ГЛАВА 49.КОРПОРАТИВНЫЙ БУНТ В СОВЕТЕ ДИРЕКТОРОВ И РОТАЦИЯ ЦЕННОГО АКТИВА
В разгар бархатного банного сезона, когда генеральный директор наслаждалась ароматом липовых веников и выводила показатели эффективности на рекордный уровень, в центральном офисе внезапно сработала пожарная тревога.
В Зимний дворец, взметая клубы петербургской грязи, влетела шестерка мыльных, загнанных лошадей. Из кареты вывалилась огромная фигура в запыленном, пропахшем порохом, дымом и полынью мундире.
Это возвращался канцлер, первый князь империи и (до недавнего времени) единоличный повелитель Южного филиала Бурхард Христофорович Миних.
Старый волкодав шел по паркету так, словно штурмовал бастионы Перекопа. Придворные шарахались от него в стороны: усы генералиссимуса стояли торчком от ярости, шпоры звенели как набат, а в руке он сжимал злополучный императорский указ, разделивший полномочия в армии.
Маша и Юлиана в этот момент сидели в Малой приемной и как раз утверждали смету на закупку немецкого пива в дорогу для Елизаветы Петровны. Двери распахнулись от удара могучего сапога, и Миних, забыв про всякий придворный политес, навис над директорским столом как грозовая туча.
— Матушка-государыня!! — заревел старый полководец, потрясая указом с такой силой, что на бумаге едва не треснула сургучная печать. — Меня отстранили от управления армией!! Доннер веттер!! Вся Европа смеется! Я, фельдмаршал, победитель турок, гроза Бахчисарая — и вдруг отодвинут в сторону ради какого-то тихого ирландца! Пётр Ласси теперь шлет реляции через мою голову?! Это бунт! Это измена в Военной коллегии!! Я требую отставки Ласси или моей собственной!
Маша даже не вздрогнула. В Люберцах на нее ровно с таким же громогласным ревом, криками про «измену» и стуком кулака по столу периодически налетали начальники транспортного цеха, когда их пытались лишить монополии на левые рейсы и приставить к ним независимого учетчика.
Генеральный директор спокойно отпила остывающий кофе, отложила перо, подняла на бушующего гиганта свой фирменный, ледяной кассирский взгляд и произнесла тихим, но тяжелым тоном, от которого у Миниха почему-то сразу запершило в горле:
— Уймись, упырь.
В приемной повисла абсолютная, звенящая тишина. Только Юлиана фон Менгден невозмутимо продолжала выводить цифры в ведомости, делая вид, что обращение «упырь» к первому канцлеру империи — это стандартная форма корпоративного этикета.
Миних от неожиданности подался назад, захлопал глазами и сдулся ровно наполовину.
— Но ведь — отстранили? — пролепетал он уже менее уверенно. — В указе черным по белому: оперативное командование передать Ласси…
— Бурхард Христофорович, ты читать умеешь или только шашками махать горазд? — Маша вздохнула с интонацией учительницы, объясняющей двоечнику таблицу умножения. — Не отстранили, а вывели в резерв как самый ценный актив!
— В… в резерв? Меня? — Миних растерянно потер подбородок.
— Именно тебя! — Маша встала, обошла стол и по-отечески (или, скорее, по-директорски) похлопала огромного фельдмаршала по локтю. — Ты на себя в зеркало смотрел? Ты же бренд нашей империи! Ты человек-легенда, гроза Европы! Чего там маяться в степях ногайских такому опытному мужу? Пыль глотать, сухари грызть да с вшивыми татарскими мурзами за колодцы торговаться? Это черновая, рутинная работа для исполнителей среднего звена. Вот пусть ирландец Ласси в грязи и ковыряется, логистику налаживает да обозы таскает. А у тебя, Бурхард, уровень стратегический! Ты мне нужен для представительской деятельности высшей категории!
Лесть, густо замешанная на железной корпоративной логике, подействовала на старого служаку безотказно. В глазах Миниха снова появилась гордость. Оказалось, его не задвинули на задворки, а освободили от грязной окопной рутины как элитную боевую единицу!
— И какая же задача предстоит моему стратегическому уровню, матушка? — с надеждой спросил фельдмаршал, выпячивая грудь в колесах орденов. — Шведов опять бить? Или, может, пруссаков пощипать?
— Круче, Бурхард. Гораздо круче, — Маша хитро прищурилась и ткнула пальцем на Запад Европы. — Ты поедешь в командировку. С особым, государственным грузом. Поезжай с Елизаветой в Германию!
Миних отвалил челюсть: — С… с дщерью Петровой?! В эту тюрингскую глухомань?!
— А кто, по-твоему, должен конвоировать… то есть сопровождать царскую невесту за рубеж? — возмутилась Маша. — Капитан Вындомский? Или, может, Остерман на костылях поковыляет? Нет, Бурхард! Твоя задача — сдай с рук на руки мужу-жениху наш проблемный актив! ПО полной описи, под роспись в приемном акте, чтобы ни одна пуговица по дороге не отвалилась!
Маша понизила голос и перешла на вдохновенный, государственный пафос: — Ты только представь эту картину, Бурхард! Тюрингия. Леса, кабаны, сидит этот нищий герцог Карл Фридрих в своем дырявом замке, дрожит от страха. И тут въезжает свадебный поезд Российской империи! И впереди него едешь ты — первый канцлер, победитель турок, двухметровый гигант в золоте и бриллиантах, в окружении пятисот наших лучших, отборных преображенских гренадер! Покажи силу и мощь империи! Пусть вся эта немецкая мелкопоместная шелупонь, все эти курфюрсты да герцоги увидят, какая армия стоит за нашей девочкой, и даже дышать в её сторону косо боятся!
Миних представил эту картину. Представил, как он на белом коне, в сияющих латах и с канцлерским жезлом въезжает в нищий Мейнинген, как трепещут местные бароны, как вытягивается во фрунт германский жених, принимая из рук великого полководца русскую принцессу и чек на годовую субсидию. Это был триумф! Это был парад победы на чужой территории без единого выстрела!
— Матушка-государыня… — в глазах старого воителя заблестели слезы благоговения перед мудростью генерального директора. — Да я… да я этих немцев так построю, что они у меня Елизавету Петровну на руках десять лет носить будут! Я этому мышу тюрингскому лично инструкцию зачитаю, как с российской дщерью обращаться! Когда выезд прикажете?
— Да хоть послезавтра! Кареты упакованы, сундуки уложены, приданое в ведомостях зафиксировано, — Маша кивнула на Юлиану, которая немедленно протянула Миниху толстую папку с сопроводительными документами. — Только учти, Бурхард Христофорович: Елизавету по дороге не обижать, кормить сытно, поить хорошим вином, но из кареты на балах по пути не выпускать. Везти четко по транзитному маршруту! Сдал жениху, взял расписку с печатью, выпил кружку пива за здоровье молодых — и немедленно назад в центральный офис! У нас тут еще реформа таможни не целована.
— Служу Императрице и Всероссийскому холдингу!! — рявкнул Миних, лихо прищелкнув шпорами так, что зазвенели подвески на люстрах, и строевым шагом вылетел из приемной готовить гренадер к заграничному турне.
Маша проводила его взглядом, вздохнула с облегчением и опустилась обратно в кресло.
— Ну вот, Юлька, учись, — наставительно сказала она своей начальнице секретариата. — Главное в менеджменте — это правильная мотивация персонала. Амбициозного сотрудника нельзя просто послать курьером. Ему нужно продать эту поездку как великую миссию по спасению имиджа компании!
— Записала в блокнот как базовый принцип управления топ-менеджментом, Ваше Величество, — серьезно ответила Юлиана, пряча улыбку. — Кстати, пока канцлер паковал чемоданы, из Крыма пришла эстафета от генерала Ласси. Операционный директор докладывает: Перекоп взят без потерь, Бахчисарай капитулировал, татарская конница разоружена.
— Вот это скорость! Вот это я понимаю — работа без отрыва на тосты и парады! — Маша довольно потерла руки. — Отправь Ласси еще пять тысяч премии и ящик лучшего токайского вина из моего подвала. А мы с тобой, Юль, пойдем проверим, как там Растрелли с бассейнами в Царском Селе справляется. Империя империей, а вечерний пар по расписанию!