Уиу! Уиу! Уиу! Пробивался сквозь сон какой-то до одури мерзкий вой.

В полудреме попытался прикрыть подушкой голову, но все без толку, противный звук никак не желал затихать. Пришлось тянуться к лежащему на соседней тумбочке телефону, чтобы отключить будильник…

Вот только я довольно быстро вспомнил, что никакого такого будильника вчера не ставил!

Осознание этого простого факта окончательно сбило с меня оковы сна и вынудило разлепить наконец веки.

Где это я…сразу бросилась в глаза незнакомая обстановка: какая-то каморка пять на пять, с древним, как говно мамонта, шкафом у противоположной стены.

При этом на поверхности шкафа и частично стены лежит странная тень, формой напоминающая большое поле для игры в крестики-нолики.

Проследив за источником света, уперся взглядом в зарешеченное окно… Верно! Я ведь больше не у себя дома, а в одной всеми богами забытой гостинице!

Вчерашние воспоминания начали медленно, но верно заполнять разум. Теперь я точно знаю, где я и почему здесь оказался. Осталось лишь разобраться со странным звуком, доносящимся все из того же окна.

А вой сирен между тем продолжал набирать обороты. И значить это могло только одно — произошло нечто, действительно, важное. Например, Прорыв!

Выпрыгнув из кровати, я резво подхватил с тумбочки штаны и столь же стремительно натянул их на ноги. Затем в ход пошли кроссовки. И уже в самом конце прямо на голое тело налезла серая олимпийка с капюшоном.

Однако на этом сборы не закончились. Если вой сирен знаменует собой то, о чем я думаю, то мне понадобится еще кое-что.

Рука нырнула в стоящую неподалеку сумку и извлекла из внутреннего кармана зачехленный армейский нож. Обычно за такую штуку можно получить пять лет строгача. Но мы ведь на Окраинах, а тут каждый выживает, как может. Не удивлюсь, если у местных еще и огнестрел водится с таким-то соседством.

Вскоре нож отправился за пояс, а сам я подошел к окну. Можно было, конечно, слинять и через дверь, но излишнее внимание мне ни к чему. Тем более после вчерашнего.

Окно поддалось на удивление легко. Так что уже через пару секунд сквозь распахнутые настежь створки пробивался свежий ночной воздух. А вместе с ним и многократно усилившийся вой сирен.

Последней преградой на пути к вечернему «променаду» была тяжеленная, даже на вид, решетка.

Правда, оставалась она таковой совсем недолго. Одного добротного толчка вполне хватило, чтобы штыри с правой стороны решетки покинули свои гнезда. Затем та же участь постигла левый нижний кусок арматуры. Он также с легкостью вылетел из стены. А затем вся эта громоздкая конструкция, будто маятник, улетела влево, повиснув на одном-единственном верхнем левом штыре.

После того как решетка приказала долго жить, я одним ловким прыжком перескочил подоконник.

Разбиться при этом я совсем не опасался. Всего-то второй этаж — и не с такой высоты падал.

Спустя несколько ударов сердца пятки врезались в землю, а тело ушло в заученный перекат.

К слову, приземлился я ни где-нибудь, а в придомовом палисаднике. Хорошо хоть никаких клумб и кустарников не помял. Только траве досталось.

Отлично! Теперь осталось выяснить, где искать ветвь Иггдрасиля. Благо у меня есть отличная подсказка на этот счет.

Взгляд устремился вверх, туда, где ночную гладь рассекали цветные ленты. А вот и оно — северное сияние, оно же верный спутник любого прорыва. Как раз его-то я и ожидал увидеть, когда взглянул на небо.

А вот чего я точно не ожидал, так это того, что ленты окажутся розового оттенка! Что-то я не припомню, чтобы отец или брат рассказывали о чем-то подобном. Я знал о рядовых Зеленых ветвях, агрессивных Красных, блуждающих Синих и даже о Фиолетовых бедствиях. Однако о Розовых мне слышать еще не доводилось…

Хотя, нет! Что-то такое и впрямь было… Точно! О Розовых ветвях упомянула самая младшая из детей Иона Моров, малышка Анастасия. Вот только о чем она там рассказывала, я, хоть убей, не помню. Давно это было. Да и россказни ее больше походили на какую-то детскую выдумку… Мне же сейчас нужно думать не о каких-то там детских страшилках, а о том, как бы поскорее добраться до места Прорыва и исполнить свою работу проводника душ. Ну а если еще проще — отправить на тот свет пару десятков непрошеных гостей. Ведь только так выполняя свой долг перед Моренной, я снова смогу почувствовать внутри себя столь нужную мне силу.

Да, это рискованно, и раньше я никогда так не делал. До сего дня я получал силу не на полях сражений, а среди могильных курганов и кремационных печей. В те времена моим орудием служил не клинок, а погребальные ритуалы. Меня, избранного Чудотворца, ценили и оберегали, не выпуская в большой мир… И вот к чему все это привело.

Старшие братья и сестры, только получив первые силы от соседства со смертью, вставали на ноги и покидали родное гнездо. Я же в это время существовал, подобно птенцу в клетке — меня «подкармливали» чужими смертями и ждали, когда я раскрою крылья и полечу.

Но, к несчастью для семьи Моров, чуда так и не произошло.

Однако отчаиваться все ещё рано, ведь, как известно, у смерти нет предпочтений. Даже если доступ к семейному бизнесу для меня временно закрыт, это совершенно не значит, что Морена от меня отвернулась. О, нет, это далеко не так! Провожающая в последний путь — совсем нетребовательная богиня. Все, чего она желает, чтобы мы, ее последователи, были со смертью на короткой ноге. И чем ближе, тем лучше.

Этим её желанием мне и предстояло воспользоваться.

Я снова оценил расстояние до пестрящего розовыми разводами неба. Навскидку — метров триста. По сути, совсем рядом.

Правда, имелась одна махонькая такая проблемка: из-за стоящих плотными рядами высоток почти невозможно оценить масштаб самого бедствия. Бетонные коробки скрывали главное, а именно, каких гадов умудрилось протащить в наш мир Мировое древо на этот раз?

Похоже, это мне и придется выяснить в ближайшие несколько минут. Тем более что времени осталось не так уж и много. Силы специального назначения ООБ хоть и довольно медленно реагируют на подобные захолустные Прорывы, но рано или поздно они окажутся здесь, и тогда: их вертушки заполонят небо, а тяжелая техника, вкупе с силами специального назначения, перекроют периметр. Поэтому, если я хочу успеть собрать достойную жатву, мне следует поторопиться. В противном случае снятием всех сливок займется уже ООБ.

Подгоняемый жаждой наживы, я бросился вперед. Туда, где полыхал розовым небосвод.

До противоположной стороны улицы добрался за каких-то пару минут. После чего резко сбавил темп и перешел с бега, на шаг. Моя цель совсем близко за ближайшими домами, а значит, надо быть предельно осторожным. Противник все еще неизвестен.

При мысли о загадочном враге, рука машинально вытянула из-за пояса вороненый армейский нож. Его лезвие почти неразличимо под лунным светом, так что выдать бликами он меня не сможет.

Дальше передвигался чуть ли не на цыпочках. Ровно так, как это делал в свое время Абди Дакай, подбираясь к чутким антилопам.

Начиная с этого момента, я больше не издавал ни звука. Безмолвные тени стали моими единственными спутниками.

Так, скрываясь в черных, густых проплешинах, я и подобрался к первой многоэтажке. К этому моменту вой сирен уже сошел на нет и мне, пусть и с трудом, но все же удавалось различать какие-то подозрительные шумы.

— Бом! Бом! Бом! — доносилось приглушенное эхо из ближайшего арочного прохода.

Оттуда же долетал и подозрительный запах мокрой шерсти.

Покрепче ухватив нож, украдкой заглянул в междомовую в арку.

Ничего.

Похоже, источник звука находился за следующим рядом домов. Ну или где-то во внутренних дворах.

Чтобы это проверить, все так же осторожно проник в арку и медленными перебежками добрался до противоположного ее конца. Там я не ненадолго замер. Прислушался. И только после высунул голову наружу…

И тут же втянул ее обратно!

Перед внутренним взором четко отпечаталась картина увиденного: трое странных приземистых существ в меховых накидках пытаются своими громоздкими топорами прорубить вход в круглосуточный магазин. При этом вид коротышки имеют настолько увлеченный, что совсем не смотрят по сторонам.

Похоже, это мой шанс.

Поудобнее перехватив нож, еще раз выглянул наружу. Пока без изменений. Серокожие существа все так же настойчиво продолжают штурмовать неподатливые рольставни, совсем не обращая внимания на свое окружение — а зря.

Призрак Абди Дакая тут же откликнулся на мой зов, будто только этого и ждал. Спустя мгновение, его рослая призрачная фигура уже возвышалась за моей спиной. А я, в свою очередь, начинал ощущать, как закипает кровь, а рот сам собой растягивается в кровожадной усмешке — точь-в-точь такой, какая расцветала в этот самый момент на губах Дакая.

Одновременно с этим рукоять в моей ладони изменила свое положение. Теперь я удерживал нож обратным хватом, а мой большой палец покоился на металлической набойке, на его торце. Притом лежал он там настолько привычно, будто мне не раз и не два приходилось его там оставлять.

Бом! Бом! Бом…

Очередной удар металла о металл стал для нас с Дакаем стартовым свистком. Мы ураганом сорвались с места: стремительно и неотвратимо, но при этом все так же бесшумно.

До первого вторженца я добрался в три размашистых прыжка и уже в следующую секунду нанес разящий удар. Нож производства концерна «Молот» с силой вонзился монстру в загривок, прямо под основание его угловатого, покрытого грубой шкурой черепа… И тут же увяз! Лезвие с трудом пробило шкуру и погрузилось всего-то на полпальца!

Крепкий, зараза!

Монстр от столь неожиданного подарка вздрогнул, и тут же попытался обернуться. Но куда там, я, что есть мочи ударил левой ладонью по торцу рукояти. С громким скрежетом вороненый клинок погрузился еще на два пальца. Вторженец снова дернулся. Но на этот раз не в попытке обернуться, а прощаясь с жизнью.

Чувство близкой смерти тут же вскружило мне голову. Сила богини хлынула широким потоком, унося с собой все печали и тревоги…

Но, даже так, я не даю себе забыться. Двое монстров уже чуют неладное и начинают оборачиваться на своего собрата.

Мне же в этот момент приходится изо всех сил вытаскивать нож из пробитого черепа. И, надо признать, выходит у меня со скрипом. Нож ни в какую не желает покидать чертовски крепкий череп.

Осознав, что только зря трачу время, толкнул на удивление тяжелое, уже лишенное жизни тело навстречу правому монстру. А сам бросился в сторону левого. Тот как раз поворачивал в моем направлении свою отвратную морду.

Наши с ним взгляды пересеклись, и в его единственном, огромном, увитом красными прожилками глазу, я увидел одну только злобу.

Ни страха, ни удивления, ничего — сплошная ненависть.

Монстр, глядя на меня, раззявил пасть, видимо, чтобы позвать на помощь, однако я оказался быстрее. Моя левая ладонь вцепилась в торчащий из его лба рог, а правая ловко перехватила руку с занесенным топором. После чего, по всем заветам Андониса Афинского, настал черед удара ногой. Я засадил свое колено аккурат в квадратный подбородок и одновременно с этим дернул ублюдка за рог.

Челюсть монстра прохрустела, как прибрежная галька.

Будь на его месте в этот момент обычный человек, от такого удара он бы не то, что отправился к стоматологу, а сразу отлетел к праотцам. Но вторженец был не таков. Монстр лишь клацнул желтыми кривыми зубами и сам ухватил меня за горло свободной рукой!

Узловатые пальцы намертво впились в шею!

Не вырваться!

А между тем второй монстр уже совсем близко. Я чувствую его яростное дыхание за своей спиной. Еще немного и тяжеловесный топор просто врубится мне в затылок!

По спине пробегает знакомый холодок. Неужели конец?

Хах, как бы не так! Осознание факта приближающейся смерти мигом срывает с меня весь налет человечности и обнажает истинную суть семьи Моров.

— Красивый глаз, — прохрипел я пережатым горлом. — Одолжу ненадолго…

Монстр ничего не ответил. Но этого и не требовалось, мои пальцы — средний и указательный — уже по-хозяйски орудовали под его нижним веком.

Вскоре последовал чавкающий звук, и смятое глазное яблоко отлетело куда-то в сторону.

— РААААААААА!!! — взревело раненое чудовище, хватаясь обеими руками за разом осиротевшую глазницу.

Я же, воспользовавшись вновь обретенной свободой, подхватил на лету выпавший из его лап топор. Крепкий черенок лег в ладонь как влитой.

Однако как следует насладиться этим чувством я не успел, тело само сделало шаг вбок и скрутило корпус…

Мимо с гудением пронеслась заточенная железная болванка! Еще бы чуть-чуть и чужой топор расколол мне башку.

— Знаешь, в эту игру можно играть и вдвоем, — взмахнул я в ответ уже своим топорищем.

Тяжеленный боек с мерзким чавканьем вонзился точнехонько в чужой глаз.

Монстр на мгновение замер. А затем, так и не выпустив из рук топор, свалился к моим ногам.

— У нас тут ходит одна поговорка: «В мире слепых и одноглазый король», — произнес я известную фразу, попутно выдергивая боёк из раздробленной глазницы. — Вот только вы, ребятки, попали не в тот мир.

Договорив, я обернулся к рычащему недобитку и обрушил на его голову покрытый зеленоватой дрянью топор.

Вскоре я стоял один в окружении трупов и с любопытством разглядывал фасад пострадавшего магазина.

— И чего так ломились? Там что, сегодня скидки? — нервно усмехнулся я.

Тело слегка потряхивало: то ли от недавних переживаний, то ли от силы богини, захлестнувшей меня с головой. А может, и оттого и от другого — кто знает? Однако одно мне известно наверняка: через каких-то пару дней бушующая внутри меня энергия немного подуспокоится и начнет усваиваться. Мышцы будут постепенно становиться крепче, жилы — толще, а кожа — прочнее.

Да, произойдет это не сразу — к сожалению, сила богини, сколь бы велика она ни была, не сделает меня разом Исполином — десяткой. Но начало положено. Эти три мертвых монстра станут первой ступенькой для моего становления Исполином — двойкой…

Первой, но не единственной.

Склонившись над ближайшим телом, я вцепился обеими руками в рукоять ножа и, словно ставя жирную точку в недавнем противостоянии, потянул оружие на себя.

Резкий выдох! Рывок! И покрытое зеленоватой слизью лезвие с противным скрежетом покинуло чужую плоть.

Тут же не отходя от трупа, обтер лезвие о меховую накидку и засунул нож обратно в чехол, чтобы затем убрать его за пояс.

Полдела сделано. Теперь осталось решить, что делать с топорами и мертвыми телами?

Находись я здесь официально, по согласованию с ООБ, мне бы даже задумываться об этом не пришлось. Трофеи — есть трофеи.

Да, с меня бы содрали небольшой налог. Но какая разница, если металл с топоров отошел бы за немалую плату последователям Сварога из концерна «Молот», а тела вторженцев — исследовательским центрам Живы. Внакладе я бы точно не остался.

Но вот беда, никакой договоренности с ООБ у меня сейчас нет. Я здесь на птичьих правах. Нет, даже хуже, на правах Черного контрабандиста. А этих ребят, лезущих куда не надо и ведущих незаконную коммерческую деятельность, в ООБ ох как не любят.

Вот и выходит, что о тех же телах можно сразу забыть. Эвакуационный транспорт мне вызвать никто не даст. А тащить эти туши на собственном горбу до ближайшего отделения ООБ или тем более дожидаться здесь самих ООБ — себе дороже. Прикончить-то они меня, может, и не прикончат, но группу захвата организуют. А там: или встреча с любимым отцом, или "каникулы" в Бездне Челенджера. Тут уж как повезет.

Поэтому остаются только топоры. И то не для продажи.

Да и неправильно это — думать о трофеях, когда охота только началась.

С нарастающим предвкушением я потянулся за ближайшим топором.