Хотя до концентрированного призыва оставалось всего ничего, лежать на голом полу пустого дома и гипнотизировать потолок я не собирался. Энергия внутри вибрировала, напоминая о скором событии, но встречать его хотелось во всеоружии и с надежным тылом. Дни финального ожидания слились в череду бытовых хлопот, которые, на удивление, отлично помогали отвлечься от нарастающего зуда на подкорке.

Начал я с колес. Жить в пригороде без машины — сомнительное удовольствие, а полагаться на такси при моей специфической «работе» — верх легкомыслия. В крупном дилерском центре прилизанный менеджер поперхнулся корпоративным кофе, когда я, не снимая темных очков, ткнул пальцем в матово-черный Ford F-150 Raptor в топовой комплектации. Этот массивный, агрессивный пикап выглядел как легкий броневик и идеально подходил под мои запросы. Никаких долгих тест-драйвов или нудного обсуждения цвета обивки. Я просто оформил прямой перевод со счета, забрал ключи и выкатил зверя на улицу под утробный рык форсированного движка.

Переезд из казенного лофта Щ.И.Т. а занял от силы полчаса. Грузчики мне даром были не нужны, да и перетаскивать особо оказалось нечего. У меня не скопилось ни фамильного фарфора, ни громоздкой мебели. Все пожитки легко уместились в две безразмерные спортивные сумки, немного гражданской одежды, пара заначек с наличностью и личный арсенал, который я совершенно не собирался оставлять Фьюри на ответственное хранение. Выразительно показав средний палец вентиляционной решетке под потолком, где стопроцентно пряталась скрытая камера, я закинул вещи в кузов пикапа и с легким сердцем рванул в пригород.

Новый дом встретил меня запахом дорогой древесины и гулкой пустотой. Последующие дни я методично раскидывал коробки, принимал доставку базовой мебели и обходил периметр участка, прикидывая слепые зоны для будущих скрытых камер и датчиков движения. Одноглазый параноик наверняка уже в курсе моей покупки, так что визит незваных гостей — лишь вопрос времени. К этому нужно быть готовым заранее.

Но вся бытовая суета мгновенно отошла на второй план, когда наступил четвертый день.

С самого утра воздух вокруг казался неестественно густым, словно перед грозой. Та самая невидимая струна внутри натянулась до звенящего предела и вдруг лопнула, окатив тело горячей волной чистой, концентрированной силы. Сингулярность заполнила шкалу до краев. Сто процентов.

Бросив неразобранную коробку, я спустился в цоколь. Толстые бетонные стены дышали приятной прохладой, наглухо отрезая меня от внешнего мира. Никаких отсрочек.

Момент настал.

Я потер ладони, сбрасывая фантомное напряжение с мышц. Хватит с меня мусора ранга F и дурацких лотерей. Пришло время вытащить нормальный, серьезный козырь.

— Система, — произнес я вслух, чувствуя, как от предвкушения пересохло горло. — Активировать концентрированный призыв.

Система откликнулась мгновенно, высвобождая всю накопленную энергию для одного-единственного, но невероятно важного броска.

Виртуальная рулетка бешено закрутилась, сливая голографические символы в сплошную размытую полосу. Мой пульс ускорился, отбивая глухую дробь о ребра. Затем рулетка начала замедлять ход, тяжело отщелкивая невидимые деления. Символы мелькали всё реже и реже, пока Система не издала торжественный перезвон, озарив полумрак бетонного бункера ослепительной вспышкой.

В голове мелодично прозвенел системный колокольчик, и перед внутренним взором развернулось долгожданное полупрозрачное окно интерфейса с результатами призыва…

Символы мелькали всё реже и, наконец, замерли с тяжелым металлическим щелчком, выплюнув из виртуальной воронки ослепительно-золотую искру.

Она зависла перед моим лицом, пульсируя густым, почти осязаемым светом, а затем интерфейс равнодушно развернул передо мной перечень характеристик.

Ослепительное золотое сияние затопило прохладный бетонный цоколь, заставив меня рефлекторно прищуриться.

Энергия, копившаяся так долго, выгорела без остатка. Я затаил дыхание, вглядываясь в единственную строчку, ради которой стоило всё это ожидание.

[A] — Солидарность Страдания

Тип: Навык (Связующий)

Lore: Запретное искусство из миров, где целители считались мучениками. Этот навык создает невидимый эфирный мост между вами и раненым.

Эффект: Позволяет мгновенно перекачать 50 % повреждений союзника на себя или распределить их поровну. Вы буквально забираете чужую физическую боль, спасая жизнь ценой своего комфорта.

Я несколько раз перечитал светящиеся буквы, чувствуя, как адреналиновый кураж медленно сменяется глухим, откровенным недоумением.

Мученики? Спасение чужих жизней ценой собственного комфорта? Я тяжело привалился к бетонной стене, не скрывая кривой усмешки. Система, видимо, обладала весьма специфическим чувством юмора, решив на досуге вылепить из меня эталонного паладина. Я — теневой ликвидатор Щ.И.Т.а. Парень, который голыми руками проламывает грудные клетки боевикам Гидры и метает куски арматуры, как артиллерийские снаряды. Мне нужен был инструмент разрушения, ультимативный козырь для зачистки территорий или абсолютный щит, а не сомнительная привилегия добровольно подставлять спину под чужие плети.

Я уже собирался раздраженно смахнуть интерфейс, проклиная слепой рандом, как вдруг в голове с отчетливым щелчком сошлись две переменные.

Взгляд снова зацепился за слово «повреждения». Не просто физические раны от пуль или клинков, а вообще любые повреждения. Осознание ударило током, пугая простотой и эффективностью внезапной догадки.

Моя «Абсолютная Адаптация» и эта «Солидарность Страдания».

Если в разгар будущей бойни — будь то вторжение инопланетян или выходка очередного сумасшедшего бога — кто-то из моих союзников попадет под удар неизвестной магии, токсина или космической энергии, этот навык позволит мне мгновенно забрать половину смертельного урона. Для обычного человека или даже суперсолдата это стало бы актом красивого, но бессмысленного самоубийства.

Но только не для меня.

Поглотив чужую боль и чужеродную энергию, мой организм немедленно запустит протокол эволюции. Я адаптируюсь к угрозе, выработав абсолютный иммунитет, а союзник гарантированно останется жив. Это не навык мученика. Это идеальный, по-настоящему читерский механизм бесконечного симбиоза. Система не издевалась — она только что вручила мне ключ к выживанию всей будущей команды Мстителей и заодно идеальный стимулятор для прокачки моей собственной неуязвимости.

Следом пришла еще одна мысль, от которой на губах заиграла предвкушающая ухмылка. Чарльз Ксавье. Есть человек, которому эта способность может перевернуть жизнь не в гипотетическом будущем, а прямо сейчас.

Если эфирный мост способен перекачивать физический урон, что мешает мне разделить с Профессором его застарелую травму позвоночника? Разделить, а затем методично вытянуть ее без остатка. Моя регенерация, подстегнутая сывороткой и адаптацией, играючи переварит чужой паралич. Она восстановит поврежденные нервные связи в моем теле за считанные часы, даря лидеру мутантов реальный шанс снова встать на ноги. Вернуть Ксавье способность ходить — значит не просто отплатить добром за помощь с исцелением разума Баки, но и навсегда сделать Людей Икс своими самыми преданными должниками.

— Беру свои слова назад, — тихо произнес я в гулкую пустоту подвала и мысленно потянулся к золотой искре.

Светящаяся сфера сорвалась с виртуального экрана и мягко, почти невесомо втянулась мне в грудь. Я ожидал вспышки боли или жесткой трансформации, но вместо этого почувствовал лишь странное, обволакивающее тепло. Оно разошлось от солнечного сплетения к кончикам пальцев, словно сплетая внутри меня невидимую эфирную сеть, готовую в любой момент вырваться наружу и защитить тех, кого я назову своими соратниками. Теперь я точно знал, что смогу чувствовать их пульс и степень угрозы на совершенно ином, метафизическом уровне.

Интерфейс плавно угас. В цоколе снова воцарился привычный полумрак, нарушаемый лишь далеким шумом ветра за крошечными вентиляционными окнами.

Я медленно поднялся по ступеням на первый этаж, чувствуя себя совершенно иначе, чем полчаса назад. Ощущение неприкаянности и легкой пустоты, преследовавшее меня после переезда, исчезло без следа. Пройдя в гостиную, я окинул взглядом просторные, пока еще полупустые комнаты и подошел к панорамному окну.

Там, за плотной стеной вековых сосен, собирался с силами новый мир. Фьюри наверняка уже перекраивал бюджеты под свой проект, Старк доводил до ума новые костюмы в мастерской Малибу, а Стив Роджерс всё еще спал во льдах своей комы. Скоро им всем предстоит столкнуться с угрозами, к которым они объективно не готовы.

Я провел ладонью по прохладному стеклу. Раньше я планировал просто держаться поближе к эпицентру событий, чтобы не упустить выгоду и не стать случайной жертвой. Но теперь правила игры изменились окончательно. С новым козырем в рукаве я больше не был просто одиноким танком-разрушителем.

Я стал якорем, способным удержать этих людей на краю бездны. Осталось лишь дождаться, когда одноглазый директор решит, что время пришло, и снова потянет за ниточки. А пока можно и наведаться к Чарльзу.

Я достал из кармана зашифрованный телефон для особых контактов и набрал заученный номер. Гудки шли долго. Наконец на том конце раздался хриплый, недовольный голос:

— Особняк Ксавье. Если вы хотите впарить нам печенье или поговорить о боге, вы ошиблись дверью.

— И тебе доброго утра, Логан, — усмехнулся я. — Передай Профессору, чтобы сегодня он отменил все лекции, поездки и даже послеобеденный чай на веранде. Я буду у вас через пару часов с новостями, которые заставят его изменить планы на ближайшее десятилетие.

— Парень, Чарльз не из тех, кто… — начал было мутант, но я его перебил.

— Просто передай. Он поймет.

Дорога до Вестчестера пролетела незаметно. Когда мой внедорожник зашуршал гравием по подъездной аллее Школы для одаренных подростков, тяжелые дубовые двери уже были распахнуты. На крыльце меня ждал Логан, скрестив на груди мускулистые руки. Рядом замерла Ороро Монро, провожая меня внимательным, настороженным взглядом. Видимо, Росомаха передал просьбу дословно, и теперь преподавательский состав гадал, что за бомбу я решил сбросить на их тихую обитель на этот раз.

Мы молча прошли по просторным коридорам до кабинета директора. Чарльз Ксавье сидел за массивным столом в инвалидном кресле, перебирая бумаги. Увидев меня, он тепло улыбнулся и отложил документы.

— Рад видеть тебя, Маркус. Логан сказал, твое дело не терпит отлагательств. Что-то случилось?

— Все в порядке, Профессор, — я прошел в центр комнаты. Краем глаза отметил, что Логан и Ороро остались у дверей, явно не собираясь оставлять нас наедине. — Дело касается лично вас. Точнее, вашей старой травмы.

В кабинете повисла звенящая тишина. Ксавье слегка нахмурился, его пальцы медленно сомкнулись на подлокотниках.

— Боюсь, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь. Лучшие хирурги мира давно вынесли свой вердикт. Мой позвоночник…

— Профессор, вы же знаете, что моя мутация — это не просто физическая сила или регенерация, — мягко, но уверенно перебил я, выстраивая заранее подготовленную легенду. — Честно говоря, я сам до сих пор не до конца понимаю ее суть. Мой организм постоянно эволюционирует, адаптируясь к любым условиям. Но сегодня ночью произошел качественный скачок. Я обрел новую грань силы — способность создавать нечто вроде эфирного моста между собой и другим человеком.

Сделав паузу, чтобы дать им переварить информацию, я посмотрел Чарльзу прямо в глаза.

— Я могу забрать вашу боль. Могу перетянуть повреждения на себя, разделив эту ношу. И, учитывая мою регенерацию, то, что сломало вас, для моего тела станет лишь временным неудобством. Я пришел, чтобы поставить вас на ноги.

Ороро тихо ахнула, прикрыв рот ладонью. Логан напрягся так, что явственно хрустнули костяшки. Чарльз же остался внешне невозмутим, но воздух вокруг нас неуловимо потяжелел от мощного ментального всплеска.

— Маркус, это… невероятно благородное предложение, — голос Ксавье дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Но я вынужден отказаться. Разделять чужие увечья — противоестественно. Я живу с этим креслом долгие годы, оно стало частью меня. Я ни за что не позволю молодому человеку рисковать своим здоровьем, позвоночником и, возможно, жизнью ради моего комфорта. Это моя ноша.

— При всем уважении, Профессор, это не благородство, а упрямство, — жестко парировал я, делая шаг к столу. — Вы нужны миру не как символ страдания, а как лидер. Грядут темные времена, и Людям Икс понадобится командир, способный стоять с ними плечом к плечу. И не беспокойтесь за меня. Моя регенерация справится.

Не дожидаясь новых возражений, я подошел вплотную, положил руки ему на плечи и мысленно активировал «Солидарность Страдания».

Золотистое сияние, невидимое для обычного глаза, но явно ощутимое для присутствующих мутантов, вспыхнуло между нами. В ту же секунду мою поясницу словно пробило раскаленным ломом. Боль оказалась настолько адской и всепоглощающей, что перед глазами померкло. Навык мгновенно вытянул ровно пятьдесят процентов чудовищного, застарелого повреждения спинного мозга и обрушил этот ад на мой организм.

Я глухо зарычал сквозь стиснутые зубы. Колени подогнулись, но я устоял. Внутри уже бушевал пожар «Абсолютной Адаптации». Клетки бешено делились, разорванные нервные волокна сплетались заново, игнорируя законы биологии, выжигая паралич и возвращая мне полный контроль над телом.

— Боже мой… Маркус! — Чарльз судорожно вцепился в мои запястья. Его глаза расширились от шока. — Я… я чувствую свои бедра! Прекрати немедленно, ты убьешь себя!

— Дайте… мне… минуту, — прохрипел я, тяжело дыша.

Я уже был в полном порядке, адаптация завершила работу за пару секунд, выработав иммунитет к разрушению нервной системы. Но сейчас настал момент для чистого, неразбавленного искусства. Вспомнив пережитую секунду назад агонию, я заставил тело надрывно задрожать, искусственно сбил дыхание и вытолкнул на поверхность сознания образы запредельного истощения. Пусть лучший телепат планеты видит человека, балансирующего на грани жизни и смерти ради другого.

Выждав пару минут, пока тишина в кабинете не стала оглушающей, я с трудом сфокусировал взгляд на Чарльзе.

— Вторую… половину. Сейчас.

— Нет! Логан, оттащи его! — закричал Ксавье, но было поздно.

Я снова замкнул контакт, вбирая в себя остатки травмы. Вспышка фантомной боли оказалась мимолетной — организм уже знал, как с этим бороться. Но для зрителей я разыграл финальный акт трагедии, судорожно выдохнул, разжал пальцы и, словно лишившись костей, рухнул на колени, тяжело опершись ладонями о ворсистый ковер.

— Маркус! — Логан в два прыжка оказался рядом, подхватывая меня под мышки и не давая упасть лицом вниз. Его суровое лицо исказила неподдельная тревога. Ороро бросилась к нам, опускаясь на пол.

Я прикрыл глаза, играя роль выжатой досуха батарейки, и просто слушал.

Скрипнула кожа. Раздался неуверенный шорох ткани. А затем — тяжелые, неуклюжие, но абсолютно самостоятельные шаги.

Я приоткрыл веки. Чарльз Ксавье стоял на собственных ногах, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. По его щекам текли слезы, которых он даже не замечал. Гениальный телепат, привыкший читать чужие души, смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалась такая бездонная, сокрушительная благодарность, что мне на секунду стало даже неловко за свой спектакль.

— Ты отдал мне свою жизненную силу, — прошептал Профессор, и голос его сорвался. — Я в неоплатном долгу перед тобой, сынок. Мы все в долгу.

Логан крепче сжал мое плечо, молча кивнув, а Ороро смотрела на меня почти с благоговением. Я слабо усмехнулся, тщательно пряча торжествующий блеск в глазах за пеленой изображаемой усталости.

Спектакль удался. Теперь Люди Икс пойдут за мной куда угодно.