ГЛАВА 21.ОПЕРАЦИЯ «СУХОЙ ЗАКОН» И ВНЕЗАПНАЯ ПРОВЕРКА РОСПОТРЕБНАДЗОРА

Разгром интендантской мафии наполнил казну и обеспечил армию Миниха на финском фронте всем необходимым, но у Маши из Люберец профессиональное чутье продолжало тревожно пищать, как рамка металлодетектора на выходе из торгового зала.

Внешний враг в лице шведов получал штыковые оплеухи в лесах Карелии, центральный офис в Сенате работал по часам и дрожал от слова «Урал», но под боком, в Преображенской слободе, снова намечалась несанкционированная промо-акция от конкурентов.

Менгден, чья шпионская сеть из прачек и истопников теперь работала эффективнее, чем вся хваленая Тайная канцелярия Остермана, принесла новую сводку.

— Ваше Императорское Высочество, — докладывала фрейлина, раскладывая перед Машей нарисованную от руки карту питейных заведений вокруг солдатских казарм. — Французы сменили тактику. После того как вы выдали гвардии премию золотом и увеличили паёк, маркиз де Шетарди понял: в лоб солдат не купишь. Поэтому они через лейб-медика Лестока открыли систему бесплатного абонемента в пяти окрестных кабаках.

— Это как? — прищурилась Маша, отрываясь от сметы на закупку корабельного леса. — Безлимитный бар за счет версальского спонсора?

— Именно так-с! — кивнула Доротея, тыкая пальцем в точки на карте: «Красный петух», «У трёх медведей», «Пьяная пушка», «Слободской питейный дом» и «Финская чарка». — Лесток заносит целовальникам и кабатчикам тяжелые кошели с французским серебром. Солдаты приходят вечером после муштры, а им наливают чарку за чаркой без денег! Приговаривают при этом: «Пейте, служивые, за здоровье матушки Елизаветы Петровны! Она дщерь Петра Великого, она солдат любит, а немка Анна на вас только экономит!». Гвардейцы народ простой: на халяву пьют, размякают, снова начинают в курилках бузотерить!

Маша со стуком закрыла чернильницу. В её глазах зажегся холодный, беспощадный огонь директора сети, узнавшего, что прямо на парковке гипермаркета кто-то развернул палатку с левой, беспошлинной водкой и переманивает персонал.

— Золотое правило розницы: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а бесплатная сивуха — только при подготовке рейдерского захвата, — ледяным тоном произнесла Маша. — Антон!

Дверь приемной с треском распахнулась, и на пороге вырос Антон Ульрих в парадных ботфортах. В отсутствие Миниха принц чувствовал себя главным защитником отечества и таскал на перевязи шпагу такой длины, что периодически цеплялся ею за дверные косяки.

— Я здесь, Анна! Шведы высадились в Кронштадте?! Кавалерию в ружье?!

— Кавалерию оставить в стойле. Мы проводим санитарно-эпидемиологический рейд по злачным местам, — скомандовала Маша, поднимаясь с кресла. — Бери капитана Вындомского, взвод преображенцев покрепче и топоры. С сегодняшнего дня в Преображенской и Семеновской слободах объявляется операция «Сухой закон»!

Через час вокруг солдатким кабаков закипела грандиозная работа, какой Петербург не видел со времен петровских ассамблей.

В питейный дом «Красный петух», где в полутьме и дыму уже заседали полтора десятка гренадер в ожидании бесплатного французского угощения, ворвалась ударная инспекция во главе с лично Правительницей.

Хозяин кабака, пузатый купец Ерофей, при виде золотых эполет Генералиссимуса и соболиной шубы Маши помертвел и уронил поднос с оловянными чарками.

— СЭС вызывает? — громко, на всю таверну спросила Маша, обводя помещение взглядом профессионального ревизора Роспотребнадзора. — Что за антисанитария на вверенной территории? В помещении воняет кислой капустой, перегаром и французской изменой! Капитан Вындомский, взять пробы товара!

Гвардейский капитан, не мигая, подошел к огромной дубовой бочке, из которой Ерофей наливал «бесплатное» угощение, зачерпнул ковшом мутную, сизую жидкость, понюхал и выплеснул на пол. Жидкость зашипела на грязных досках, оставляя маслянистый, ядовитый след.

— Сивуха, Ваше Высочество! — рявкнул Вындомский. — Разведена болотной водой из Фонтанки, сдобрена беленой и дешевым кабацким зельем для скорого опьянения! От такой паленки у солдат к утру кишки в узел завяжутся и руки дрожать будут!

Гренадеры, сидевшие за лавками, угрюмо переглянулись и начали медленно подниматься. Они любили выпить, но травить себя болотной гнилью в их планы не входило.

— Вот чем вас конкуренты потчуют, бойцы! — звонко обратилась к солдатам Маша. — Бесплатное зелье, чтобы разум вам затуманить и под монастырь подвести! Хозяина — в кутузку! Бочки — на улицу и вдребезги!

По приказу капитана солдаты с наслаждением выкатили на мостовую десяток тяжелых бочек с «французской» сивухой и ударили по ним обухами топоров. По грязной мостовой потекли вонючие алкогольные реки. На двери «Красного петуха» легла тяжелая сургучная печать с императорским орлом и предписанием: «Закрыто навечно за антисанитарию, продажу паленого зелья и вредительство государевой гвардии».

К вечеру та же участь постигла все пять заведений из списка Лестока. Кабатчиков, купленных на французские дукаты, связанными бросили в подводы и отправили на каторгу в Сибирь чистить снег.

Когда вечером после учений гвардейцы по привычке потянулись в слободку за бесплатной выпивкой, их встретили наглухо заколоченные ставни, караульные пикеты и объявление от дирекции сети:

«Питейные дома закрыты ввиду выявления ядовитой паленой водки от супостатов. Взамен того, по указу Правительницы, каждому солдату гвардии отпускается ежедневно из казенных складов по чарке очищенного, отборного хлебного вина двойной перегонки и по полфунта вяленого мяса — строго в полковых столовых!».

Попытка маркиза де Шетарди спаить охрану магазина провалилась с треском. Французские деньги были потрачены впустую, кабаки заколочены, а персонал окончательно понял: матушка Анна о солдатских желудках заботится лучше, чем любые тайные доброжелатели.