— Да…кто ты…мать твою…такой, — прохрипел практически переломанной трахеей главарь местной шайки.

Ему все же пришлось поучаствовать в драке, пусть и не в первых рядах. Однако от травм это все равно не уберегло. Перебитое горло, вывернутая в обратную сторону нога и распухшие, как сосиски, пальцы — все это лишь малая часть полученных им увечий.

Видит Морена, я сдерживался, как мог, но когда эти увальни выхватили ножи, забота об их здоровье отошла куда-то на второй план. А дальше все просто пошло наперекосяк.

Еще раз пробегаюсь взглядом по преобразившемуся салону автобуса. Выбитые стекла, смятые поручни, расколотые потолочные светильники, чьи осколки щедро разбросаны по прорезиненному полу, ну и, конечно же, раскиданные тут и там тела. А еще кровь, много крови, куда же без этого. Она повсюду, даже на потолке.

Алкоголь сыграл с моими попутчиками злую шутку. Он не только наглухо отбил у них чувство страха, из-за чего те вовремя не смогли остановиться, но и разжижил им кровь. Теперь та ни в какую не хотела сворачиваться, а продолжала пускай и медленно, но все же покидать их тела.

Впрочем, это уже не моя забота. Тем более что от легкой кровопотери еще никто не умирал — в общественной больнице Живы, куда эти пятеро вскоре попадут, им обязательно сделают переливание и накормят вкусной гематогенкой. А вот как они потом будут за это лечение расплачиваться — это уже другой вопрос.

Да и что-то мне подсказывает, не все из них смогут дожить до столь «счастливого» момента.

— Ах! Ах! А… — начинает задыхаться у моих ног главарь. Смятая об поручень трахея распухла и теперь окончательно перекрыла дыхательные пути.

— И вот что мне прикажешь с тобой делать?

Вопрос на самом деле не праздный. Как последователь «Провожающей в последний путь», я обязан оставить все как есть и не мешать естественному ходу вещей. Поступив таким образом, я не только исполню свой долг протеже богини смерти, но и получу столь нужную мне сейчас силу. Однако моя человеческая суть всячески этому противится.

Вот честное слово, лучше бы я сразу его прикончил, тогда и мучиться с выбором бы не пришлось, и дармовая сила при мне осталась.

С этими мыслями я сделал несколько шагов и остановился рядом с до одури бледной и такой же трясущейся девчонкой. Она все так же сидела на своем привычном месте, разве что теперь еще сильней прильнув к окну и будто пытаясь распластаться по нему, как морская звезда по илистому дну.

— Ручка есть? — спросил я ее.

— М-м-м-м-м, — усиленно помахала головой попутчица. При этом смотрела она на меня так, словно перед ней выходец из самой преисподней.

Но оно и понятно, видок у меня тот еще. Хоть мне и удалось отбиться без особых проблем, однако моему любимому костюму все же досталось. Он обзавелся, по крайней мере, несколькими новыми дырками. Да и пятна крови с него никуда не делись.

— ХЭЭЭ! КХЭЭЭЭ! — донесся новый хрип со стороны главаря.

— Не кряхти так, у тебя еще около минуты в запасе, — отмахнулся я от него и поднял с пола полупустую пивную банку.

Раз уж ручки под рукой нет, то придется работать с тем, что есть.

Легким движением я разорвал банку напополам. Отбросил одну из половинок в сторону. А от второй оторвал дно, соорудив тем самым жестяную юбку. Правда, оставалась она таковой совсем недолго. Ещё одним движением я порвал уже ее.

Теперь в моей ладони находилась поблескивающая в свете ламп полоска. Ее я просто скрутил в трубочку.

Готово!

Закончив все приготовления, я вернулся обратно к уже порядком посиневшему главарю.

Теперь дело за малым.

Свободной рукой поднял валяющийся тут же неподалеку нож и поднес его к лицу "пациента". Тот, само собой, такого соседства не оценил и посинел еще сильнее. А после даже попытался отползти. Но куда там, в его-то состоянии.

Спустя мгновение кончик ножа погрузился в распухшую трахею. Аккурат между хрящевых колец. А затем туда же в образовавшийся разрез проникла и та самая жестяная трубка.

— Ааааааа! — сделал глубокий вздох мой пациент.

Его синее лицо постепенно обретало привычный розоватый оттенок. Теперь до приезда медиков он сможет дышать через эту трубку.

Ну вот, и какой из меня после этого проводник душ? А еще, пусть скажет спасибо, что я в свое время не прогуливал уроки медицины от одного «поехавшего» и давно почившего Женевского эскулапа.

И только я успел об этом подумать, как со стороны водительской кабины раздался громкий хлопок. Мой взгляд машинально переместился к ближайшему окну.

— Похоже, это конечная, — проводил я глазами улепетывающего прочь водителя.

Ну, а раз такое дело, тогда и мне пора.

Немного приведя себя в порядок, подхватил не пострадавшую каким-то чудом в переделке сумку и отправился в переднюю часть автобуса. Однако к выходу сразу не пошел. Перед этим остановился рядом с попутчицей.

— Идешь? — указал я глазами на пока что закрытую дверь.

Та ничего не ответила. Лишь отрицательно помахала головой. Хотя помахала — это еще мягко сказано. В какой-то момент мне показалось, что она вот-вот свернет себе шею, настолько энергично она ею вращала.

— Хорошо подумала? — переспросил я так на всякий случай, а то мало ли, вдруг она еще не поняла, в какой переплет угодила. — Может, все-таки пойдешь со мной, а то всякое может случиться. Сама знаешь, места здесь неспокойные…

После этих моих слов девчонка ненадолго замерла. А после начала столь же истово, как до этого крутила головой, клевать себя подбородком в грудь.

— Вот и славно, — с этими словами я подошел к автобусным дверям, ухватился свободной рукой за ближайший поручень и что есть сил толкнул ногой половинку автобусной двери.

Пшшшшш! Раздался знакомый звук, и пневматическая дверь послушно отъехала в сторону.

Почти сразу внутрь автобуса залетел прохладный ветерок. Я же, наоборот, одним прыжком вылетел наружу. После чего подал руку все еще трясущейся девчонке.

Та сначала от руки шарахнулась, но затем все же приняла предложенную помощь, и вскоре, как и я, оказалась на свежем воздухе.

А вокруг между тем стояла тишь да гладь. Ни тебе рева автомобильных моторов, ни звука сигнальных клаксонов, ни уж тем более чересчур внимательных доброхотов, спешащих к остановившемуся на обочине автобусу. Хотя это как раз вполне ожидаемо, притормозили-то мы на объездной. Да еще и в столь поздний час. А в это время, как известно, ловить здесь нечего.

— Знаешь, где мы? — уточнил я у своей невольной попутчицы, а сам в это время вгляделся в огни ночного города…

Однако вместо ответа услышал лишь дробный перестук каблучков да истошный крик:

— Помогите! Насилуют!

— Ну вот и спасай их после этого, — в сердцах произнес я, продолжая как ни в чем не бывало всматриваться в сторону спального района, уже почти потонувшего в ночных сумерках. — Неблагодарные простолюдины.

Поудобнее перехватив сумку и накинув ту на плечо, отправился дальше по дороге, в сторону тех самых огней.

Похоже, мне туда.

Пока шел, достал из кармана, к счастью, никак не пострадавший телефон. Догадки догадками, а собственное местоположение выяснить не помешает. Тем более что сделать это не так уж сложно. Достаточно лишь запустить навигатор на телефоне.

Спустя несколько десятков секунд я уже примерно понимал, где нахожусь. До конечной мы не доехали самую малость — каких-то пару остановок. Так что план минимум на сегодня выполнен. Теперь осталось где-то раздобыть ночлег.

Навигатор подсказывал, что совсем рядом в каких-то пятистах метрах чуть ли не на въезде в спальный район находится приют Живы. Будь я обычным подростком, без всяких раздумий отправился бы именно туда. Но вот незадача, подросток из меня не совсем обычный, да и семья Моров не очень-то ладит с последователями богини жизни. Особенно в последнее время, после того как отец решил влезть в их семейный бизнес.

Раньше, сколько себя помню, наш род всегда занимался одним и тем же. Предоставлял ритуальные услуги всем страждущим. Как последователи Морены, богини, провожающей души в последний путь, мы являлись монополистами в этой сфере на протяжении многих веков. Кремационные центры, курганы и сопутствующие ритуалы — все это находилось и до сих пор находится в нашей вотчине и со всего этого мы получаем прибыль.

Но это только одна сфера деятельности, а с недавних пор появилась и вторая.

Вспомнив о том, что наша богиня не просто провожает души умерших в последний путь, но и приводит их в этот мир, патриарх Ион Моров повелел открыть по всей стране сеть родильных домов.

Стоит ли говорить, что последователи богини Жизни, являвшиеся долгое время монополистами в сфере здравоохранения, весьма прохладно восприняли данную инициативу?

Так что нет, соваться к потенциальным конкурентам мне точно не с руки. Тем более что это не единственный доступный мне вариант. Если навигатор не врет, на соседней с приютом улице располагается гостиница со странным названием «Гавань 21». Туда-то я, пожалуй, и загляну.

Дальнейший путь по объездной прошел все так же — почти в полной тишине. Слышался лишь отдаленный собачий лай, да набирающие обороты завывания ветра. И только когда я приблизился к защитным бетонным сооружениям на границе спального квартала, до ушей стали доноситься первые человеческие голоса.

При этом в самой многоэтажке, как и в десятках других, до сих пор горел свет. Даже несмотря на комендантский час, жители окраин не спешили отходить ко сну.

Хотя их тоже можно понять. Когда живешь под гнетом постоянной опасности, такие вещи, как комендантский час, уже не кажутся чем-то настолько важным. Я бы даже не удивился, увидев на улице праздношатающихся гуляк.

И наверняка бы увидел. Если бы не одно НО. Мой взгляд перескочил на ближайший подъезд. А точнее, на тяжеленные рольставни, отрезающие от всего остального мира вход в дом. В дневное время они, как правило, заправлены под козырек, но стоит только сумеркам вступить в свои права, как бронированная штора тут же опускается вниз.

Надежно — что еще сказать. И такое отношение здесь ко всему.

Дома на окраинах — это, в целом, отдельный разговор. Они всегда строились под патронажем последователей Сварога. И строились, надо признать, на совесть. Сколько себя помню, Тартария никогда не жалела сил и средств на возведение подобного жилья. Свайный фундамент, чтобы здание выстояло даже при девятибалльном землетрясении? Всегда пожалуйста. Многослойный армированный бетон, способный выдержать попадание танкового снаряда? Не вопрос. Бронированные стеклопакеты с навесными решетками — сколько потребуется.

И при всем при этом квартиры в таких домах стоили сущие копейки, по крайней мере, по сравнению с привычным мне элитным жильем…

Хотя кого я обманываю? Любое жилье в безопасной зоне будет на порядок дороже, чем эти маскирующиеся под жилые дома высотные бункеры.

Так уж повелось, что с пришествием Иггдрасиля многое изменилось. Умные головы довольно быстро смекнули, что ветви мирового древа стараются проникать в наш мир не где придётся, а рядом с большим скоплением людей. Бывали, конечно, и исключения — куда же без этого? Но в основном ветви страшного вторженца стремились к наиболее густозаселенным районам.

Когда это выяснилось, перед обществом встал серьезный вопрос. Мы могли разделиться на равные части и тем самым положиться на удачу, в сердцах уповая на то, что Иггдрасиль заявится на порог к соседу… Или же воспользоваться его предсказуемостью в своих целях.

Как нетрудно догадаться, мы выбрали последнее, и теперь все крупные города мира поделены на зоны: элитные кварталы с наименьшим числом жителей и самой дорогостоящей недвижимостью, где никогда не слышали ни о каком Иггдрасиле; сравнительно безопасные районы, население в которых по мере приближения к окраинам постепенно росло; и наконец, густо населенные окраины, или как их еще называют на франко-германский манер — гетто.

Именно сюда чаще всего и наведывалось Мировое древо. И именно поэтому я здесь…

А между тем на горизонте уже маячила вывеска гостиницы. Неоновые буквы мигали, словно маяк, привлекая заплутавшего путника, коим я, собственно, и являлся.

Однако не все так просто. Перед тем как попасть внутрь, мне предстоит миновать те самые опущенные до самого пола рольставни. И нет, я не планирую их самостоятельно поднимать, или, не приведи Сварог, ломать. По правде говоря, для того, чтобы убрать их со своего пути, хватит и одного звонка.

Справа от металлического панциря, скрывающего за собой дверь, как раз виднелся домофон.

Остановившись напротив него, я загодя расстегнул боковой карман сумки — тот самый, в котором хранился поддельный паспорт. После чего нащупал кнопку домофона. Благо она тут одна — не ошибешься.

Спустя мгновение раздался звонок. Густой и басистый. Совсем не такой, как у обычного домофона. И почти сразу следом за ним из динамика донесся не менее басовитый мужской голос.

— По какому вопросу?

— Для начала переночевать, а там посмотрим, — быстро ответил я.

Домофон с шипением замолк. Правда, ненадолго. Уже спустя пару секунд из динамика снова раздалось пиликанье. Только на этот раз куда более нежное. А сразу следом за ним прозвучал и столь долгожданный металлический шелест. Стальной занавес начал медленно подниматься.

— Заходи, — донеслось изнутри, когда жалюзи замерли где-то на уровне груди.

Пришлось пригнуться и так, скрючившись, подлезть под металлическую гильотину.

К счастью, ничего непоправимого не произошло, и уже через несколько секунд я оказался в хорошо освещенном помещении. То ли в тамбуре, то ли в небольшом холле.

— Добро пожаловать в «Гавань 21», — поприветствовал меня прокуренный голос.

В противоположном конце помещения, рядом с настенным металлическим шкафом, из которого выглядывал целый ряд тумблеров и рубильников, стоял мужик лет сорока. Почему-то в шортах и мятой футболке.

— Спать собирался, — верно расценил он мой взгляд, попутно щелкнув ближайшим рубильником. — Это тебе еще повезло, что не уснул, а то так бы и куковал на улице.

Из-за моей спины снова начал раздаваться металлический шелест.

— Следуй за мной, — произнес работник гостиницы и, не дожидаясь, пока жалюзи окончательно опустятся, зашел в ближайшую дверь.

Следующее помещение выглядело не в пример лучше. Тут хотя бы мебель имелась. Я даже заметил стойку регистрации у противоположной стены и стоящий неподалеку немного обшарпанный кожаный диван.

К этой стойке мы, к слову, и подошли. Только я остановился с ее внешней стороны, а мой проводник сначала обогнул ее, а затем замер напротив.

— Документы, — требовательно протянули мне руку.

Я же в ответ протянул паспорт. Тот самый, на имя Виктора Травникова, восемнадцати лет от роду.

Вскоре мужские пальцы уже сноровисто перебирали страницы.

— Молодо выглядишь, — поднял на меня глаза работник гостиницы, ненадолго оторвав взгляд от фотографии на второй странице.

— Гены, — пожал я плечами.

— А с одеждой что? — указал он кивком на порядком помятый костюм.

— Это допрос? Я думал, здесь гостиница, а не отделение ООБ.

— И то верно, — вернул он мне паспорт, а после добавил: — Тысяча за ночь или пятерка за неделю. Деньги вперед.

Ну, это еще по-божески. Где-нибудь в элитном районе в самом захудалом отеле с меня бы содрали за ночь не меньше десяти штук.

Порывшись в кармане, достал оттуда озвученную сумму, пять купюр с тысячным номиналом и протянул их потирающему руки мужику. Владелец их, само собой, принял и с уже более радушным видом указал на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Комната номер семь, третья дверь слева. Ключи от номера в прикроватной тумбочке. Приятного времяпрепровождения.

После этих слов он моментально потерял ко мне всякий интерес и, прихватив с собой деньги, отправился в противоположном направлении. К виднеющейся за ресепшеном двери.

Наверняка будь в этот момент на моем месте какой-нибудь менее сведущий житель центрального района, он бы сильно поразился подобному хамству. Однако я был к чему-то подобному готов — окраины, что с них взять.

Невольно припомнив улыбчивую консьержку со своего прошлого места жительства, я лишь тяжело вздохнул и зашагал в указанном направлении. Обустраивать свою новую жизнь…