ГЛАВА 40.КАДРОВЫЙ ГОЛОД В ЦЕНТРАЛЬНОМ ОФИСЕ И РЕАБИЛИТАЦИЯ ЦЕННОГО СПЕЦИАЛИСТА

Кронштадтские бастионы строились, южная группировка войск под командованием канцлера Миниха бодро маршировала к Перекопу выбивать крымскую ОПГ из седла, а вот в центральном офисе Российской империи — Зимнем дворце — случился острый кадровый кризис.

Вице-канцлер и главный юрисконсульт холдинга граф Андрей Иванович Остерман окончательно занемог. Старого интригана свалил жесточайший приступ подагры, усугубленный нервным истощением после грандиозной налоговой амнистии и списания флота. Он лежал в своих палатах, обложившись припарками, пил горькие травы и был физически не способен вести сложнейшую дипломатическую переписку с европейскими дворами, где как раз разгорался ажиотаж вокруг «пакетной акции» на руку Елизаветы Петровны.

В отсутствии Миниха и болезни Остермана генеральному директору пришлось тащить всю бумажную рутину на собственных плечах.

Именно в этот момент напряженного графика в личный кабинет Анны II ввалился бренд-амбассадор Антон Ульрих. Он сиял двумя рядами бриллиантовых пуговиц, звенел шпорами и гневно размахивал какой-то бумагой.

— Анна! Свет мой! Я требую справедливости и защиты безопасности нашего дома! — с порога заглаголал супруг, принимая воинственную позу. — Пока князь Миних льет кровь на юге, а старик Остерман кряхтит в постели, мы забыли про опаснейшего змея, который до сих пор отсиживается в Шлиссельбургской крепости!

— Антоша, я сейчас свожу баланс по закупке камня. Какого еще змея? У нас все заговорщики либо на Урале, либо в Пелыме снег гребут, — поморщилась Маша, не отрываясь от ведомости.

— Я говорю про Алексея Бестужева-Рюмина! — торжествующе объявил принц. — Про самого верного, самого хитрого и опасного пса Бирона! Этот человек годами был правой рукой курляндского упыря, ведал всеми тайными делами кабинета! Его схватили вместе с Бироном и бросили в Шлиссельбург, но приговора по нему до сих пор нет! Я требую немедленно подписать указ о его казни! На плаху его, или на дыбу, дабы вырвать всю крамолу с корнем!

Маша медленно отложила карандаш и посмотрела на мужа с тем особенным, тяжелым выражением, с каким в Люберцах смотрели на охранника, предлагавшего уволить лучшего программиста склада только за то, что тот раньше работал в конкурирующей фирме.

— Антоша, — вкрадчиво спросила государыня. — Ты зачем снова лезешь в кадровую политику компании? Мы же вроде договорились: ты режешь ленточки и улыбаешься на балах, я руковожу бизнесом.

— Но он же предатель! Он служил Бирону! — возмутился Антон Ульрих.

— Он служил генеральному директору, который на тот момент официально возглавлял предприятие и платил ему зарплату, — отрезала Маша. — В современном менеджменте это называется корпоративной этикой и исполнением должностных обязанностей. Бестужев-Рюмин двадцать лет дипломатию вел, в Копенгагене, Варшаве и Гамбурге сидел, знает всю европейскую кухню от и до. А у нас сейчас в юридическом и внешнеполитическом отделе — дыра! Остерман с подагрой слёг, работать некому!

— Ты… ты хочешь простить бироновского прихвостня?! — опешил принц.

— Я хочу провести собеседование и оценить профессиональные компетенции сотрудника, находящегося в вынужденном простое, — Маша хлопнула ладонью по столу. — Вындомский!

В дверях немедленно вырос дежурный капитан Преображенского полка.

— Немедленно послать эстафету в Шлиссельбургскую крепость! Арестанта Бестужева-Рюмина доставить в Зимний дворец. В кандалах, но живым, чистым и трезвым. А ты, Антоша, иди на плац. Там как раз новую форму для драгун привезли — проверь качество сукна и пуговиц. Это как раз твой уровень ответственности.