ГЛАВА 38.ОПТИМИЗАЦИЯ НЕПРОФИЛЬНЫХ АКТИВОВ: ЗАЧЕМ НАМ СГНИВШИЙ ФЛОТ?

Не успели высохнуть чернила на указе о строительстве Петергофских дач, как императрице пришлось заняться аудитом ещё одного гигантского наследия эпохи Петра Великого — Военно-морского флота.

На совместное заседание в Грановитую палату прибыли генерал-адмирал граф Андрей Остерман (главбух империи традиционно курировал и морские закупки) и командующий сухопутными силами, канцлер князь Миних. Остерман положил перед Машей толстенную инвентарную ведомость состояния Балтийского и Архангельского флотов, составленную инспекторами Адмиралтейства.

Маша открыла документ, начала водить пальцем по строчкам цифр, и её лицо с каждой секундой становилось всё более хмурым. На странице пестрели пометки: «Линейный корабль „Святой Александр“ — корпус сгнил на 70 %, течёт в доке», «Фрегат „Кронштадт“ — шпангоуты поражены грибком, требует полной переборки», «Галлеры балтийские — 40 единиц пришли в негодность от балтийской воды».

В торговом бизнесе Люберец действовало железное правило: если у тебя на балансе висит старый, ржавый грузовик, который больше времени проводит в автосервисе, жрёт дорогой бензин и требует постоянной замены запчастей, превышая стоимость новой машины — такой автопарк немедленно списывают в утиль или переходят на наёмный транспорт.

— Андрей Иванович… Бурхард Христофорович… — Маша подняла тяжелый взгляд на своих министров. — Вы мне можете объяснить, с финансовой и военной точки зрения, что это за чёрная дыра в нашем бюджете?

— Сие есть государев Военно-морской флот, матушка-императрица, — печально констатировал Остерман, кутаясь в шарф. — Творение рук покойного Петра Алексеевича. На строительство и содержание оного Адмиралтейство ежегодно требует до полутора миллионов рублей! А дерево у нас в Балтике сырое, вода пресная, гнилостная… Корабли, из сырого дуба рубленные, через пять-семь лет стояния в Кронштадте превращаются в труху и требуют капитального ремонта, коий стоит дороже новой постройки!

Князь Миних, как убеждённый сухопутный генерал, сочувственно зарычал басом: — Истинная правда, сударыня! Стоят эти деревянные корыта у причалов, гниют без дела, тысячу пушек на себе без пользы держат, а матросы на берегу водку пьют да от цинги мрут! А шведа мы в последнюю кампанию на суше разбили, пехотным штыком да артиллерией!

Маша отложила инвентарную ведомость и сложила руки на столе. Пришло время принять ещё одно непопулярное, но абсолютно необходимое стратегическое решение.

— Господа члены совета директоров, — произнесла она ледяным, спокойным тоном. — В бизнесе это называется избавление от убыточных непрофильных активов. Давайте мыслить трезво, без ложной романтики. Россия — сухопутная держава. Наша сила, наша основная ресурсная база и наша главная зона ответственности — это необъятный континент от Польши до Тихого океана.

Она встала и подошла к большой карте мира, висящей на стене кабинета: — Зачем нам сейчас тягаться в открытом океане с владычицей морей — Англией, или с французами и голландцами? У них там глобальные торговые империи, колонии в Америке и Индии, им океанский флот жизненно необходим для бизнеса. А нам зачем держать тридцать гниющих линейных монстров в луже Балтийского моря? Чтобы раз в десять лет показать их шведу и снова ставить на ремонт? Это экономический бред!

— И каково же будет высочайшее решение? — затаил дыхание Остерман.

— Флот сгнил? Пустить на дрова! — припечатала Анна II. — Оглашается приказ по Адмиралтейству! Провести тотальную инвентаризацию всех судов в Кронштадте, Ревеле и Архангельске. Всё, что сгнило больше чем на треть — немедленно списать с баланса! Разобрать! Годную древесину пустить на строительство тех самых дач в Петергофе и на отопление казарм, негодную — раздать населению на дрова!

Миних от восторга аж крякнул, ударив кулаком по ладони: — Вот это по-хозяйски! А пушки? Куда ж тысячу отличных медных и чугунных корабельных стволов девать прикажешь, матушка? Неужто в переплавку?

— Ни в коем случае! Пушки — это наш главный капитал! — Маша повернулась к фельдмаршалу, и в её глазах зажёгся стратегический огонь. — Мы меняем саму концепцию обороны наших морских границ! Вместо того чтобы строить дорогие, гниющие плавучие крепости, мы строим бастионы с пушками!

Она подошла к карте Балтийского побережья и начала решительно тыкать пальцем в ключевые точки: — Кронштадт, Выборг, Ревель, Рига, Архангельск! Везде мы возводим мощные, современные каменные и земляные форты и береговые батареи! Снимаем пушки со списанных кораблей и ставим их на эти бастионы! Камень, земля и чугунные стволы не сгниют от сырости! Они будут стоять сто лет! Ни один вражеский флот — ни шведский, ни британский — не сможет подойти к нашим портам, потому что мы расстреляем их корыта с берега прямой наводкой из тяжёлых крепостных орудий! Это надёжно, это несокрушимо и это в десять раз дешевле в обслуживании!

Остерман судорожно записывал концепцию береговой обороны. По сметным расчётам, отказ от постоянного обновления океанского линейного флота в пользу стационарных фортов экономил государству до миллиона рублей серебром ежегодно — колоссальные деньги, которые можно было пустить на развитие дорог, мануфактур и перевооружение сухопутной армии Миниха.

— А как же торговля-с? — уточнил дотошный главбух. — Как же охрана купеческих караванов от пиратов и каперов? Всё ж таки лёгкие корабли для патруля нужны…

— Нужны, — согласилась Маша. — Оставим на Балтике десяток быстрых фрегатов, галеры для мелководья и таможенные катера. Этого для локальной полиции хватит за глаза. А если нам вдруг понадобятся серьёзные боевые корабли для какой-нибудь конкретной разовой операции… То корабли купим у англичан. Или арендуем!

Маша хитро подмигнула своему министру иностранных дел: — Подумай, Андрей Иванович, какой это великолепный дипломатический ход! Что больше всего беспокоит в Лондоне британский парламент и короля Горга? Рост чужих военно-морских флотов! А мы официально заявляем: «Россия отказывается от конкуренции на океанах! Мы сухопутная империя!». Лондон будет в восторге! Мы снимем любое напряжение с Англией, заключим с ними самый выгодный торговый договор, а в качестве приятного бонуса скажем: «Если нам понадобятся корабли, мы будем заказывать их на ваших английских верфях!». Нам их много не надобно, но англичане получат прибыль и станут нашими лучшими лоббистами в Европе! Win-win!

Миних и Остерман переглянулись. В комнате стояла тишина, нарушаемая только скрипом пера подьячего, записывавшего тезисы реформы.

Кассирша из Люберец в очередной раз переиграла всю европейскую политику. Вместо убыточных понтов и гниющих деревянных амбиций, она строила вокруг России каменный, непреодолимый артиллерийский щит, экономила миллионы в бюджет, превращала главного мирового гегемона (Англию) из потенциального врага в заинтересованного партнёра, а за счёт освободившихся средств готовилась превратить свои загородные резиденции и сухопутные войска в абсолютный шедевр эффективности.