Предупреждение Стейна самую малость запоздало. Не успел его крик раствориться в воздухе, как из темного прямоугольного проема вынырнула уже знакомая, распахнутая во всю ширь крокодилья пасть, полная игольчатых зубов. А сразу следом за ней сквозь вырезанный мной же проход наружу проскользнуло черное лоснящееся тело.

На мгновение я даже опешил. Ну еще бы: мне ведь и в голову не пришло, что за плотными бронированными ставнями могут скрываться не запуганные до усрачки гражданские, а очередное порождение древа миров.

К счастью, мастерство Дзюбея и здесь не подвело. Правая рука с зажатой в ней катаной метнулась вперед, а ладонь левой заученно уперлась в обух клинка.

Спустя пару ударов сердца острая сталь вошла поперек распахнутой пасти, с противным скрежетом зацепила задний ряд зубов и с хрустом врезалась в сочленение между челюстями. Ладони ощутили толчок. И почти сразу по рукам до самых плеч пробежала болезненная дрожь.

Однако отдача от столкновения оказалась далеко не единственной моей проблемой. Основная беда заключалась в разнице в габаритах. Я почувствовал, как под напором чужого веса опора ушла из-под ног, а тело завалилось назад, устремляясь к земле. И будто этого мало: в нос ударила противная вонь, вырвавшаяся из отвратной пасти. Кривые желтоватые зубы поблескивали уже совсем рядом…

Хряк! Вдруг донесся до моих ушей отчетливый хруст, и тварь, что еще секунду назад пыталась обглодать мое лицо, неожиданно замерла. Ее мутные, налитые кровью глаза потускнели, а навалившееся на меня тело резко растеряло всю прыть, разом превратившись в безвольную тряпку.

Правда, тряпку довольно тяжелую. С трудом скинув с себя труп монстра, я обнаружил на черном лоснящемся боку глубокую рану, почти поделившую тварь пополам, и вывалившиеся наружу внутренности. А еще увидел нагинату, с лезвия которой на землю стекала бурая кровь.

— Фууууф, — с облегчением выдохнула Тока, смахивая со лба несуществующий пот. — Минус один отчет.

— Было близко, — констатировал очевидное Стейн, а после задумчиво добавил: — Но знаешь, это довольно странно. Согласно моим расчетам, ты не должен был успеть среагировать. Подобный исход противоречит всем полученным данным.

Его изучающий взгляд сканером прошелся по мне вверх и вниз, словно выискивая ту самую ошибку в расчетах.

— Извини, что разочаровал, — буркнул я, поднимаясь на ноги и силой дергая на себя застрявшую в пасти катану.

— Нет, что ты, это было весьма занимательно. Обычно физиологический предел скорости реакции Исполина-однерки составляет примерно сто миллисекунд, но ты явно вышел за этот диапазон. Хотя и не должен был… — Томас на секунду замер, после чего начал с бешеной скоростью тараторить себе под нос: — Только если не нарушил порядок прохождения нервных импульсов, исключив из цепочки передачи данных один из фрагментов. Но чем можно было пожертвовать для подобного результата? Временем, необходимым для восприятия внешнего сигнала органами чувств? Временем для обработки сигнала головным мозгом? А может, временем передачи нервного импульса к мышцам? Нет, первый и третий фрагменты цепочки исключить никак не получится, это входные и выходные данные. Остается только второй. Но тогда мы приходим к выводу, что тело объекта способно реагировать на угрозу исключительно при помощи безусловного рефлекса, полностью минуя этап обработки информации в коре больших полушарий. При этом безусловный рефлекс объекта не примитивен и по своей многогранности напоминает, скорее, сложный условный рефлекс, выработанный на фоне длительной многолетней практики…

С каждым произнесенным словом речь Томаса становилась все более неразборчивой. Вскоре из его рта уже доносилось какое-то подобие белого шума — настолько он погрузился в собственные рассуждения.

— Эй, Томас, — решил я прервать этот поток сознания, пока все не зашло слишком далеко. Не хотелось бы, чтобы наш Умник перегрелся ненароком. — Какого черта это было? Почему тварь оказалась внутри? Есть идеи?

Услышав вопрос, Томас замолк и ненадолго прикрыл глаза.

— Вероятнее всего, монстр успел проскользнуть на территорию узла связи до того, как защитный периметр окончательно опустился, — наконец разомкнул он губы, сквозь которые в кои-то веки вылетело хоть что-то понятное, а не очередная заумная тарабарщина.

— Значит, внутри могут находиться и другие твари?

— Не исключено, — пожал он плечами.

И почему я не удивлен? Судя по последним событиям из моей жизни, если что-то плохое могло случиться, то оно обязательно случалось.

А с другой стороны, стоит ли отчаиваться, когда рядом есть такая прекрасная девушка, как Тока Ода?

— Только после вас, — как можно галантней указал я на зияющий полутьмой проход.

— Пф, — гордо вскинула симпатичный курносый носик седьмая дочь семьи Ода, однако от предложения не отказалась.

Снова перехватив двумя руками нагинату, девушка сделала пару шагов вперед и ловко проскользнула в проделанный мной проход.

У входа в здание повисла тишина. Правда, ненадолго. Спустя пару десятков секунд из проема донесся голос:

— Можете заходить.

Это хорошо: похоже, угрозы впереди нет, иначе первым делом до наших ушей долетел бы не девичий голос, а отзвуки боя.

Поняв, что опасность мне пока не грозит, я тоже погрузился в темноту прохода.

Первым, что я увидел, как только глаза привыкли к полутьме, стало аварийное освещение. По всему потолку мигали лампы. Они попеременно распространяли вокруг себя неровное зеленоватое свечение.

После в глаза бросились следы засохшей крови. Они были везде. На полу. На ступенях ведущей на второй этаж лестнице. И даже на стенах и потолке. При этом многие разводы вели прямиком к фрагментам истерзанной одежды, так же разбросанным тут и там в немалых количествах.

Довольно скоро стало ясно: искать выживших в этом филиале ада не имело никакого смысла. Монстр здорово здесь порезвился, не оставив после себя ничего живого.

В этот момент я услышал жужжание. Через мгновение мимо меня пролетело несколько механических стрекоз. Вскоре они разделились: два дрона отправились исследовать первый этаж, в то время как три оставшихся взлетели по лестнице на второй этаж.

— А сразу нельзя было так сделать? — обернулся я к стоящему снаружи Стейну.

— У них слишком высокая себестоимость, — пожал плечами Умник. — Не хотел рисковать.

А нами, значит, рисковать можно?

Однако задавать этот вопрос вслух, конечно же, не стал. Да и какой в этом толк? Для Умника уровня Стейна все окружающие в той или иной мере всего лишь расходный материал. В этом плане он мало чем отличался от бездушной машины. Так что вместо бесполезных споров я предпочел направить свои силы в куда более плодотворное русло. А именно: прислонился к стене в ожидании очередного улова. Если уж одному монстру удалось пробраться в столь защищенное место, то почему бы здесь не быть и другим тварям. А раз так, то умчавшаяся вперед Тока обязательно их повстречает…

— Чисто, — донесся со второго этажа голос седьмой дочери Ода.

А может, и не повстречает.

Не успела эта мысль окончательно осесть в голове, как от входа раздались шаги. Томас Стейн все-таки вошел внутрь здания.

— Кажется, нашел, — по пути сообщил он мне, прежде чем отправиться на второй этаж.

Я, не будь дураком, шагнул следом за ним. Это ведь только в каком-нибудь низкобюджетном фильме ужасов принято при первой возможности разбредаться кто куда, а в реальной жизни лучше всегда иметь рядом крепкое плечо, на которое можно будет впоследствии опереться. Ну или хотя бы крепкую налитую грудь, как у той же Токи, которой в случае чего можно будет полюбоваться перед смертью.

Кстати, о ней, носительнице этой великолепной груди: седьмая дочь семьи Ода встретила нас сразу, как только мы поднялись на второй этаж. При этом выглядела девушка так, словно кто-то совсем недавно навалил ей в кашу.

Впрочем, причина ее паршивого настроения была видна невооруженным взглядом. Сквозь дверной проем, рядом с которым ошивалась Тока, виднелись развороченные стеллажи с торчащими наружу ошметками проводов и раздолбанный в хлам пульт управления.

— Это то, что я думаю? — кивнул я ей за спину.

Девушка на это ничего не ответила, лишь еще сильнее нахмурила брови. Впрочем, ответа от нее и не требовалось: все и так ясно. Непонятно лишь, что с этим всем делать?

С надеждой проводив взглядом Стейна, скрывшегося в помещении, я снова прислонился спиной к стене. В этом деле я ему не помощник. Хоть в моей копилке душ и водились разного рода ученые и прочие светочи науки, однако все они за давностью лет оперировали весьма устаревшими знаниями, к тому же совсем не подходящими текущей ситуации.

— Как думаешь, наш Умник справится? — указал я подбородком на вход.

— Я похожа на предсказателя? — пожала она в ответ плечами, отчего обтянутая латексом грудь слегка подпрыгнула.

— Не особо, — честно ответил я, стараясь при этом не ляпнуть лишнего.

Все-таки в этом своем наряде выглядела Тока весьма специфически и совсем не походила на дочь из влиятельной консервативной семьи. Так что тему разговора, пока не поздно, лучше сменить…

— Давай лучше поговорим о твоем владении мечом, — опередила меня девушка. — Тот твой разрез — это не то, чему можно обучиться в столь юном возрасте. Да и то, как ты уходил от моих атак, — весьма необычно.

— У меня хороший учитель.

— Настолько хороший, что сумел вбить в тебя искусство меча до уровня безусловных рефлексов? — припомнила она слова Стейна. — Виктор, я родилась в семье самураев, мне прекрасно известно, как выглядят те, кто совсем недавно взял в руки меч, и те, кто не выпускал его из ладоней на протяжении десятков лет. И ты, Моров, из вторых.

И вот что мне ей на это ответить? Сказать правду, признаться в том, что позаимствовал умения и опыт давно умершего самурая? Но что это изменит? Скорее всего, она и сама все вскоре поймет, как только ознакомится с моим досье.

Думаю, узнав о моей способности призывать души умерших людей, Тока быстро смекнет, о каком учителе шла речь. Другое дело, что кое в чем она все-таки права: ни один даже самый лучший учитель, пусть даже пришедший из глубины веков, не сумеет столь полноценно передать свои знания. Тут-то и начинаются расхождения между тем, что содержится в устаревшем досье ООБ, и тем, что она совсем недавно видела своими собственными глазами.

Похоже, выбора нет: придется импровизировать.

— Тебе ведь уже известно, с какой богиней связана наша семья? — дождавшись кивка, я продолжил: — Не знаю, повезло мне или нет, но в дар от нее я получил способность призывать души мертвых.

— Так тот учитель, о котором ты говорил?..

— Верно, давно умерший самурай. Он был первой душой, которую мне удалось призвать, — и ведь почти не соврал: Ягю Дзюбей и впрямь стал первой полноценной душой, которую мне удалось вырвать из лап смерти. Другое дело, что подробности Токе знать необязательно. Достаточно и того, что есть. Остальное она додумает сама.

— Получается, он тренировал тебя с самого детства?

— Можно и так сказать, — и снова ни капли лжи: по законам Тартара я все еще оставался ребенком.

— Это многое объясняет, — задумчиво произнесла Ода. — Но ты все равно невероятно талантлив, раз сумел с такой легкостью перенять его искусство меча.

— Это, скорее, заслуга моего учителя, — усмехнулся я про себя.

Не стоило ей или кому-либо еще знать, как обстоят дела на самом деле. Тем более что я пока и сам не до конца разобрался, какие тайны сокрыты в этих новых цветных душах.

— А этот твой учитель… — Тока на мгновение замолкла, словно собираясь с духом: — Могу я его увидеть?

— Это еще зачем? — пришел мой черед удивляться.

— Возможно, он и меня сможет чему-нибудь научить, — как-то потерянно произнесла седьмая дочь семьи Ода.

Чего?! Я что, сплю? С чего бы дочери влиятельной семьи просить помощи у давно испустившего дух самурая? Я бы еще понял, если бы с подобной просьбой ко мне обратился вольный, но требование такого характера из уст урожденного — это что-то из области фантастики. Она буквально попирает суть истинного последователя и нарушает неписаные правила нашего вида.

С самого своего рождения в нас вместе с молоком матери вливается одна простая истина: мы — есть высшие существа, стоящие на вершине этого мира. И теперь носительница этой истины желает обучаться у какого-то мертвеца. При этом ей даже неизвестно, кем он был при жизни: гордым урожденным последователем, презренным вольным или ничтожным человеком.

Подобное поведение полностью выбивалось из привычной мне парадигмы и могло значить лишь одно. У Токи Оды попросту не было иного выхода…

— У меня для вас две новости, — прервал наши с Токой переглядывания выглянувший из служебного помещения Стейн.

— Начни с хорошей, — произнес я, переводя взгляд на умника.

— А я разве сказал, что есть хорошая? — с недоумением вытаращился на меня Умник. — Новость первая: восстановить узел связи с текущими ресурсами не представляется возможным. Вторая: судя по сохранившимся логам и остаткам технической документации, нужные нам расходники находятся на минус втором этаже.

— А попасть туда можно только через подземный съезд, — закончил я за него, уже понимая, к чему все идет.

— Совершенно верно, Моров.

Час от часу не легче.

При воспоминании об этой дороге в ад ладонь непроизвольно стиснула рукоять меча.

— А других способов нет? — спросил я так, на всякий случай, вдруг хотя бы на этот раз повезет.

— Есть один. Можем вручную уничтожить все антенны РЭБ…

— Так чего же мы ждем?! — радостно воскликнул я. — С этого и надо было начинать…

— …В количестве одна тысяча триста восемьдесят семь штук. На это у нас уйдет от трех до пяти дней. Некоторые антенны, судя по полученным координатам, находятся в труднодоступных местах.

— А что, минус второй этаж звучит не так уж и плохо, — уныло произнес я, отправляясь вниз по лестнице.

Как бы ни хотелось этого признавать, но легкой прогулки, похоже, не получится.

Вскоре ко мне присоединились и Томас с Токой. Втроем мы сначала спустились на первый этаж, а после по очереди выбрались наружу.

Отлично, полдела сделано. Теперь осталось только пробраться на этот пресловутый минус второй этаж, желательно без лишних приключений, а после отыскать там нужную нам приблуду.

— Моров, постой, — окликнул меня Стейн, стоило мне только шагнуть в нужном направлении. — Они уже рядом.

Поначалу фраза Стейна заставила насторожиться и покрепче схватиться за меч. Однако тревога почти сразу отступила, когда из-за торца здания показалась знакомая фигура.

— Давно не виделись, — поприветствовал я плетущуюся к нам Джейн.

Надо признать, хоть с нашей последней встречи прошло не так уж и много времени, однако этого срока сполна хватило, чтобы девушка кардинально преобразилась. От образа статной леди не осталось и следа. Теперь она скорее походила на неопытного мясника, которому забыли выдать фартук перед первым триумфальным забоем. Дочь семьи Голдсмит вся с ног до головы была покрыта бурой коростой, а ее некогда хорошо уложенные светлые волосы торчали неопрятными паклями в разные стороны и всем своим видом напоминали разгневанного дикобраза.

— Решила сменить имидж?

— Пошел ты, Моров, — с видом вселенской усталости на лице ответила она и вяло отогнала от своей головы парящего рядом дрона.

Похоже, все это время Томас не сидел без дела и занимался не только исследованием ближайших окрестностей, но и поиском наших пропавших сородичей. И что-то мне подсказывало, что Джейн Голдсмит — это лишь первая ласточка.

И ведь как в воду глядел: не прошло и десяти секунд с нашего с Джейн «счастливого» воссоединения, как ближайшая стена с грохотом разлетелась на куски. А спустя еще несколько секунд из клубов поднявшейся пыли сначала вылетел дрон, а после оттуда же вынырнул матерящийся во весь голос Костас Макрис. Причем не один, а в компании юного азиата, если мне не изменяет память, Яо Мина. Тот, к слову, смотрел на грека весьма осуждающе.

— Ой, только давай без этих твоих, никому не упавших нравоучений. Что-то не нравится — вали искать парадный вход, — отмахнувшись от недовольного китайца своим верным чемоданом, Костас направился в нашу сторону. — Кто-нибудь уберите от меня подальше этого узкоглазого засранца, а то видит Зевс, я насажу его маленькую желтую задницу на ближайший кипарис… или это кедр? Ай, плевать!

В этот момент он наконец заметил стоящую неподалеку Джейн, и весь его фокус внимания тут же сместился на последовательницу Бригитты.

— Ого, тут что, где-то неподалеку спа с грязевыми ваннами?

— Пхаа… — тяжело вздохнула девушка.

Похоже, у нее не осталось сил даже на то, чтобы как следует огрызнуться. Даже страшно представить, чем она все это время занималась.

Впрочем, все рассуждения о ее загадочных приключениях тотчас сошли на нет, когда рядом снова зазвучали чьи-то голоса.

Вскоре из-за противоположного конца здания показалась целая процессия. Притом состояла она, опять же, целиком и полностью из моих старых знакомых: разодетого в национальные одежды заносчивого зарсанца Анума, модника-весельчака Кан Хан Су и трех, почему-то еще живых ярко разодетых девиц. И что удивительно: выглядели фанатки Хан Су так, словно никакой авиакатастрофы не было и в помине, а сами девушки только что сошли со сцены. Да и вели они себя как прежде — все так же весело щебетали, попутно обхаживая корейца со всех сторон и цеплялись за него, словно оголодавшие кошки.

Вот и не верь после этого в чудеса. Не знаю, как корейцу удалось спасти сразу трех своих пассий, но надо признать, справился он с этой задачей отменно.

В этот момент наши с ним взгляды пересеклись, и Хан Су неожиданно подмигнул и показал большой палец.

Чего это он? Неужели так обрадовался тому, что мне удалось спасти? Если так, то похоже, мое первое впечатление об этом парне оказалось обманчивым…

— Что я говорил, брат Анум? Такие, как Моров, просто так не умирают. Гони мою двадцатку.

— Тц, — бросил в мою сторону свирепый взгляд Анум. — Даже сдохнуть нормально не смог.

А нет, он именно такой, каким я его себе и представлял.

Выходит, эти двое не только сумели спеться, пока мы были разделены, но и успели поспорить о том, выживу я или нет. И судя по всему, Анум этот спор позорно проиграл. Поделом ему.

— Почти все в сборе, — улыбнулся нам Хан Су. — Не хватает только того дикаря Тлакоплани.

— Он не придет, — с холодным спокойствием ответил ему Стейн.

— Это еще почему? — подключился к разговору стоящий поодаль Костас. — Только не говори, что эта краснокожая обезьяна решила отсидеться за нашими спинами…

— Нет, его не будет по вполне естественной причине… Куоли мертв.