Алый свет заслонял собой серые кляксы. Но я не обращал на них особого внимания. Всё моё естество без остатка поглощалось багряным подрагивающим сгустком. Красная душа пульсировала, подобно оголённому сердцу. И с каждым её «ударом» мне всё сильнее хотелось ею завладеть…

Но делать этого было нельзя. За прошедшие годы я не единожды призывал души себе на службу, и всё всегда заканчивалось одинаково. Неудачей. Всю жизнь я мечтал о том, что когда-нибудь увижу цвет, отличный от серого, но этого так и не произошло.

И тем удивительнее наблюдать Красную душу именно сейчас. В тот самый момент, когда решается моя судьба.

Разве это не слишком хорошо, чтобы быть правдой?

Именно поэтому я и не спешу.

Демоны хитры и коварны. А ещё среди них полным-полно Властелинов. Мастеров иллюзий и грёз. Существ, способных задурить голову кому угодно. Я знаю о них не понаслышке, ведь у семьи Моров тоже имелась парочка подобных экземпляров — а именно те самые Эббет и Зоир, из-за которых я в своё время чуть не оказался под копытами носорога-перевёртыша.

К счастью, после того «несчастного случая» на Чёрном континенте мне удалось как следует прошерстить базу данных ООБ — спасибо Арею за его оставленный без присмотра ноутбук. Именно там я и отыскал пару способов борьбы с этими проклятыми мозгоправами.

На мгновение прикрыв глаза, с усилием надавил большими пальцами на веки. После чего тут же распахнул их обратно. И практически сразу с облегчением выдохнул. Перед глазами продолжали мельтешить чёрные пятна — выходит, всё-таки не иллюзия. По крайней мере, не зрительная и не органическая. Будь иначе, никаких чёрных пятен не было бы и в помине, вместо них мозг и дальше бы демонстрировал чёткую картинку. А это значит…

Ко мне наконец пришло осознание: всё взаправду!

Я кинул взгляд на потонувшего в алом сиянии демона и сделал шаг вперёд.

Девять серых сгустков как по команде «занырнули» мне в грудь. Голова тут же начала заполняться незнакомыми именами, размытыми образами и обрывками чужих воспоминаний. Всё, как обычно, я проходил через это десятки раз.

А затем наступил черёд Красной души.

Алый пульсирующий сгусток коснулся груди, и мою голову неожиданно пронзила боль. Резкая и тупая, аж до ломоты в зубах!

Но и это было лишь началом. Одной болью всё не ограничилось. Хуже всего — я не ощутил внутри себя ни имени, ни обрывков чужих воспоминаний. Ничего. Лишь где-то на грани сознания мерцал образ, окутанный кроваво-красной вуалью.

В этот момент я почувствовал, как нос снова даёт слабину, и по подбородку начинают стекать новые потоки крови.

В голове пронеслась страшная мысль: неужели и правда ловушка?!

Взгляд метнулся обратно к демону.

Но, к моему удивлению, враг отчего-то не спешил праздновать победу. Всем своим видом он словно бы демонстрировал свою настороженность. Голова демона была наклонена вбок, а его левая нога отставлена назад таким образом, словно он в любой момент готовился рвануть прочь.

Его поза буквально кричала о нерешительности. А может, и о чём-то большем…

— Яре-яре, какой маленький милый О́ни? — послышалась японская речь у меня за спиной. — Малыш, ты что, заблудился?

Вздрогнув от неожиданности, я моментально обернулся на звук. И сразу наткнулся взглядом на какого-то неряшливого японца средних лет в потрёпанном кимоно. Сам неизвестный, к слову, смотрелся ничуть не лучше. На лице — трёхдневная щетина. На голове — бардак, хоть волосы и стянуты в некое подобие хвоста. На левом глазу — повязка.

В образе незнакомца не было ничего примечательного. Он выглядел как самый обычный бродяга эпохи Эдо… Точнее, выглядел бы, если бы не одно но. Из-за его потрёпанного временем пояса выпирали чёрные лакированные ножны. А из них в свою очередь торчала увитая багряными лентами рукоять.

«Самурай!» — осенило меня.

В этот момент в голове что-то щёлкнуло, и я почувствовал, как между нами образуется связь — очень похожая на ту, что совсем недавно связывала нас с Дакаем. Но именно что похожая…

Никогда прежде я не ощущал со стороны своих слуг ничего подобного. Невзрачный самурай словно бы обладал своей собственной… волей?

А ещё от него явственно распространялся «запах» крови. Правда, ощущался он не ноздрями, а всем естеством. Ужасное чувство — я словно сам стоял по шею в крови.

Так вот она какая, Красная душа! Неужели это и есть суть всех легендарных воинов, загубивших ни одну сотню жизней?

Теперь понятно, отчего демон застыл. Видимо, он тоже почувствовал этот пробирающий до костей «аромат».

— Эй, малыш О́ни, ты что, глухой? — всё так же не обращая на меня внимания, выступил вперёд призрак.

Его голос звучал спокойно и чарующе, словно шелест волн. Но почему-то с каждым произнесённым им словом зелёные огни в прорезях демонической маски нервно подёргивались, то вспыхивая, то угасая, а обутая в деревянный гэт нога напрягалась всё сильнее.

Демон будто бы не мог решить, как ему быть дальше: то ли ринуться смело в бой, то ли позорно отступить.

— Они рядом, твои старшие братья? — спросил самурай, с силой втянув ноздрями ночной воздух. — Да, я чувствую их вонь даже без носа. Старик Нурарихён тоже здесь…

При упоминании некого Нурарихёна зелёный огонь в прорезях маски резко успокоился, а сам демон сделал шаг вперёд. Катана в его руках взмыла над рогатой головой.

На этот раз он собран и серьёзен. Игры кончились. Теперь обе его ладони плотно оплетали рукоять меча, а тело казалось напряжённым до предела. Такое чувство, будто он в любой момент готов обрушить на кого-нибудь свой клинок.

— Яре-яре, как страшно, — с лёгкой улыбкой произнес призрак.

Ему явно весело. А вот мне что-то не особо, ведь в отличие от давно почившего самурая я всё ещё жив. Ну или, точнее, пока что жив…

Цок-к-к-к-к!!! Слился в единый звук уже знакомый деревянный перестук. Фигура О́ни смазалась и исчезла, чтобы уже в следующее мгновение оказаться напротив меня.

Волнистый клинок устремился вниз!

Демонический мечник действовал настолько стремительно, что я не то что поднять руку с ножом для собственной защиты, а даже моргнуть не успел!

Однако вопреки всему в моей душе не возникло и намёка на страх. Откуда-то извне пришла уверенность в том, что всё будет хорошо.

А вслед за этой уверенностью в разум начали проникать чужие знания. Они вливались в меня плотным потоком, настолько густым и вязким, что даже пожелай я, не смог бы впитать их все… Но, похоже, этого и не нужно. Моему телу хватило и пары «капель», чтобы начать действовать.

Словно делал это тысячи раз до этого, я увёл правое плечо назад, и демонический клинок, не встретив сопротивления, бессильно скользнул в считаных миллиметрах от груди.

Всего один разворот корпуса полностью изменил расстановку сил, и теперь уже не демон, а я веду в этом смертельном танце. Моя левая рука, находясь всё так же в отрыве от разума, опустилась на правую ладонь демона и добавила той ускорения.

Казалось бы, всего лишь лёгкое движение, но именно оно определило исход.

Клинок демона с ещё большей скоростью устремился к земле, а его владелец моментально растерял всю устойчивость. Его осанка сломалась. А следом за ней исчезла и былая твёрдость в руках. Запястья демона изогнулись, следуя за неправильной траекторией меча.

Каким-то седьмым чувством я ощутил, как слабеют его мизинцы, более не в силах удерживать рвущуюся наружу рукоять меча. И тогда моя вторая рука, следуя всё тому же наитию, прихватила конец рукояти и с силой дёрнула ту вверх… Катана рыбкой выскользнула из вывернутых демонических ладоней — чтобы уже в следующую секунду оказаться у меня в руках!

На мгновение я замер, не в силах поверить в происходящее. А затем мои руки заученно взмыли вверх, и острое лезвие рассекло хаори демона и скрытое под ним кимоно.

Получив удар, О́ни отшатнулся. Но сделал он это скорее от удивления, чем от полученного урона. На «выглянувшей» из прорехи бледной коже виднелся лишь алый росчерк, похожий скорее на безобидное раздражение, чем на сколько-нибудь заметную рану.

Да чего уж там, такое даже царапиной не назвать!

А тем временем отошедший от первого удивления демон схватился за свой второй меч. Когтистая ладонь впилась в рукоять катаны и потянула ту на себя.

Я же, не будь дураком, тотчас попытался ему помешать. А так как стояли мы достаточно близко, то мне не оставалось ничего иного, кроме как боднуть его головой.

Лоб с силой врезался в чужой подбородок.

Есть попадание!

Однако радовался я недолго. Уже спустя мгновение свободная рука демона вонзилась мне в бок. Причём с такой силой, что тело моё тут же уподобилось скрюченному эмбриону.

В последний момент я попытался ухватиться за рукоять вражеского меча, дабы не дать О́ни окончательно его обнажить, но и здесь меня ждала неудача. Пальцам удалось зацепиться лишь за соседние пустующие ножны.

На пару с ними я и отправился в очередной, кажется уже третий по счёту, полёт.

К счастью, этот полёт, в отличие от прочих, закончился куда удачней. Приземлился я достаточно быстро, да ещё и при помощи умелого переката. А после всё так же ловко вскочил на ноги, готовый к бою.

Мы с демоном снова застыли друг напротив друга.

Хотелось посетовать на судьбу, мол, мы вернулись к тому, с чего начали, но это не так. Наши шансы хоть немного, но всё же сравнялись: теперь в моих руках тоже есть меч, а за спиной возвышается тот, кто этим мечом умело пользуется.

— Похоже, эта катана слишком хороша для такого маленького О́ни. Она так и норовит от тебя сбежать, — с издевкой произнес призрачный самурай, обращаясь к застывшему в напряжении демону.

Последний, к слову, лишившись своего основного меча, всё же вытянул из ножен замену. Правда, нападать пока не спешил. Видимо, потеря меча многому его научила.

Другое дело, что мне от подобной осторожности не легче. Хоть я и обзавелся достойным оружием и вроде как «научился» им пользоваться, но этого всё ещё недостаточно для победы. Мне банально не хватает сил.

Сколь бы искусен ни был призванный мной с того света мечник, даже ему не под силу научить меня рубить камень. А тело О́ни, как бы мне ни хотелось этого признавать, по крепости ему ничуть не уступает. Поэтому вся надежда на уязвимые места. Например, глаза.

Но хватит ли мне для этого мастерства? Получится ли у нас с одноглазым самураем погрузить наш новенький клинок в пылающий зеленью и злобой глаз? Очень надеюсь, что да. В противном случае в этой дуэли нам не победить…

— Яре-яре, столько сомнений, — раздался насмешливый голос у самого моего уха. — Ты слишком много думаешь, юный господин. Отпусти тревогу. Позволь мечу вести тебя — он и без твоих подсказок знает, как проливать кровь.

— Легко сказать, — пробурчал я себе под нос, не отрывая при этом взгляда от изготовившегося к бою демона. После чего перешёл на японский: — А по существу что-нибудь будет?

— Птица ищет, где повыше, рыба — где поглубже, а самурай — в кого бы вонзить свой меч. Это и есть ответ.

— Больше похоже на загадку, — с недовольством парировал я.

Слова самурая ничего не прояснили, а лишь ещё больше всё запутали.

— Тогда спрошу по-другому. Ты хочешь его разрезать?

— Очень хочу, — нервно сглотнул я. Да и как тут не захотеть, когда от этого зависит моя жизнь.

— В таком случае тебе придётся мне довериться, — с каким-то нездоровым предвкушением произнес одноглазый самурай.

Его тон мне совершенно не понравился, вот только и выхода как такового у меня вроде как нет.

— Я согласен.

— Тогда вложи катану в ножны, — с какой-то издевкой посоветовал мне давно умерший мечник.

От удивления я даже оторвал взгляд от демона и поглядел в его сторону.

Неужели он это сейчас серьёзно?! Вложить меч в ножны в тот самый момент, когда в каких-то считаных метрах застыл злой, вооружённый катаной О́ни? Да с тем же успехом я могу прямо тут рухнуть на колени и при всех сделать себе сэппуку!

— Если продолжишь сомневаться — умрёшь.

Слова призрака обрушились на меня подобно ушату холодной воды.

А ведь он прав. Выбор у меня невелик: либо рискнуть, прислушавшись к совету Красной души, либо поступить по-своему и вскоре лишиться головы.

Скрипя зубами, с огромной неохотой вложил катану в ножны и машинально увёл её к левому бедру. При этом правую ладонь с рукояти меча, само собой, не убрал, готовый в любой момент обнажить клинок.

— А теперь… Закрой левый глаз, — прозвучала ещё одна весьма странная и не менее самоубийственная просьба.

И опять же, мне ох как не хотелось ей следовать и собственноручно ограничивать себе видимость, но пришлось уступить.

Следуя совету, я нехотя закрыл нужный глаз.

Мир тут же разделился на две половины. Правая всё так же отражала реальность, а левая погрузилась во тьму. Тело демона также поделилось надвое. Теперь я видел лишь одну его сторону. Левую. Правая — та, что вооружена мечом, покрылась чернотой.

Чувство опасности ещё сильнее вгрызлось в подкорку. Всё моё естество «кричало», требовало как можно скорее открыть левый глаз. Или хотя бы выхватить катану из ножен. Но я держался и лишь сильнее стискивал рукоять меча.

— Забудь о нём, — снова раздался у уха доставучий голос. — Не думай о мече, не смотри на него. Забудь о его существовании.

Ему легко говорить, это ведь не у него добрая половина мира только что погрузилась в кромешную тьму. Я ведь теперь совершенно не понимаю, что там у меня слева творится…

— Забудь обо всём, что находится слева. Забудь о том, что есть такое понятие как лево. Всего этого больше не существует. Там уже ничего нет. Половина мира стёрта. Это царство пустоты. И всё, что было, есть и будет в этом царстве, уже разрублено твоим мечом. Тебе больше не нужно беспокоиться о мире по левую сторону, о нём уже позаботился твой меч. А ты сосредоточься на том, что справа. Твой враг там.

С каждым произнесённым им словом я всё меньше его понимал, но отступать было поздно. Безумный самурай — мой единственный шанс на победу.

— И что мне в таком случае делать? — задал я вполне закономерный вопрос.

— Ничего. Просто дождись, пока он вступит в царство пустоты, и тогда твой меч сделает всё за тебя. Главное — не смотри.

То есть мне нужно позволить этому монстру зайти в мою слепую зону?! Да это же форменное самоубийство!

— Снова сомневаешься? Как глупо, ты ведь уже стёр целую половину мира. А всё ещё боишься какого-то жалкого О́ни?

Стёр половину мира? Что за чушь он несёт?! Неужели мне в напарники и впрямь достался настоящий безумец?

В этот момент я замечаю, как левая нога О́ни выдвинулась вперёд, и все лишние мысли тут же улетучились из моей головы. Теперь всё внимание оказывается приковано к его деревянной сандалии, готовой вот-вот коснуться асфальта.

Цок-к-к-к… Под перестук деревянных гэт демон исчез в моей слепой зоне.

Инстинкты снова молят о том, чтобы я повернул голову или хотя бы немного приоткрыл левый глаз. Но я отказываюсь им повиноваться. Наставления чокнутого самурая всё ещё свежи в моей памяти, поэтому единственное, на что меня хватает, — это слегка потянуть за рукоять меча…

— Рано, — донесся голос самурая за моей спиной, и меч тут же вернулся в ножны, будто послушный пёс в родную конуру. — Когда придёт время, катана сама попросит вынуть её из ножен.

И когда же оно наступит, это самое время?

И только я успел об этом подумать, как из моего рта вырвалось нечто «странное»:

— Мое имя Ягю Дзюбей, вольный последователь Цукуёми-но-микото, по прозвищу Глаз Луны. Этой ночью я стану тем, кто засвидетельствует второе рождение иайдо Синкаге-рю. Да омоют слёзы Луны одну грешную душу.

После этих слов моя правая рука словно бы обрела собственную жизнь. Я продолжал чувствовать её, но она мне больше не принадлежала. Отныне она была частью меча. Меча, стремительно покидающего ножны.

По ночной улице разнёсся едва слышный шелест, и мир слева от меня будто замер. Все звуки, что ещё недавно доносились с той стороны, разом исчезли. Даже свист ветра и тот куда-то пропал. Привычный мир разделился на две половины: реальность и бескрайнюю пустоту.

Слова Дзюбея о царстве пустоты наконец обрели смысл.

Одновременно с этим осознанием моих ушей коснулся короткий щелчок — это был звук катаны, вернувшейся в ножны.

Мир слева снова ожил. Я ощутил, как тёплые капли орошают лицо, а в ноздри забивается знакомый металлический запах.

Спустя два удара сердца моя правая ладонь соскользнула с рукояти меча и безвольно повисла вдоль тела…

— Можешь открывать, — с явным удовлетворением произнес самурай.

На этот раз упрашивать дважды не пришлось, я тут же распахнул левый глаз…

В метре от меня, на асфальте, широко раскинув руки, мирно лежал некогда страшный О́ни. Прорези в его маске больше не светились потусторонним огнём, а сам он не издавал ни звука. Казалось, он просто беззаботно спит. Но лужа фиолетовой крови и разрубленный пополам меч свидетельствовали об ином. Я знал: стоит потянуть демона за ноги — и его тело без труда распадётся на две половинки.

— Яре-яре, такую катану испортил, — покачал головой самурай, явно намекая на разрубленный меч.

Но я его уже не слушал. Что-то во всей этой ситуации было не так…

— Кха! — вдруг пронзила правую руку страшная боль, словно в неё разом вогнали десять тысяч ржавых гвоздей и в довесок пустили по ним ток.

От неожиданности я чуть не рухнул на асфальт. И едва не взвыл. Но чудом сдержался — лишь усиленно заскрипел зубами.

— Что со мной?! — прохрипел я, провожая взглядом вышедшего вперёд самурая.

— Так бывает, — с печалью посмотрел он на меня. — Если тело не поспевает за мастерством, рано или поздно приходит расплата. Тебе просто нужно пережить это и стать сильнее, юный господин.

В этот момент меня накрыло ещё одной волной. Но уже другого характера. Эманации смерти стали густым потоком вливаться в тело, приглушая боль. Разрубленный пополам О́ни наконец отошёл в мир иной — и надо отдать ему должное, сделал он это чертовски своевременно.

Получив столь нужную подпитку, с облегчением выдыхаю. Кажется, самое страшное позади…

Тух-тух-тух!

Или нет?

Тух-тух-тух! Снова долетел откуда-то издалека до боли знакомый стрекот.

Этот звук я узнал сразу. Да и как мне было его не узнать, если я сам не единожды летал на вертолёте?