крайне положительную реакцию от руководства “Солидарности”». Американцы действительно сыграли важную роль, но главная заслуга, безусловно, принадлежала Лабедзу и Хоецкому.

Хоецкий увидел большое будущее за спутниковым телевидением. После успеха «Валенсы в Париже» они с Лабедзом начали планировать регулярные передачи. Хоецкий сумел найти гораздо больше средств – достаточно, чтобы позволить себе ежедневные часовые передачи из Парижа, состоящие из политических фильмов и документальных программ.

Лабедз начал подготовительную работу. Он арендовал студию в пригороде Парижа, оборудовал съемочную площадку, а затем приступил к кастингу профессиональных ведущих новостей. Он нанял пять журналистов, включая двух сотрудников французской государственной радиокомпании Radio France Internationale, которая вещала и на польском языке. В штате также работали четыре или пять операторов – в общей сложности не менее пятнадцати человек. «Это стоило больших денег, – вспоминал Лабедз, – но Мирек заверил меня, что финансирование будет обеспечено, потому что команда подобралась что надо». Лабедз никогда не пытался выяснить у Хоецкого, откуда тот берет деньги, но ему ежемесячно выделяли около 20 тысяч долларов. «Это была большая, очень профессиональная студия», – отмечал он.

К началу 1989 года все было готово к запуску. Однако к тому моменту события в Польше стали развиваться с космической скоростью.