ГЛАВА 15.АУДИТ ТЕХНИЧЕСКОГО ПЕРСОНАЛА И ТАЙНЫЙ ПОДРЯД
К концу первой недели своего полновластного директората Маша окончательно убедилась в одной непреложной истине: официальная отчетность в Российской империи стоит ровно столько же, сколько накладная от проворовавшегося поставщика палёной водки.
Вице-канцлер Остерман ежедневно таскал ей красивые ведомости, сводки Тайной канцелярии и дипломатические реляции. Но Маша, отработавшая восемь лет за кассой в Люберцах, печёнкой чуяла — дебет с кредитом не сходится. Старый бухгалтер-лис скармливал ей только те цифры и факты, которые были выгодны лично ему, аккуратно зачищая «проблемные зоны» в отчетах.
— Доротея! — позвала Маша фрейлину поздним вечером, когда дворец погрузился в сонную тишину. — Скажи мне как на духу: когда у тебя дома, в имении, пропадает серебряная ложка или кто-то из гостей тайно крутит роман с чужой женой, у кого ты узнаешь правду? У управляющего или у старого деда-сторожа?
Менгден, уже освоившаяся в роли начальника неформального отдела кадров, заговорщицки хихикнула: — Известно у кого, Ваше Императорское Высочество! У сторожа, у прачки да у кухарки. Управляющий соврет, дабы свое недосмотрение скрыть, а эти всё видят, всё слышат, а их самих никто за людей не считает.
— Вот именно! — Маша щелкнула пальцами. — В любом гипермаркете главная база данных (CRM-система) хранится не у начальника охраны, а у тёти Вали со шваброй и у грузчиков на рампе. Официальный ЧОП Остермана работает на самого Остермана. А мне нужна своя, независимая служба качества. Из тех, кого «благородные господа» в упор не замечают.
Так в подсобных помещениях Зимнего дворца, в маленькой комнате рядом с королевскими гладильными, открылся самый засекреченный в империи пункт приема информации.
Технология процесса была отработана до автоматизма. Менгден, пользуясь связями среди дворцовой челяди, находила «нужных» людей из обслуги высшей знати и иностранных посольств. По ночам, через черную кухонную лестницу, их по одному приводили к Правительнице.
Маша сидела за простым дощатым столом, без парика и фижм, в обычном шерстяном платье, и проводила персональный аудит. Перед ней лежала пустая тетрадь, а рядом стоял массивный сундучок, доверху наполненный новенькими, звенящими серебряными рублями.
Первой в кабинет втянули запуганную до полусмерти прачку из богатого дома князей Черкасских. Женщина плюхнулась на колени, дрожа как осиновый лист.
— Встань, милая, встань, — простым, человеческим голосом сказала Маша, жестом приказывая Юлиане подать гостье чашку горячего чая. — Никто тебя здесь сечь не будет. Я тебя как работник работника спрашиваю: что в господском доме делается? О чем господа за столом говорят, когда думают, что вокруг только глухая мебель стоит?
Прачка, обалдев от того, что сама государыня с ней как со старшей по подъезду разговаривает, глотнула чая и разразилась откровениями: — Ох, матушка-государыня… Князь-то наш, старый хрыч, третью ночь не спит. Всё бумажки какие-то жжет в камине. А третьего дня к нему посланец от аглинского посла прибегал, тайно, через черный ход. Я как раз белье замоченное несла, слышу — спорят! Князь кричит: «Не можем мы сейчас гвардию против Миниха подбить, солдаты государыне прикормлены, за серебряный рубль глотку перегрызут!»
— Та-а-ак… — протянула Маша, делая пометку в тетради: «Черкасский — лоббирует интересы Британии, боится нашего ЧОПа, держим под наблюдением». — Молодчина. Вот тебе премия за бдительность и лояльность к бренду.
Маша лично достала из сундучка увесистый серебряный рубль и вложила его прямо в натруженную, шершавую ладонь прачки. Для простой бабы в XVIII веке это были огромные деньги — месячный заработок! Прачка залилась слезами восторга, готовая отныне носить государыне донесения хоть каждый день.
Следующим был истопник из особняка французского посольства. Помятый мужичок с перемазанным сажей лицом рассказал такое, от чего у Маши глаза сузились в две ледяные щели.
— Посол-то ихний, маркиз Шетарди, совсем с глузду съехал, Ваше Высочество, — докладывал истопник, бережно пряча подаренный рубль за пазуху. — Каждую ночь с вице-канцлером нашим, с графом Остерманом, через доверенных писцов записочками перебрасывается. Я золу из камина выгребал, клочок недожженный нашел… Там по-французски писано, да писец наш дворовый перевел: мол, «фельдмаршала Миниха надо срочно от государыни отсечь, иначе Франция нам денег не даст».
— Значит, Остерман ведет двойную бухгалтерию и сливает инсайд конкурентам… — мрачно резюмировала Маша. — Спасибо, мастер. Работайте дальше. Если услышишь слово «переворот» или увидишь, что пакуют чемоданы — сразу к Доротее. Оплата по двойному тарифу!
За неделю этот «технический аудит» дал Маше полную, кристально чистую карту скрытых интриг Петербурга. Она знала, кто из сенаторов берет взятки борзыми щенками, кто из дипломатов спит с горничными своих конкурентов, и главное — что вокруг её союза с Минихом начинает сжиматься кольцо.