Я часто задавалась вопросом: стоит ли кричать, когда тебя избивают и топчут ногами? Не лучше ли с сатанинской гордостью смотреть в лицо своим мучителям, отвечая им презрительным молчанием? Я решила, что лучше кричать… Если ничего другого не остается, нужно кричать. Молчание – настоящее преступление против человечества.

А завтра здесь не сыщешь и следа

от тени, что вдоль стен за мной скользила.

Я улыбаюсь, горькая слеза,

как льдинка, на зрачке моем застыла.

Хелена Лучиво была не из тех, кто часто плачет по пустякам. Прирожденная оптимистка, не склонная к самоуничижению, она утверждала, что в 1980-х даже не знала слова «депрессия». Но после месяца жизни и работы в подполье груз проблем, обрушившихся на них после введения военного положения, начал ее напрягать.

Однажды той зимой она вышла из конспиративной квартиры подышать свежим воздухом и немного прогуляться. Они с Витеком скрывались в Охоте – спальном районе с большими многоквартирными домами советского образца, которые тянулись на запад вдоль шоссе, расходившихся веером от центра Варшавы. Лютые морозы не отпускали страну: с момента объявления Ярузельским военного положения суровая холодная погода вполне соответствовала политическому климату.

Хелена побродила по небольшому заснеженному скверу у старой городской водонапорной станции, а потом остановилась, присела на скамейку и почувствовала, как на глаза навернулись слезы. На ее хрупких плечах лежала двойная ноша. Первая – газета. Женская оперативная группа была потрясена известием о самоубийстве Ежи Зеленского в ночь введения военного положения. По их мнению, это было прямым последствием действий хунты. Они решили, что единственным достойным ответом будет запуск журнала «Мазовецкий еженедельник» – проекта, над которым работал Зеленский, заменив им кустарные машинописные листки «Информации “Солидарности”».

Создание новой газеты даже в лучшие времена требовало огромных усилий: нужна была целая команда репортеров, редакторов, верстальщиков, администраторов, работников типографии и распространителей. Запустить ее в Польше во время военного положения, когда даже передвигаться по городу было опасно, казалось практически невыполнимой задачей. Повсюду были военные машины и блокпосты. По всей Варшаве, спасаясь от пронизывающего холода, толпились вокруг раскаленных бочек часовые с автоматами Калашникова. Они громко топали сапогами и потирали замерзшие руки, грея их над тлеющими углями, которые наполняли воздух едким запахом. Они останавливали всех подряд, требовали документы и обыскивали автомобили.

Стукачи тоже активизировались, причем их практически невозможно было распознать. Они работали кондукторами в трамваях и поездах, гардеробщиками, учителями, таксистами, швейцарами и священниками. Среди них были пенсионеры и даже дети. Они сообщали своим кураторам из Службы безопасности о любом подозрительном разговоре. Чтобы работать в таких условиях, Лучиво нужно было обеспечить кучу конспиративных квартир для работы и целую коллекцию поддельных документов, чтобы сотрудники газеты могли без проблем проходить через контрольно-пропускные пункты.

После газеты второй ее головной болью были Буяк и Кулерский. Буяк, конечно, был довольно известной фигурой, но он был не из Варшавы, а значит, у него не было здесь друзей и родственников, на которых можно было бы опереться. Его популярность не привела к появлению круга надежных людей, готовых его приютить.

«Это невозможно, – размышляла она, сидя на холодной скамейке в сквере. – Я не смогу со всем этим справиться. Что же делать?»

Она поступила просто – договорилась о встрече со своей подругой Эвой Кулик и попросила ее взять на себя ответственность за лидеров «Солидарности». С этого момента обязанности были распределены следующим образом: Хелена сосредоточилась на подготовке «Мазовецкого еженедельника», Витек взял на себя печать и распространение, а Кулик стала ее заместителем. Теперь она отвечала за безопасность и логистику – ту самую «работу, которой никто не хотел заниматься», как позже она сама призналась.

Они поддерживали постоянный контакт через связных, но теперь Хелена не всегда знала, где скрывается Буяк, – так было безопаснее для всех. Кулик тем временем создала разветвленную систему конспиративных квартир, тайников, организовала цепочки связных и даже личную охрану для лидеров «Солидарности». В целях безопасности Лучиво настаивала на том, чтобы все и вся постоянно находились в движении. Квартиры нужно было менять каждые две недели. Эта идея была позаимствована у «летучих университетов» – подпольных высших учебных заведений. Первый такой университет возник еще во времена Царства Польского. Он не имел постоянного легального месторасположения и проводил свои лекции для студентов в различных конспиративных точках.

«Летучий университет» был возрожден во время войны, а затем, в 1970-х годах, он вновь заработал благодаря усилиям Комитета защиты рабочих (КОР). Нелегальной учебной литературой его снабжал «Международный литературный центр», что способствовало созданию больших «летучих библиотек», насчитывающих сотни запрещенных изданий, активно передававшихся от одного читателя другому.

Знаменитая «Летучая библиотека» в Варшаве содержала сотни экземпляров запрещенных книг. Курьеры доставляли их читателям по одним адресам, а через две недели забирали – но уже в другом месте. Идея «летучих офисов» была аналогичной: никто из подпольщиков не должен был задерживаться на одном месте слишком долго, чтобы доносчики не успели их вычислить и сообщить об их местонахождении спецслужбам.

В первые месяцы, когда помещений катастрофически не хватало, Хелена и другие журналисты часто и работали, и ночевали в одних и тех же квартирах. Но по мере роста подполья им требовалось все больше места, поэтому список конспиративных адресов приходилось постоянно расширять.

Поиск новых квартир и готовых помочь хозяев оказался непростым делом. Подруга Лучиво, Анна Биконт, была весьма общительной особой, у которой было немало друзей с квартирами, но вскоре им пришлось обращаться даже к шапочным знакомым. Однажды Хелена вспомнила о женщине, с которой когда-то лежала в одной палате в роддоме. Она помнила ее имя, но не знала точно, где она живет, поэтому ей пришлось перелопатить все жилищные реестры, чтобы отыскать нужный адрес. Когда она наконец нашла эту женщину, та с радостью согласилась предоставить им убежище.

Далеко не каждый соглашался предоставить свое жилище для подпольной работы. Иоанна Щесна вспоминала, как однажды поинтересовалась у своей знакомой, не сможет ли она предоставить им помещение на три дня в неделю.

– Как это будет выглядеть? – спросила приятельница. Щесна честно объяснила: печатные машинки будут стучать круглые сутки, свет будет гореть днем и ночью, и все будут курить так, будто от этого зависит их жизнь. Никаких гарантий безопасности дать они не могут, разве что организуют специальные места для передачи материалов неподалеку, чтобы курьеры не появлялись у дверей квартиры.

Женщина колебалась. «Мне нужно посоветоваться с мужем», – объяснила она. Когда через несколько дней Щесна вернулась за ответом, супруги усадили ее за стол, налили чашку чая и серьезным видом сообщили, что они все обдумали и решили: да, они готовы приютить редакцию. Иоанна достала таблицу с датами и местами: первый раз они придут работать 6 марта, а второй – через два месяца. Тревога на лице женщины сменилась облегчением.

– А мы-то думали, что вы будете приходить каждую неделю! – обрадовалась она.

Со временем варшавское подполье выстроило целую конспиративную сеть из трехсот квартир, которые использовались как почтовые ящики, места для встреч, складские помещения и производственные мастерские для отдельных этапов печатного процесса. Редакторы и связные таскали с собой тяжелые связки ключей от квартир, адреса которых они выучили наизусть. После использования одного адреса подпольщики предпочитали выждать месяц-другой, прежде чем вернуться туда снова.

Большинство хозяев проявляли невероятную щедрость, несмотря на доставляемые им неудобства и опасность, которую приносили с собой эти женщины. «Где бы я ни появлялась, везде меня принимали с радушием, – вспоминала Щесна. – Меня кормили, спрашивали, не нужно ли мне что-нибудь или чем они могут помочь».

В одном из таких домов, где скрывалась Щесна, хранился почти полный комплект «Культуры», который хозяин хранил по поручению Варшавской летучей библиотеки. Ей нравилось бывать там, потому что она могла наслаждаться чтением всех последних выпусков журнала. «Иногда я использовала этот дом просто для отдыха, – вспоминала она. – Я читала книги, и у меня на мгновение возникало ощущение, что живу в свободной стране».

Иногда между хозяевами и активистами завязывались романтические отношения, как это произошло с Витеком после того, как они с Хеленой решили расстаться из соображений безопасности. Их брак стал одним из многих, которым не суждено было выдержать испытания жизнью в подполье.

Постоянное перемещение с места на место было лишь одним из методов защиты. Подпольщики разработали целую систему конспирации. Выходя на улицу, они исходили из того, что за ними постоянно следят, и придумывали легенды, соответствующие их фальшивым удостоверениям личности. Во время встреч при малейшей опасности все компрометирующее исчезало за считанные секунды.

Существовала постоянная опасность того, что их подслушивают: установка «жучков» была излюбленным приемом эсбеков. Зная об этом, женщины специально вели громкие, ничего не значащие разговоры для скрытых микрофонов, а важную информацию – адреса, пароли, явки – записывали на клочках бумаги, которые потом сжигали над свечой. По возможности информацию запоминали наизусть, а у каждого лидера был «дублер», который сопровождал его повсюду и запоминал то, что они узнали. Таким образом, в случае ареста основной фигуры ее дублер мог восполнить нужные группе недостающие фрагменты пазла.

Женщины быстро поняли, что их пол дает им преимущество, потому что сотрудники правоохранительных органов часто относились к ним снисходительно из-за сексизма и и склонны были их недооценивать. «Я была женщиной, образованной и известной оппозиционеркой, – вспоминала Щесна, – а это означало, что милиция обращалась со мной мягче, чем с мужчинами, необразованными или малоизвестными активистами». Она также знала, что ее поступки найдут поддержку в обществе и среди друзей, когда придет время рассказать об этом.

«Я не чувствовала себя одинокой, – говорила она. – И самое главное – у меня не было ни малейших сомнений в своей правоте».

* * *

Эве Кулик приходилось не только искать убежища для Буяка и Кулерского. Лидеры «Солидарности» также должны были иметь возможность общаться, отдавать распоряжения и встречаться с другими политиками и журналистами. Чтобы организовать эту деятельность без риска для всей сети, ей потребовался некий аналог спецслужбы – группа ловких и сообразительных молодых людей, которые могли бы безопасно доставлять лидеров на встречи и при необходимости уходить от слежки.

Первым активистом, которому поручили охранять Буяка, стал молодой астроном Томаш Хлебовский, которого Хелена знала еще до введения военного положения. Однажды она случайно встретила его в варшавском автобусе. После 13 декабря Томаш, чтобы избежать ареста, ночевал где придется – в основном в Астрономическом центре имени Николая Коперника, где он работал. Он был напуган заявлениями режима о том, что теперь любого могут казнить даже за незначительные правонарушения.

– Я готов делать все что угодно, – признался он Лучиво, – лишь бы за это не расстреляли.

Астроном начал с мелких поручений – перевезти через весь город в чемодане печатную машинку, передать новостной бюллетень в трансконтинентальном поезде – и проявил себя как надежный и осторожный человек. Тогда Хелена отправила его к Кулик.

Хлебовский проработал у нее следующие шесть недель. Большую часть этого времени он выполнял обязанности охранника Буяка – или, как он сам выразился, был его «гориллой»[70]. Каждый день он встречался с ней в назначенное время и в назначенном месте, чтобы получить инструкции о местонахождении объекта и маршруте его перемещения. К своей роли он относился очень серьезно: «Если бы с головы [Буяка] упал хоть один волос, – вспоминал он, – это стало бы огромной потерей для Польши. Я никоим образом не мог допустить, чтобы это произошло».

Хлебовский привнес в конспиративную работу ту научную скрупулезность, которую в лучшие времена мог бы направить на открытие новой черной дыры. Со временем он стал настоящим экспертом в области «техники безопасности» подполья и обучал всех желающих тонкостям конспирации. Он перенял уловки, которыми пользовались печатники в 1970-х годах, и составил подробный список мест в Варшаве, где молодой активист в хорошей физической форме мог бы оторваться от хвоста, нырнув в подземный переход или проскользнув через жилой квартал.

Когда подпольщики стали использовать личный автотранспорт, он разработал целый арсенал приемов, позволяющих уйти от слежки: например, выехать ночью за город, выключить фары и свернуть на проселочную дорогу, а затем вернуться обратно по другому маршруту. Он учил, что можно смело ехать по улице с односторонним движением против потока или проезжать на красный свет – такие действия наверняка «вскроют» машины эсбеков.

Особое внимание Хлебовский уделял тренировке памяти. Он требовал запоминать каждый номерной знак вокруг и каждое лицо в толпе. «Повторяющееся дважды лицо – это хвост», – внушал он своим ученикам.

На своих занятиях Хлебовский раздавал слушателям экземпляры «Маленького конспиратора» – весной 1982 года эта брошюра стала самым популярным подпольным изданием в Польше. Впервые ее напечатало независимое варшавское издательство CDN. Впоследствии эту брошюру многократно переиздавали не только в стране, но и за рубежом – в издательствах, связанных с ЦРУ, – после чего тайно ввозили обратно в Польшу.

В первой части под названием «Основы конспирации» рассказывалось об истории польского сопротивления коммунистическому режиму. Здесь же содержались практические рекомендации для начинающих подпольщиков: как распоряжаться финансами, безопасно вести телефонные разговоры, организовывать тайники, противостоять милицейским провокациям, преодолеть боль и страх, а также как вести себя в тюремном заключении.

Вторая часть – «Гражданин против Службы безопасности» – представляла собой переработанную версию памятки издательства NOWa о том, как вести себя при аресте и допросе.

В заключительной части под названием «Игра в допрос» читателю предлагалось представить себя на месте арестованного:

Представьте, что вас арестовали и начали допрашивать. На кону важная информация. Какие вопросы вам будут задавать? Как на вас будут давить? Как вы, скорее всего, отреагируете? Знаете ли вы свои слабые места? Лучше выяснить это заранее, потому что следователи быстро их отыщут и будут использовать против вас.

Главным вкладом Хлебовского в подпольную деятельность, помимо обучения навыкам безопасности, стала тайная почтовая система, которую он разработал вместе со своими коллегами-астрономами. Польское сообщество астрофизиков было очень сплоченной группой, в которую Службе безопасности так и не удалось внедриться. Благодаря тому, что ученые работали в разных городах, Хлебовский и его единомышленники из Центра Коперника смогли наладить пересылку запрещенной литературы, информационных бюллетеней и писем. «Почтовыми ящиками» служили обычные квартиры, в которые связные наведывались раз или два в неделю, чтобы доставить или забрать корреспонденцию.

Особой гордостью Хлебовского были сумки с секретом. Чтобы курьеры могли без проблем проходить милицейские посты, он разработал специальную модель с потайным отделением. Вскоре эти сумки приобрели такую популярность среди конспираторов, что стали привлекать к себе лишнее внимание: если несколько человек с одинаковыми самодельными сумками появлялись в одном и том же месте, прохожие недоуменно оглядывались, думая, что это какая-то новая молодежная мода.

Важнейшим элементом подпольной деятельности была маскировка. Поскольку спецслужбы фиксировали описание внешности подозреваемых в своих досье, практически все участники подполья экспериментировали со своим имиджем. Они перекрашивали волосы, отращивали или сбривали бороды, примеряли различную униформу. Некоторые даже копировали стиль одежды сотрудников госбезопасности. Однажды на варшавской улице к Эве Кулик подошел мужчина в характерном строгом костюме и с аккуратными усиками типичного эсбека. Она уже подумала, что сейчас ее арестуют, но «тайный агент» оказался Богданом Лисом – лидером гданьской «Солидарности», с которым она и должна была встретиться.

Однажды зимой Кулик дала Хлебовскому задание сопроводить Буяка по трем адресам. Первая квартира, как выяснил телохранитель, служила временным убежищем, где «объект» мог спокойно подождать, пока не будет проверен следующий адрес. Во второй квартире их ждал гример, которого прислал известный театральный режиссер. У него был целый набор косметики – помада, пудра, краска для волос и набор накладных усов и бород. Он проинструктировал подпольщиков, как нужно видоизменять черты лица с помощью грима. В третьей квартире оказался офтальмолог с коллекцией очков, который подобрал Буяку новый имидж, делавший его похожим на ученого-интеллектуала.

* * *

Витеку Лучиво нужно было время, чтобы подготовить выпуск нового еженедельника, но еще больше ему нужен был печатный станок. Ему повезло – у подпольщиков осталась наборная машина, которую они успели спасти, но поскольку остальное оборудование было утрачено, печатать готовые полосы было не на чем. Подобная ситуация наблюдалась по всей Польше. Военное положение привело к уничтожению большей части независимой прессы. Этому способствовало и то, что во время «Карнавала» многие типографии перенесли свое оборудование на открытые площадки. В результате к 1982 году уцелело менее пяти процентов неподцензурных изданий от их количества в 1981 году.

И снова проблему решила Эва Кулик – во время посещения костела Святого Мартина в Старом городе Варшавы.

Несмотря на попытки коммунистов превратить поляков в нацию марксистов-атеистов (а может, и благодаря им), население страны оставалось глубоко верующими католиками. Когда папа Иоанн Павел II приезжал на родину в 1979, 1983 и 1987 годах, на встречу с ним и на мессы под открытым небом собирались миллионы людей.

Зная о влиянии церкви, коммунистический режим создал специальное подразделение Службы безопасности, известное как Четвертый отдел. Его задачей было проникновение в церковные структуры, шантаж ее руководителей и дискредитация священнослужителей, поддерживавших «Солидарность».

В этой войне государства с религией не было запрещенных приемов. В 1978 году Четвертый отдел направил не менее 43 агентов, которые должны были внедриться в ряды паломников, направлявшихся к чудотворной Ченстоховской иконе Божьей Матери[71]. Во время этих паломничеств агенты подбрасывали их участникам порнографические материалы и даже подмешивали священникам галлюциногенные препараты, чтобы получить на них компромат. Тем не менее многие священники использовали свои кафедры, на которые не распространялась государственная цензура, в качестве политического прикрытия для критики партии, как это делал отец Ежи Попелушко из Жолибожа.

Иногда оппозиционной репутацией пользовался не столько священнослужитель, сколько само здание церкви – и здесь пальма первенства принадлежала варшавскому костелу Святого Мартина. Это величественное барочное здание на улице Пивна в Старом городе Варшавы служило центром распределения гуманитарной помощи с Запада и местом, куда приходили люди, чтобы связаться с подпольем. Диссиденты знали, что госбезопасность вела наблюдение и за этим местом, но иногда приходилось рисковать.

Именно здесь Кулик встретила Эмиля Бронярека – одного из трех толковых печатников из NOWa, известных как «три мушкетера». Бронярек был в бегах, но укрыться ему было негде, поэтому он отправился в церковь, чтобы найти там убежище. Столкнувшись с Эвой, он рассказал ей, что знает, где скрываются остальные «мушкетеры», включая Анджея Горского, который раньше работал с Хоецким. Бронярек также знал, что Горский успел спрятать офсетный печатный станок. Он чудом избежал ареста во время милицейских облав и теперь скрывался в каком-то подвале в Радоще, на другом берегу Вислы. Поскольку вся редакция NOWa была арестована, Бронярек и Горский искали материалы для печати. Кулик в подробностях рассказала об этой встрече Хелене, а та – Витеку.

К концу января 1982 года у Лучиво имелось в распоряжении почти все необходимое для выпуска «Мазовецкого еженедельника», включая штат сотрудников и оборудование для печати. Но чтобы еженедельно выпускать газету и расширять подпольную деятельность «Солидарности», им требовалось гораздо больше: запчасти, краски, печатные формы, радиоприемники и, конечно же, деньги, чтобы платить печатникам, покупать бумагу на черном рынке и содержать активистов, готовых всецело посвятить себя борьбе.

Единственным источником всего этого мог быть только Запад.