Никаких сомнений быть не могло: грозный Собиратель пепла только что прямо на наших глазах отошёл в мир иной. И что самое поразительное — сделал он это без особого сопротивления.

Ну разве не удивительно? Мог ли я ещё несколько секунд назад представить, что такое вообще возможно? Да чёрта с два! Был ли я рад подобному исходу событий? Ещё как! Теперь, после столь бесславной кончины «оранжевого» ублюдка, у нас остался лишь один противник. И это уже само по себе здорово повышает наши шансы.

К слову о нём: даже после смерти своего товарища человек-кролик оставался всё таким же невозмутимым. Словно статуя, он продолжал стоять на одном и том же месте и, казалось, даже не смотрел на обугленный труп своего товарища.

Впрочем, он был в этом не одинок. Не прошло и нескольких секунд с момента гибели «оранжевого», как мы тоже потеряли к нему всякий интерес и сосредоточили всё своё внимание на единственном оставшемся в живых противнике — на самом человеке-кролике.

— Ох и не завидую я тебе, приятель, — усмехнулся Костас, явно довольный своей недавней победой — что, впрочем, совсем неудивительно.

После такого большого количества провалов: позорного поражения в бою с Кирино Тошиаки и аж целых двух неудач в сражении с Синклером — последователь Зевса наконец смог реабилитироваться. По крайней мере, в собственных глазах.

— Точно-точно, — поддакнул ему с гаденькой усмешкой Анум. — Конец тебе, зайцеголовый, скоро отправишься вслед за этим слабаком…

Что там хотел сказать Анум дальше, так и осталось загадкой, потому как голова сына Утту внезапно с силой клюнула вперёд, а челюсти сухо щёлкнули, едва не прикусив язык.

Всё это я заметил краем глаза, пока тело машинально оборачивалось в сторону возникшего за спиной Анума оранжевого «пятна», а рука заученно извлекала из ножен катану.

— Ты кого слабаком назвал, патлатый? — произнёс почему-то целый и полностью невредимый любитель кислотных балахонов, отводя от затылка Анума крепко сжатый кулак.

Впрочем, это единственное, что он успел сделать — уже в следующую секунду раздался свист, и рыжеволосая голова вместе с аккуратно срезанным капюшоном взмыла в воздух, сделала там несколько оборотов и, разметав вокруг себя пару алых шлейфов, устремилась к земле.

— Какого?.. — проговорил в полной тишине Костас, проводив взглядом «кувыркающуюся» в траве голову. — Мы ведь только что его убили…

Стоило Макрису произнести эти слова, как, ведомые одним и тем же чувством, мы, не сговариваясь, перевели взгляды на то самое место, где в данный момент должен был находиться один обугленный до неузнаваемости труп…

— И куда он делся? — выразила общее замешательство Джейн.

На том месте, где до недавнего времени находилось мёртвое тело оранжевого, теперь зияла одна лишь пустота. На земле всё так же виднелся чёрный след от удара молнии, но самого мертвеца не было и в помине.

— Томас? — перевёл я взгляд на единственного человека в нашей компании, который мог хотя бы немного прояснить ситуацию.

— Слишком мало данных, — сухо ответил Умник.

Похоже, Томас и сам был не в восторге от происходящего.

— Может, иллюзия? — сделала вполне закономерное предположение Тока.

Будь я на её месте, наверняка тоже пришёл бы к похожим выводам. Всё и впрямь указывало на работу Властелина. Если бы только не одно НО. Когда голова Собирателя пепла отделилась от тела, мне снова удалось впитать его предсмертные эманации.

Нет, обе его смерти — и та, что от молнии Костаса, и та, что от моего меча, были настоящими, и божественная сила в моей груди была лучшим тому доказательством. Ни одному из живущих Властелинов, будь он даже мифической десяткой, не дано подделать это ни с чем не сравнимое чувство.

— Нет, это была не иллюзия. Он умер по-настоящему, — поделился я с окружающими своими наблюдениями.

— Что, оба раза по-настоящему? Какая-то бессмыслица, — поморщился Анум, почесывая отбитый затылок. — Кому вообще такое под силу?

— Сильному Чудотворцу? — пожала плечами Джейн.

— Бинго!

На этот раз среагировать столь же удачно, как прежде, не получилось. Нет, мне снова удалось поймать боковым зрением оранжевое пятно, но поделать с ним я ничего не мог. Во-первых, оно появилось слишком далеко от меня. А во-вторых, заметить его удалось лишь тогда, когда кулак оранжевого уже впечатался в висок ничего не понимающей Джейн.

— Крепкая, как минимум шестерка, — произнёс Собиратель пепла за секунду до того, как ответный удар девушки расколол его голову, словно переспелый арбуз.

Вскоре на зелёную траву осел ещё один труп, а мы, не сговариваясь, как и прежде, перевели взгляды на прошлое место гибели. Однако ни лежащего вповалку тела с окровавленной шеей, ни отрубленной головы, ни даже натёкшей за это время лужи крови там уже не было.

— Это начинает раздражать, — нахмурился Костас. — Сколько ещё раз мы должны его прикончить, чтобы всё закончилось?

Словно в ответ на этот вопрос, следующий удар достался уже самому Макрису. Непонятно откуда взявшийся оранжевый сперва рубанул по его горлу ребром ладони, а затем попытался выколоть глаза. Но именно что попытался — нога Костаса оказалась немного проворней. Так что уже спустя секунду Собиратель пепла летел спиной вперёд, попутно отхаркивая собственные разорванные лёгкие.

Это была уже четвёртая по счёту смерть, поэтому особого удивления она во мне не вызывала. Впрочем, как и ещё одно исчезнувшее непонятно куда тело. Но вот что меня, действительно, поражало, так это то, что мой сосуд божественных сил продолжал пополняться. И это могло значить лишь одно: мне сегодня чертовски везёт.

— Ладно, за дело, — поудобнее перехватил я катану. — Давайте убьём этого ублюдка столько раз, сколько потребуется.

С этих моих слов всё и началось.

Если бы после этого кто-то попросил меня описать последующие полчаса одним-единственным словом, то этим словом стала бы «бойня».

Мы как будто попали в замкнутый круг, состоящий из непрекращающейся жестокости. Как только «оранжевый» появлялся, кто-то из моих напарников или я сам отправлял его в мир иной. Собирателю перерезали глотку, сворачивали шею, разбивали и отрывали голову, выдёргивали с корнем позвоночник и даже пару-тройку раз разрывали на части фирменным вихрем Токи. И все это, само собой, сопровождалось ругательствами и пожеланиями скорой смерти.

Однако, несмотря на все эти истязания, он продолжал как ни в чём не бывало возвращаться к жизни, словно сама смерть для него была сущим пустяком. И так из раза в раз, пока мы окончательно не сбились со счёта…

— Это пятьдесят седьмой или пятьдесят восьмой? — откинув от себя очередное мёртвое тело, уточнил Костас.

— Если учитывать первого, то кажется пятьдесят восьмой, — задумчиво потёр подбородок Анум. — Но я не уверен.

То, что он сбился со счёта, совсем неудивительно: я и сам перестал их запоминать где-то на втором десятке — уж слишком стремительно всё в какой-то момент завертелось. Да и не нужно было этим заниматься. Всё это время я следил лишь за тем, чтобы мой сосуд божественных сил, не дай Морена, не начал переполняться. Но, благо, этого пока не случилось, хотя ощущение наполненности уже появилось. Думаю, ещё пара-тройка таких смертей — и надо будет завязывать с этим аттракционом невиданной щедрости.

Осталось лишь понять, как это сделать, а то сам по себе оранжевый вряд ли так просто помрёт…

— Кажется, нашёл, — ворвался в мои мысли голос Томаса как раз в тот самый момент, когда демонический клинок, в который уже раз за сегодня отсекал одну неугомонную рыжую голову.

Ну наконец-то, а то уже грешным делом стал подозревать, что умник он только на словах.

— Наш новый знакомый находится в суперпозиции, — добавил Стейн вполне будничным тоном, словно речь шла о чем-то понятном и крайне обыденном.

— Супер… чего? — не понял Костас.

— Суперпозиции, — терпеливо повторил Томас, прикрыв глаза. — Представь, что ты подбрасываешь монету, и пока она крутится в воздухе, она ни орёл, ни решка. Она — и то и другое одновременно. Это и есть суперпозиция.

— Ну, допустим, — протянул Костас. — А к нашему противнику это как относится?

— Он — как эта монета. Пока мы смотрим на его мёртвое тело, оно находится в одном состоянии — «мёртв». Но стоит нам отвести взгляд — оно сначала становится «живым и мёртвым одновременно», а затем выбирает быть «живым».

— То есть, пока я смотрю на его труп — он мёртв? — на всякий случай уточнила Джейн.

— Именно. Но как только перестаёшь смотреть — монета снова начинает вращаться, и выбор опять за ним.

— Это какой-то бред, — покачал головой Анум.

— Не бред, а обычная квантовая механика, — холодно поправил его Томас. — Так называемый эффект наблюдателя. Сам факт наблюдения фиксирует одно из возможных состояний. Нет наблюдения — есть суперпозиция всех возможностей.

— И как нам в таком случае его прикончить? — спросил я, уже ощущая подвох.

— Нужно, чтобы кто-то непрерывно наблюдал за его телом после смерти. Тогда он не сможет вернуться в суперпозицию. Но, конечно же, для нужного нам эффекта фиксация состояния должна быть постоянной.

А вот и тот самый подвох. Выходит, как минимум одному из нас придётся поддерживать непрерывный зрительный контакт с трупом, пока остальные будут вплотную заниматься человеком-кроликом.

— Получается, если я прикончу его и не отведу взгляд… — вслед за мной уловил суть Макрис.

— Он останется мёртвым, — закончил за него Томас. — По крайней мере, до тех пор, пока ты на него смотришь.

— А если моргну? — усмехнулся грек.

— Постарайся этого не делать, — серьёзно ответил Умник. — Это будет очень неосмотрительно с твоей стороны.

Хороший совет и, главное, своевременный. Стоило только Томасу его озвучить, как взявшийся, словно из воздуха, Собиратель пепла попытался его атаковать. Впрочем, не особо успешно — мой меч и в этот раз оказался быстрее.

— Задолбал, — опустил я девственно чистую катану, когда уже черт знает какая по счёту отрубленная голова покатилась по траве.

— Ну что, допрыгался, засранец? — подойдя к обезглавленному телу, Анум немного его попинал.

Теперь никто из нас и не думал отводить от погибшего Собирателя взгляд. Ведь все присутствующие знали, к чему это могло привести. Однако вечно находиться в таком положении мы не могли. Надо было что-то решать.

— Томас? — не сводя глаз с трупа, обратился я к Умнику.

— Я возьму наблюдение на себя, а вы вшестером разберитесь с оставшимся Собирателем.

Что-то такое я и предполагал. Если кому и следует заниматься чем-то столь ответственным, то только ему.

Других вариантов у нас попросту нет: Хан Су слишком ветрен, Анум с Костасом вспыльчивы, а боевая мощь Джейн и Токи может пригодиться в предстоящем бою. Что же до меня, то в глазах высокорангового Умника я и вовсе не известная переменная, на которую никак нельзя делать ставку. Но это даже к лучшему: ведь таращиться всё это время на чужой труп мне не очень-то и хотелось. К тому же имелись дела и повеселее, например, разделка на мелкие кусочки одного не особо разговорчивого кролика…

— Эй, смотрите!

Выкрик Хан Су стал для меня полной неожиданностью. По крайней мере, в первые мгновения, а затем я заметил стремительно расширяющуюся чёрную кляксу. Притом расплывалась она не где-нибудь, а прямиком под телом рыжеволосого. И делала она это настолько быстро, что мы и глазом не успели моргнуть, как труп с концами провалился в эту беспросветную черноту, словно в бездну.

А ещё через пару секунд из-за наших спин раздался до одури раздражающий голос:

— Придурки, надо было сначала прикончить этого аутиста Рэббита… без обид, приятель.

Тут он прав. Но кто же знал, что способности этих двоих так хорошо дополняют друг друга. Впрочем, эту досадную оплошность ещё можно исправить. Теперь, когда нам известны их сильные и слабые стороны, разделаться с этой парочкой будет не то чтобы сложно.

Сам по себе оранжевый хоть и обладал весьма доставучей способностью, но в прямом боестолкновении звёзд с неба не хватал, иначе давно бы уже хоть что-то да продемонстрировал. Его с трудом можно было приравнять к Исполину-двойке, да и то с натяжкой. Поэтому расценивать его как полноценную боевую единицу точно не стоило.

Что же до Рэббита, то тут все куда сложнее. Его «перемещающие» кляксы хоть и обладали определённым потенциалом, но сам он, судя по всему, далеко не боец первой линии. А значит, устранив его, мы легко разрушим их идеальный тандем…

По крайней мере, именно так я думал, пока до меня не долетели следующие слова неубиваемого Собирателя.

— Рэббит, будь добр: один пистолет калибра пять и семь, две светошумовые гранаты, семьсот грамм пластида с дистанционным детонатором, пару литров хлорида натрия, сапоги из спецрезины, кусок металлического троса примерно полтора метра длиной и нашу любимую канистру концентрированного напалма. И как обычно что-нибудь на сдачу, ну ты понял, да?

После этих слов я уже не был столь уверен в своих выводах. А уж когда появившаяся непонятно откуда чёрная клякса зависла над головой нашего противника и стала с бешеной скоростью выплёвывать всё заказанное, я и вовсе почувствовал запах жареного.

Первее всех вниз устремилась увесистая металлическая канистра. Правда, до самой земли она так и не долетела. «Оранжевый» ловко поддел её носком ботинка ещё в полёте и тут же отправил навесом в нашу сторону.

В этот момент я на долю секунды отвлёкся, чтобы оценить потенциальную опасность от столь неожиданного подарка, и почти упустил из виду следующий предмет, выпавший из кляксы — им оказался скромных размеров пистолет. Выхватив его прямо из воздуха, Собиратель без малейшего промедления сделал выстрел…, но вот что удивительно: целился он при этом не в кого-то из нас, а в летящую канистру!

Однако на этом сюрпризы не закончились. Одновременно с тем, как пуля продырявила железный борт, на пути канистры образовалась чёрная клякса. После этого «снаряд» просто исчез…

Зато появилось кое-что иное — чёрное кольцо. Оно возникло прямо на земле, моментально заперев нас внутри.

К сожалению, я заметил его не сразу, а в самый последний момент, за секунду до того, как из притаившейся в траве мглы вверх ударило жаркое пламя.

Неожиданно для себя мы все оказались в чадящем огненном кольце…

Так вот для чего ему был необходим напалм — чтобы запереть нас в этой огненной тюрьме!

Повезло ещё, что я нужен им живым, ведь будь иначе, этот ад мог развернуться не вокруг, а под нашими ногами.

Однако кое-чего эти двое всё же не учли: если меня, Исполина-однерку, такой штукой, как напалм, ещё можно напугать, то остальных — уже вряд ли. Даже Томас, будучи Исполином-двойкой, и тот, скорее всего, отделался бы лишь лёгким испугом и не менее легкими ожогами…

— Хороший фокус, — словно в подтверждение моих мыслей, Джейн, стоявшая ближе всех к огненной завесе, без всякой опаски коснулась рыжего пламени. — Но нас таким не остановить…

— Вас — может, и нет, — проступил сквозь чад силуэт собирателя. — А вот его — вполне.

Проследив за направлением, в котором указывал оранжевый, я наткнулся взглядом на Стейна, с лица которого уже вовсю лил пот… Проклятье! И как я мог об этом забыть?! Томас ведь упоминал, что внутренний нейроинтерфейс крайне чувствителен к высоким температурам…

— Вам, детишки, ещё многому предстоит научиться. Например, тому, как пользоваться своей пустой головой. Думали, я просто так позволял вам себя убивать? Хрена с два! Я вас, засранцев, оценивал и изучал. Искал уязвимые места. И теперь, когда я их нашёл — начнётся самое интересное…

Сразу следом за этими словами из дымной завесы нам навстречу вылетел до боли знакомый предмет — воронёный цилиндр размером с миниатюрную банку газировки. Это была светошумовая граната концерна «Молот»…