— Тейдан — финис. А финисы, как известно, видят, знают и могут куда больше кого-либо другого. Они проходят через вивисекцию души — самое ужасное испытание, отнимающее жизни девяносто девяти и девяти процентов желающих обрести силу. Он путешествовал по планетам и галактикам, и знает, о чем говорит. Не потому, что ему кто-то что-то рассказал, а потому, что он выжил там, где другие погибали. У него нет дипломов, титулов, зато есть опыт. И этот опыт говорит: Элиару нужна не световая ванна. Ему нужна еда. Простая, грубая, живая еда. Та, которую вы считаете недостойной терионской крови. И я склонен верить ему и Стелле точно также, как верю самому себе и членам своей семьи.

— И поэтому я должен доверить жизнь моего сына первому встречному? — Дарион смотрел прямо в глаза Киру, стараясь рассмотреть в уверенном взгляде крупицы тех эмоций, всегда присущих его младшему сыну. И не видел ничего, кроме непоколебимой решимости. — Созданию, не принесшему ни одной клятвы, не давшему ни одной гарантии, не доказавшему ничего, кроме своего умения оскорблять?

— Вы должны доверить жизнь своего сына тому, кто знает, как его спасти, — парировал Кир, не отводя взгляда. — А кто знает? Целители, которые лечат светом уже два месяца, и он не помогает? Или финису, который видел эту болезнь сотни раз и знает, что от нее умирают, если не начать пить хотя бы отвар и сок?

— Это звучит слишком… просто, — с напряжением произнесла Равилла. Она отчаянно старалась скрыть дрожь в голосе, и получалось это с большим трудом. — И дико. Ты говоришь просто кормить его пищей бедняков, словно эти отходы — лекарство. Не может быть такого, чтобы целители не знали об этом.

«Интересная мысль, — Кир сдержал заинтересованную ухмылку. — Действительно, эта планета развита намного лучше, чем Земля. Однако, они будто и не в курсе особо о банальной работе организма. Ладно, королевские особы, им не обязательно быть специалистами в области всего. Но врачи-то? Любопытно…»

— Знаешь, мам, в чем разница между целителями и Тейданом? — Кир повернул голову в ее сторону. — Целители лечат верданов высшего сословия, чьи тела с рождения приспособлены к световой диете. А Тейдан видел способы лечения всех. Знати, нищих, беженцев, бандитов. Тех, чьи тела ломались от голода, болезней, радиации. Он не знает местных традиций и ритуалов. Зато знает, что физическое тело устроено по тем же законам, что и тела большинства разумных существ. И оно нуждается в определенных веществах. Если этих веществ нет — тело умирает. А когда тело умирает — титулы становятся пылью.

Кир выдержал небольшую паузу, позволяя самому себе перевести дух. В последний раз настолько упрямых людей он выгнал из лиги просто потому, что те чуть не подставили всю команду своей «гениальностью».

— Я не прошу на слово верить Тейдану. Я прошу дать мне неделю. И за эти семь дней вы увидите, насколько изменится состояние Элиара. Правда в том, что «еда простолюдинов» не убивает. Ее спокойно едят обычные верданы, и ничего с ними не происходит.

— Ты собираешься изменить его рацион? — уточнила Равилла.

— Да. Во-первых, буду кормить Элиара три раза в день. Каша из круп и апельсиновый сок по утрам. Отвар из хвои, пюре и прокрученное вареное мясо на обед. Каша из иной, нежели утренняя, крупы, и свежие овощи. Никакого света и ароматов. Он слишком слаб чтобы их синтезировать. Потерял много зубов и не в состоянии жевать твердую пищу, а желудок не приспособлен ее переваривать. Ему не хватит желудочного сока. Поэтому все порции будут небольшими, для постепенного привыкания.

Во-вторых. Я буду вести дневник каждый день. Его состояние десен, кожи, настроения, самочувствия. Все данные об изменениях. Через неделю вы сами оцените динамику.

В-третьих. Если через неделю ему не станет лучше, я признаю свою ошибку. Не важно, перед кем, — вами или целителями. Скажу, что был неправ, раз поверил шарлатану, и больше никогда не буду вмешиваться в лечение брата, — уголки губ Кира приподнялись в отчетливо заметной, самоуверенной ухмылке. — Но, если ему станет лучше, вы разрешите продолжать. А когда Элиар встанет на ноги, вы сами решите, как благодарить Тейдана. Или не благодарить вовсе — это ваше право.