POV Фелиция Харди.

Тяжелая дверца швейцарского сейфа поддалась с едва слышным, почти интимным щелчком. Фелиция плавно опустилась на одно колено. Лунный свет, льющийся сквозь панорамные окна пентхауса, выхватил из мрака россыпь бриллиантов и стопки хрустящих, туго перетянутых банковскими лентами купюр.

Затянутые в тонкую кожу пальцы порхали над чужим богатством с филигранной точностью. Было в этом нечто глубоко поэтичное — забирать у тех, кто прячет свои сокровища за стеклом и сталью, свято веря в собственную неуязвимость.

Пересыпая драгоценности в рюкзак, Харди поймала свое отражение на полированной поверхности металла. Черный комбинезон сидел как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб натренированного тела. Провокационный вырез и белоснежная опушка добавляли образу театрального гламура, но на деле каждая деталь костюма оставалась строго функциональной. Ничто не стесняло движений, ничто не мешало ей быть безупречной.

«Всегда будь лучшей в том, что делаешь, Фелиция. Иначе не стоит и начинать».

Слова отца всплыли в памяти непрошеным, но до боли родным эхом. Уолтер Харди, величайший вор своего времени, известный в узких кругах как «Кот». Она обожала его с той слепой, отчаянной преданностью, на которую способна только маленькая девочка. А потом он просто исчез. Мать с каменным лицом сообщила, что папа погиб в авиакатастрофе, и долгие годы Фелиция жила с этой зияющей пустотой внутри, пока правда не вскрыла старые раны.

Ее отец не разбивался. Он гнил в тюрьме строгого режима, пока Лидия Харди методично вымарывала его имя из их жизни.

Узнав это, девушка не стала бить посуду или устраивать истерик. Она сделала единственный логичный для себя выбор — решила стать его наследием. Месяцы и годы изнурительных тренировок слились в одну бесконечную череду синяков, растяжений и стертых в кровь пальцев. Фелиция маниакально изучала устройство сложнейших замков, доводила до абсолюта акробатику и осваивала смертоносные приемы, превращая свое тело в идеальный инструмент.

Ее дебют в роли Черной Кошки должен был стать триумфом, она проникла в тюрьму, чтобы вытащить Уолтера из камеры смертников. Но судьба всегда отличалась паршивым чувством юмора. Отец умер вскоре после ее появления, оставив дочь наедине с холодным миром, разрушенными иллюзиями и матерью, чья ложь навсегда возвела между ними глухую стену отчуждения.

Переезд в Нью-Йорк стал попыткой начать с чистого листа, построить собственную империю теней. Официально Фелиция убеждала себя, что после переезда им с Лидией просто нужны были средства на поддержание привычного уровня жизни. Но если быть до конца честной… деньги всегда оставались лишь приятным бонусом.

Затянув ремни потяжелевшего рюкзака, Харди плавно поднялась на ноги.

Главной причиной был адреналин. Только здесь, балансируя на карнизе пятидесятого этажа, она чувствовала себя по-настоящему живой. Маска Черной Кошки дарила пьянящую свободу от прошлого, от чужой лжи и гнетущего одиночества.

Шагнув к распахнутой створке, воровка бросила последний взгляд на разграбленный кабинет, мысленно послала воздушный поцелуй его беспечному владельцу и растворилась в ночной прохладе. Ветер мгновенно подхватил пепельно-белые волосы, взъерошив опушку комбинезона.

Нью-Йорк расстелился внизу морем мерцающих огней. Оттолкнувшись от парапета, Фелиция полетела над бездной, упиваясь коротким мгновением невесомости. Прыжок с использованием крюка, и идеальное приземление с перекатом на соседнюю крышу, легкая пробежка по краю вентиляционной шахты… В ее движениях сквозила кошачья пластика, каждое сокращение мышц приносило чистую, незамутненную радость.

Она уже прикинула маршрут через узкий переулок, когда внутренний инстинкт — то самое пресловутое кошачье чутье, не раз спасавшее ей жизнь, — вдруг взвыл пожарной сиреной. Воздух впереди показался неестественно плотным.

Фелиция резко затормозила, плавно развернулась на носках и замерла.

Путь к отступлению преграждала высокая, массивная фигура, словно сотканная из самой темноты. Неизвестный стоял в обманчиво расслабленной позе, но от него за версту несло сокрушительной угрозой. Матово-черный тактический костюм облегал внушительную мускулатуру, композитные пластины брони поглощали свет далеких неоновых вывесок, а лицо полностью скрывал гладкий шлем с темным визором. Это был не обычный уличный мститель в цветастом трико и уж точно не рядовой коп. На ее пути выросла профессиональная машина для убийства.

Сердце пропустило удар, предательски ускорив ритм, но Черная Кошка не позволила ни единому мускулу дрогнуть. Годы тренировок въелись в подкорку: если чувствуешь страх — улыбайся шире.

Она плавно выпрямилась, демонстративно перенесла вес на одну ногу, изящно отставив бедро, и положила ладонь на талию.

— Знаешь, красавчик, — голос прозвучал с мягкой, мурлыкающей хрипотцой, идеально маскирующей внутреннюю тревогу, — обычно мужчины приглашают меня на ужин, прежде чем поджидать в темных переулках. Или в твоем клубе по интересам не принято снимать шлем при виде дамы?

Девушка не спускала глаз с его глухого визора, лихорадочно просчитывая варианты отхода. Если он сделает хотя бы одно резкое движение, придется пускать в ход когти. И инстинкты буквально кричали Фелиции: эта драка легкой не будет.

* * *

Я бесшумно опустился на гравийную крошку крыши, массивной тенью перекрывая единственный безопасный маршрут к отступлению. Черная Кошка затормозила с такой пугающей грацией, словно законы инерции писали не для нее.

Она замерла в десятке шагов, и теперь я мог разглядеть знаменитую воровку в деталях. Вблизи Фелиция Харди выглядела еще эффектнее. Матово-черный комбинезон сидел как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб натренированного тела. Глубокий вырез, отороченный белым мехом, дерзко притягивал взгляд, контрастируя с растрепанными ветром пепельными волосами. Изящная полумаска прятала глаза, зато привлекала внимание к чувственным губам, изогнутым в обманчиво расслабленной усмешке.

Глядя, как она плавно выпрямляется, демонстративно отставляя бедро и упирая руку в бок, я мысленно усмехнулся. Эта девушка была ходячей провокацией. Ее агрессивная сексуальность работала как идеальный психологический капкан — первоклассное, отточенное оружие. Оно ослепляло и ломало противника, заставляя совершать фатальные ошибки еще до того, как тот осознает угрозу. И Фелиция, судя по ее позе, владела этим арсеналом ничуть не хуже, чем навыками взлома защищенных сейфов.

— Знаешь, красавчик, — ее мурлыкающий, с легкой хрипотцой голос нарушил гулкую тишину ночного города, — обычно мужчины приглашают меня на ужин, прежде чем поджидать в темноте. Или в твоем клубе по интересам не принято снимать шлем при виде дамы?

Она играла свою роль безукоризненно, транслируя беззаботный флирт, но мои усиленные чувства безошибочно улавливали микроскопическое напряжение в ее мышцах. Кошка была готова выпустить когти в любую секунду.

— Ужин подразумевает хотя бы минимальный уровень доверия, Фелиция, — мой голос прозвучал сквозь вокодер сухим, синтетическим баритоном.

Я специально назвал ее по имени, с удовлетворением отмечая, как едва заметно дрогнули ее плечи. Инкогнито было сорвано с первых же секунд. И я был рад, что угадал с тем кто все таки скрывается под маской.

— А я не привык доверять тем, кто только что выпотрошил чужой пентхаус и теперь технично пытается отвлечь меня своим безупречным декольте, — я медленно сделал шаг вперед, не давая ей перехватить инициативу в этом негласном танце хищников. — И шлем я снимать не стану это совершенно не поможет к романтическим беседам на крышах.

Губы девушки изогнулись в мастерски сыгранной полуулыбке, выражающей легкое недоумение. Она склонила голову набок, хлопнув ресницами сквозь прорези маски.

— Фелиция? Боюсь, ты ошибся крышей, здоровяк. Понятия не имею, о ком ты, — ее тон оставался мурлыкающим, с легкой насмешкой. — Но если эта загадочная особа умудрилась разбить твое каменное сердце, я готова утешить… за скромную плату. Можем даже обсудить скидку, учитывая твои впечатляющие габариты.

Я тихо рассмеялся. Вокодер шлема исказил звук, превратив его в сухой металлический скрежет.

— Дешевый театр, Кошка. Слишком дешевый для воровки твоего уровня, — я скрестил руки на груди. — Я знаю о тебе всё. Кто ты, ради чего нацепила этот костюм, и кем был твой отец Фелиция Харди. Так что давай обойдемся без сказок.

Упоминание отца сработало как тумблер. Показная расслабленность слетела с нее в долю секунды, обнажив чистую, концентрированную ярость.

Она бросилась вперед. Первый удар был безупречным: хлесткий выпад ногой с разворота, нацеленный точно в горло — туда, где стык композитных броневых пластин наиболее уязвим. Для обычного тренированного человека этот удар стал бы фатальным. Но для моего организма, перестроенного сывороткой и бесконечными адаптациями, Кошка двигалась недопустимо медленно.

Я не стал уворачиваться. Просто поднял предплечье, принимая удар. Раздался глухой стук. Фелиция сквозь зубы втянула воздух, почувствовав, как ее голень впечаталась в нечто, превосходящее по плотности бетонную балку. Но даже не подумала остановиться.

На меня обрушился шквал ударов. Локти, колени, кулаки — девушка пустила в ход весь свой арсенал, демонстрируя блестящую акробатику и звериную агрессию. Я не контратаковал. Просто стоял на месте, лениво отводя каждый выпад открытой ладонью или минимальным смещением корпуса. Мне нужно было не покалечить воровку, а наглядно, без лишних слов продемонстрировать пропасть между нашими возможностями.

После очередного заблокированного удара, от которого моя рука не дрогнула ни на миллиметр, в глазах Харди мелькнуло отчетливое понимание, физически эту стену не пробить.

Осознав тщетность грубой силы, Кошка резко разорвала дистанцию идеальным двойным сальто назад. В тот же миг ее рука скользнула к поясу. В визор полетела пара увесистых дымовых шашек и самодельная светошумовая граната — отчаянная попытка ослепить меня и выиграть секунду. Одновременно Фелиция выстрелила из встроенного в браслет крюка, целясь в пожарную лестницу соседнего здания, чтобы разорвать дистанцию и раствориться в темноте.

Трюк был хорош. Но до боли предсказуем.

Позволив вспышке осветить ночную крышу и дымовой гранате рассеять густой дым, я рванул вперед. Сократив дистанцию быстрее, чем она успела моргнуть, я намертво перехватил натянутый, звенящий трос ее крюка.

Фелиция уже оторвалась от парапета, готовясь уйти в спасительный полет над ночной улицей. Я просто намотал кевларовую нить на кулак и резко дернул на себя. Девушка глухо вскрикнула, потеряв опору в воздухе, описала обратную дугу и приземлилась прямо в мои подставленные руки, оказавшись зажатой в стальном захвате.

Поняв, что грубая сила абсолютно бесполезна и вырваться из стального капкана не выйдет, Фелиция мгновенно сменила тактику. Звериная агрессия в ее движениях уступила место текучей, обволакивающей мягкости. Она не стала биться в истерике или угрожать. Вместо этого Кошка томно выдохнула и, словно лишившись костей, подалась вперед, всем своим потрясающим, гибким телом плотно прижимаясь к композитной броне моего костюма.

— Ого… А ты, оказывается, любишь играть по-жесткому, здоровяк? — ее голос превратился в бархатный, провокационный шепот, обжигающий слух даже сквозь аудиофильтры шлема.

Она медленно, по-кошачьи изящно провела ладонями в черных перчатках по моей груди, поднимаясь к шее, и ее пальцы дерзко легли на фиксаторы шлема, намереваясь его сорвать.

Признаюсь честно: выдержать этот напор стоило колоссальных усилий. Одно дело — хладнокровно отбивать удары, и совершенно другое — ощущать, как к тебе вплотную прижимается одна из самых желанных женщин этого мира, источая пьянящий аромат дорогого парфюма, смешанного с адреналином. Моя физиология, несмотря на все мутации и ментальный контроль, закономерно взбунтовалась, требуя поддаться первобытным инстинктам. Я балансировал на самой тонкой грани фола, сжимая челюсти так, что едва не крошилась эмаль. Противостоять ее чарам в такой близости было настоящей пыткой.

Прежде чем ее пальцы успели нащупать замки, я мысленно отдал команду нейроинтерфейсу. Лицевая пластина с тихим гидравлическим шипением отъехала вверх, открывая лицо прохладному ночному ветру.

Я посмотрел прямо в ее расширившиеся от неожиданности глаза, скрытые за изящной маской-домино. Воздух между нами искрил от повисшего, почти осязаемого сексуального напряжения, но мой взгляд оставался холодным, как арктический лед. Я позволил ей увидеть, что ее абсолютное оружие дало осечку: я оценил ее красоту, но не сломался под ее тяжестью.

— Твои фокусы здесь не сработают, Фелиция, — ровно произнес я, не разжимая объятий, но и не позволяя ситуации перейти черту. — Хотя, должен признать, попытка засчитана.

В ее взгляде мелькнуло неподдельное замешательство. Она привыкла, что мужчины в ее присутствии либо превращаются в пускающих слюни идиотов, либо теряют бдительность, ослепленные ее красотой. Моя абсолютная непробиваемость ломала все шаблоны.

— Если ты не собираешься сдавать меня копам и не поддаешься на уговоры… тогда чего ты хочешь? — Черная Кошка слегка отстранилась. Голос потерял мурлыкающие нотки, сменившись настороженным любопытством профессионала. — Решил сам забрать камушки?

— Мне абсолютно плевать на украденные тобой бриллианты какого-то зажравшегося толстосума из Верхнего Ист-Сайда. Можешь оставить этот улов себе, — я разжал руки, позволяя ей сделать шаг назад и восстановить личное пространство. — Мне нужно нечто гораздо более ценное. Мне нужна ты.

Фелиция непонимающе нахмурилась, инстинктивно поправляя лямку тяжелого рюкзака.

— Нью-Йорк меняется, Фелиция. И скоро здесь начнут происходить вещи, к которым обычные спецслужбы не готовы, — я сунул руку в скрытый карман разгрузочного жилета. — Мне нужен человек, способный проскользнуть через любую систему безопасности. Тот, кто может достать информацию, чертежи или нужный предмет оттуда, куда заказан путь правительственным агентам. Идеальный теневой информатор и специалист по проникновению. Взамен я предлагаю тебе полную неприкосновенность от закона и зарплату, размер которой заставит тебя забыть о необходимости лазить по чужим сейфам ради выживания. Поверь, с деньгами у меня проблем нет.

Кошка смотрела на меня в полнейшем ступоре. За одну ночь ее мир перевернулся с ног на голову, вместо ареста или жестокой драки за добычу она получила предложение о работе от человека, который легко превзошел ее физически и оказался невосприимчив к ее соблазнам. Это интриговало ее не меньше, чем пугало.

— Ты сумасшедший, — выдохнула она, не скрывая нервной усмешки. — Предлагаешь воровке оклад и соцпакет?

— Я предлагаю тебе свободу делать то, что ты любишь, без риска закончить свои дни в соседней камере с отцом, — жестко парировал я, вытаскивая из кармана старый, неприметный кнопочный телефон.

Я бросил аппарат ей. Фелиция поймала его рефлекторным, изящным движением.

— Я не жду ответа прямо сейчас. Такие решения не принимаются на краю крыши с награбленным за спиной, — я сделал шаг назад, растворяясь в густой тени вентиляционной башни. Забрало шлема снова опустилось, скрывая мое лицо. — У тебя есть время подумать. Если решишь, что работа в высшей лиге тебе по зубам — номер в записной книжке. До встречи, Черная Кошка.

Не дожидаясь ее реакции, я развернулся и, оттолкнувшись от парапета, бесшумным силуэтом скользнул в темноту, оставляя одну из самых опасных и притягательных женщин Нью-Йорка в состоянии глубочайшего когнитивного диссонанса.