Пирса мы упаковали предельно быстро и без лишних сантиментов. Поначалу старик пытался сохранять мину уязвленного аристократа — даже когда Вдова защелкивала на его запястьях тяжелые магнитные браслеты. Но вся его спесь мгновенно улетучилась, стоило мне закинуть его на плечо, словно куль с картошкой. Мы загрузились в тот самый квинджет, на котором я прилетел, швырнули связанного архитектора Гидры на ребристый пол десантного отсека и рванули на временную конспиративную базу. На этот раз за штурвал сел командир экипажа, то и дело бросавший на меня дерганые, почти суеверные взгляды через монитор внутреннего наблюдения.

Фьюри ждал нас в просторном ангаре, заложив руки за спину. Его единственный глаз буравил нашу живописную процессию с такой интенсивностью, что от этого взгляда можно было прикуривать. Одноглазый мазафакер скупо кивнул Наташе и перебросился парой фраз с Колсоном, выразив нечто отдаленно напоминающее благодарность за блестяще проведенную операцию. А затем его тяжелый взгляд сфокусировался на мне.

— Отличная работа, Майерс, — произнес директор, и в его голосе не было ни капли тепла. — А теперь объясни мне, откуда у гражданского с повадками уличного вышибалы навыки пилотирования новейшего транспорта Щ.И.Т. а? И с каких пор ты закладываешь фигуры высшего пилотажа с отключенной стабилизацией?

Я пожал плечами, делая максимально невинное лицо, на которое только был способен человек, покрытый смесью чужой крови и бетонной пыли. Врать в глаза лучшему шпиону на планете всегда было гиблым делом — сродни игре в русскую рулетку.

— Видеоигры, босс. Вы даже не представляете, насколько реалистичными стали авиасимуляторы в последнее время. Да и мышечная память у меня, сами знаете, адаптируется с пугающей скоростью. Пару кнопок нажал, а дальше как-то само пошло, по наитию.

Возникла тяжелая, вязкая пауза. Фьюри так сильно стиснул челюсти, что желваки на его скулах заходили ходуном. Стоящая чуть в стороне Наташа лишь скептически выгнула бровь и едва слышно фыркнула, а Колсон внезапно крайне заинтересовался носками своих ботинок. Никто в этом ангаре не поверил ни единому моему слову. Но поскольку Пирс был доставлен живым, а квинджет вернулся без царапин, директор решил не развивать тему и просто молча указал охране на связанного пленника.

Время после штурма Мэрилендской базы полетело с бешеной скоростью, сливаясь в сплошную череду зачисток и ночных перелетов.

Гача, зараза такая, решила щелкнуть меня по носу за излишнюю самоуверенность. Где-то между третьим и четвертым рейдом я выкроил минутку покоя и активировал стандартный призыв, надеясь вытащить что-нибудь полезное для грядущих боев. Черта с два. Рулетка крутанулась, интерфейс вспыхнул, и в мой инвентарь вывалилась гора абсолютного, беспросветного мусора. Ни одного нормального навыка, ни одного стоящего предмета или усилителя. Просто горсть хлама ранга F, который годился разве что на виртуальную растопку.

Я тогда чуть не разнес кулаком бронированную переборку транспортника. Решено. Хватит с меня этих мелких подачек рандома. Буду копить энергию на «концентрированный призыв». Лучше подождать, но выбить гарантированную способность или вещь ранга B, чем снова получить цифровой плевок в лицо.

Пока я злился на рулетку, Фьюри творил настоящие чудеса дознания. Одноглазый не стал полагаться на классические сыворотки правды или методы физического воздействия. Он подключил какие-то свои жуткие, глубоко засекреченные связи — может, телепатов, может, техников с мозговыми сканерами, я не вдавался в подробности. Важен был результат. Они влезли прямо в голову Александра Пирса и выпотрошили ее до самого дна. Каждое имя, каждый пароль, координаты всех спящих ячеек и резервных счетов — всё это легло на стол директора Щ.И.Т. а аккуратным цифровым списком.

И для предателей начался сущий ад.

Фьюри вычищал Щ.И.Т. с жестокостью средневекового инквизитора. Агенты Гидры исчезали десятками, их вытаскивали из постелей, брали на рабочих местах, перехватывали в аэропортах. Я тоже не сидел на скамейке запасных — усиленный сывороткой организм работал на износ. Я вламывался в укрепленные бункеры, выбивал двери и ломал хребты тем, кто отказывался сдаваться. Мы не смогли уничтожить Гидру подчистую, слишком уж глубоко эти крысы пустили корни по всему миру. Но, поняв, что их списки раскрыты, недобитки бросили свои позиции и расползлись по самым темным норам, пытаясь спасти шкуры. Они перестали быть той глобальной, невидимой угрозой, способной диктовать условия правительствам. Теперь это была просто кучка загнанных в угол фанатиков, методичный отстрел которых стал лишь делом времени.

Именно поэтому Фьюри наконец-то дал мне отгул.

В баре на окраине Бруклина пахло кислым пивом, арахисом и дешевым табаком. Музыкальный автомат в углу хрипел каким-то старым блюзом. Я сделал большой глоток из запотевшей кружки, чувствуя, как ледяная жидкость приятно охлаждает горло.

Сидящий рядом Логан молча раздавил пустую алюминиевую банку в массивном кулаке и небрежно бросил ее на стойку. Он затянулся толстой сигарой, выпустил густое облако дыма прямо в потолок и скосил на меня глаза.

— Выглядишь паршиво, парень. Будто тебя пропустили через мясорубку, а потом заставили бежать марафон, — прохрипел мутант, кивком подзывая бармена за новой порцией.

Я усмехнулся, потирая ноющую шею. Регенерация давно залечила все физические раны, но моральная усталость никуда не делась.

— Зато кормят неплохо, Логан. Да и платят вовремя.

Он фыркнул, принимая из рук бармена свежую банку и мгновенно вскрывая ее. Пена брызнула на потертое дерево стойки. Я придвинул свою кружку поближе, наблюдая, как янтарная жидкость плещется о стеклянные стенки. Впереди было еще много работы, концентрированный призыв сам себя не совершит, а прячущиеся по щелям агенты Гидры рано или поздно начнут огрызаться. Но прямо сейчас меня это совершенно не волновало.

Прямо сейчас у меня был выходной.

Шкала энергии для концентрированного призыва медленно, но верно ползла к заветной отметке. Еще некоторое время, и я наконец-то смогу крутануть эту чертову рулетку с гарантией, что оттуда не высыпется очередной ворох бесполезного хлама. А пока сингулярность копила заряды энергии, я решил продолжить законный отпуск.

Целую неделю я откровенно пинал балду. Никаких ночных патрулей, никаких переломанных костей в подворотнях и марш-бросков по крышам. Вместо этого мы с Логаном методично уничтожали запасы крафтового пива в неприметном бруклинском баре. Этот хмурый, когтистый мужик оказался на удивление отличным собутыльником. Мы могли часами сидеть в полумраке под хриплый блюз из старого автомата, перекидываясь буквально парой фраз за весь вечер. Звон бокалов, едкий дым кубинских сигар, саркастичный хмык в ответ на мою шутку про очередную заварушку — и напряжение недавних боев отпускало само собой. Нам не требовалось трепаться о высоком, чтобы понимать друг друга.

Пару раз я выбирался за город, в поместье Чарльза. Не то чтобы меня резко потянуло на природу — просто хотелось проверить состояние Барнса. Баки выглядел заметно свежее. Темные круги под глазами посветлели, а сам он перестал походить на затравленного зверя, готового в любой момент вцепиться тебе в глотку. Ксавье основательно покопался в его мозгах, ювелирно вычищая дерьмо, щедро заложенное учеными от Гидры. Мы сидели с Джеймсом на веранде, пили крепкий кофе и болтали об абсолютной ерунде, старательно обходя темы войны, промывки мозгов и убийств.

Школа мутантов вообще оказалась довольно забавным местом. Местные подростки поначалу косились на меня с явной опаской, обходя по широкой дуге. Но стоило мне пару раз выйти на баскетбольную площадку — причем без использования силы, честно мажа каждый третий бросок и позволяя мелким обходить себя на ведении, — как лед тронулся. Нормальные дети, просто со своими тараканами и суперспособностями.

А потом случилась та блондинка из бара на углу. Кажется, ее звали Сара… или Тара? Черт, память на имена вне боя у меня явно работает с перебоями. Мы пересеклись взглядами у стойки, обменялись парой ленивых фраз, а через час она уже стягивала с меня футболку на заднем сиденье такси. Это был мой первый раз в этом мире, и накопившееся напряжение отчаянно требовало выхода. Мое тело наконец-то вспомнило, что умеет не только калечить людей. Мы сходили пару раз в кино на какие-то проходные комедии, снова оказались в постели, но на этом всё естественно заглохло. Никаких драм, битья посуды и клятв в вечной любви. Мы просто поняли, что исчерпали интерес, спокойно оделись, выпили по чашке кофе и разбежались в разные стороны.

Настоящий шок поджидал меня чуть позже, когда я от скуки забрел в отделение банка проверить счет. Фьюри, видимо, щедро отсыпал премиальных за поимку Пирса и разгром баз. Я стоял перед банкоматом, тупо пялясь на вереницу нулей на экране. Девятизначная сумма. Мать вашу, да на эти бабки можно купить небольшой остров и обеспечить безбедную старость своим правнукам! Мозг напрочь отказывался воспринимать эти цифры как реальные деньги. Хранить их мертвым грузом было откровенно глупо, поэтому пришлось напрячь связи и найти толкового финансового консультанта. Ушлый парень в безупречном костюме быстро раскидал мои миллионы по надежным акциям и трастовым фондам. Пусть работают.

Заодно я обратился в элитную риелторскую контору. Хотя бруклинский лофт стал для меня уютным и родным, жить в казенной квартире Щ.И.Т. а мне осточертело до зубовного скрежета. Риелтор, подпрыгивая от восторга при виде моего бюджета, начал возить меня по роскошным особнякам в пригороде. Я искал большой дом с глухим забором, где количество скрытых камер от одноглазого директора стремилось бы к нулю. Я прекрасно понимал, что Фьюри всё равно найдет способ установить прослушку даже в сливном бачке моей новой ванной — паранойя этого парня не лечится. Но одно дело — жить прямо на его территории, и совсем другое — заставить его агентов хорошенько попотеть, пытаясь проникнуть на мою.

Риелтор распахнул массивные дубовые двери очередного особняка, радостно взмахнув рукой в сторону просторной гостиной с панорамными окнами, выходящими на частный лес. Я шагнул внутрь, прикидывая, куда здесь можно вмонтировать массивный оружейный сейф и где можно оборудовать тренажерный зал.

Я медленно прошелся по гостиной. Подошвы тяжелых ботинок бесшумно утопали в ворсе дорогого ковра. Потолки тут были что надо — метра четыре, не меньше. Наконец-то место, где я не буду чувствовать себя слоном в посудной лавке. Свет из панорамных окон заливал пространство, расчерчивая пол длинными тенями от сосен.

— А здесь у нас открытая планировка, — затараторил риелтор, семеня следом и нервно поправляя галстук. — Кухня от ведущего итальянского дизайнера, встроенная техника…

Я его почти не слушал. В голове уже вовсю чертились схемы перепланировки. Так, вот в этом углу, за массивной колонной, идеально встанет оружейный сейф. Даже два. Укреплю пол стальными листами, чтобы плитка не треснула под весом боезапаса. А вон ту стену в подвале… точно, подвал.

— Показывай цоколь, — бросил я, прерывая его восторженную оду индукционным плитам.

Мы спустились вниз. Вот это был настоящий подарок: огромное пустое помещение с бетонными стенами толщиной в локоть и отличной звукоизоляцией. Идеальное место для личного спортзала. Поставлю сюда силовую раму, пару мешков для отработки ударов… Хотя обычные мешки я рву в клочья за пять минут, так что придется заказывать что-то усиленное из арсенала Щ.И.Т.а. Здесь же можно оборудовать небольшую мастерскую для ковыряния в железках.

«Интересно, сколько микрофонов Фьюри запихает в эти вентиляционные шахты?» — промелькнула ленивая мысль. Я обвел взглядом углы. Наверняка пара датчиков движения уже спланирована к установке под видом пожарной сигнализации. И плевать. Главное, что до ближайшего соседа — пара километров густого леса, и я смогу тренироваться, не опасаясь, что кто-то вызовет копов из-за грохота падающих штанг.

Вернувшись в гостиную, я подошел к стеклянной стене. Лес за окном выглядел густым и неприступным. Тишина: ни гула машин, ни воя сирен — только шум ветра в верхушках деревьев.

— Знаете, мистер Майерс, этот дом пользуется большим спросом, — осторожно начал риелтор, заметив мою задумчивость. — На завтра у нас уже запланировано три просмотра…

— Давай без дешевых трюков, — я повернулся к нему, доставая из кармана смятую выписку с банковского счета. — Я забираю его. Прямо сейчас. Назови итоговую сумму со всеми налогами, сборами и твоими комиссионными. Плачу сразу, никаких ипотек и рассрочек.

У парня на секунду отвисла челюсть, а во взгляде явственно щелкнул кассовый аппарат. Он тут же засуетился, лихорадочно вытаскивая из папки бланки договоров.

— О, это… это прекрасное решение! Я сейчас же подготовлю документы для экспресс-сделки. Нам нужно будет только…

— Показывай, где расписаться, — перебил я его, забирая ручку.

Через полчаса всё было кончено. Я стоял на крыльце, подбрасывая на ладони тяжелую связку ключей. Риелтор, едва не кланяясь, укатил на своем сверкающем седане, оставив меня один на один с моей новой крепостью.

Я зашел внутрь и с размаху захлопнул дубовую дверь. Гулкий звук удара эхом разнесся по пустым комнатам. Мой дом. Мои правила. Ну, почти мои, если не считать невидимого ока одноглазого параноика, которое тут неминуемо появится.

Бросив ключи на мраморную столешницу кухни, я вытянулся прямо на голом полу, уставившись в высокий потолок. До концентрированного призыва оставалось совсем ничего. Энергия внутри едва ощутимо вибрировала, словно натянутая струна.

Скоро эта идиллия закончится. Фьюри пришлет своих жучков, Гидра снова высунет голову, а рулетка Системы подкинет новые проблемы. Но пока у одноглазого просто не было времени добраться до этого дома… пока я полежу здесь. В абсолютной тишине. Без камер, прослушки и лишних глаз.

Хотя бы пару минут.