POV Александр Пирс.

Стеклянный стакан с коллекционным бурбоном с глухим стуком опустился на полированную столешницу, едва не треснув от силы удара. Пирс до боли сжал переносицу, пытаясь отогнать пульсирующую в висках мигрень, но красная точка на мониторе — вернее, ее зияющее отсутствие — продолжала выжигать сетчатку даже сквозь плотно зажмуренные веки. Трекер молчал. Зашифрованный канал связи выдавал лишь монотонный белый шум, который с каждой секундой все сильнее вгрызался в череп, доводя до состояния тихого бешенства.

Зимний Солдат исчез. Просто взял и испарился с радаров, словно его никогда не существовало.

Александр с силой провел ладонью по лицу, стирая холодную испарину, и невидящим взглядом уставился на тонированное окно базы, за которым раскинулся тихий лес. Семьдесят лет безупречной работы, миллиарды долларов, влитые в криогенику и промывку мозгов, десятки лучших специалистов, годами полировавших этот живой механизм до состояния абсолютной покорности. Зимний Солдат был не просто киллером, он был грёбаным призраком, идеальным оружием в руках Гидры, не дававшим сбоев ни в разгар Холодной войны, ни в хаосе современности. Одно короткое слово, набор кодов и любая проблема переставала дышать. А теперь этот безупречный инструмент бесследно сгинул на рядовом, казалось бы, задании.

Мысли метались в голове хаотичным роем, цепляясь одна за другую и обрываясь на полуслове. Убит? Невозможно, у него инстинкты хищника, усиленные сывороткой рефлексы и титановая рука, способная прошибать бетонные перекрытия. Взят в плен? Ни одна спецслужба мира не смогла бы скрутить его без лишнего шума и масштабной бойни с привлечением тяжелой бронетехники, о которой Пирс узнал бы в ту же секунду через свои каналы. Сбой в программе? Только не это, только не сейчас. Если этот чертов Франкенштейн вдруг вспомнит свое прошлое и начнет говорить, десятилетия кропотливого внедрения рухнут в одночасье, погребая под собой всю организацию вместе с самим Александром.

Пальцы Пирса впились в кожаный подлокотник кресла, сминая обивку с такой силой, что побелели костяшки. Он резко развернулся к терминалу, вбивая пароль доступа с яростью, грозившей проломить клавиатуру, и вывел на главный экран досье, от одного вида которого во рту появлялся стойкий привкус желчи.

Маркус Майерс. Последнее, что отправил Зимний Солдат перед тем как исчезнуть.

Этот ублюдок оказался совершенно другого калибра. Он не просто путался под ногами, он начал методично, с пугающей педантичностью стирать в пыль скрытые объекты Гидры.

Пирс прокрутил сводку потерь за последний время, чувствуя, как внутри закипает слепая злоба, грозящая прорваться наружу неконтролируемым криком. База в Восточной Европе — уничтожена подчистую, весь персонал ликвидирован, сервера выжжены дотла. Исследовательский комплекс в Южной Америке — обрушен в шахту вместе со всеми наработками по экспериментальному оружию. Логистический узел в Азии — превращен в братскую могилу для элитного отряда наемников, тела которых спасатели до сих пор вытаскивали из-под завалов. Этот человек проходил сквозь их многоуровневую защиту, как раскаленный нож сквозь масло, оставляя за собой лишь дымящиеся руины и горы трупов, которых разбрасывали по коридорам, словно сломанные пластиковые игрушки.

Он был занозой в заднице, огромной, гноящейся занозой, вогнавшейся глубоко под кожу, которую невозможно было ни нащупать, ни вырвать. Каждое новое донесение от аналитического отдела заставляло Александра скрипеть зубами от бессилия, потому что они не знали о Маркусе ничего полезного. Ни источников финансирования, ни связей, ни уязвимостей. Просто стихийное бедствие в человеческом обличье, решившее устроить Гидре персональный апокалипсис и наслаждающееся процессом.

Отправка Барнса была вынужденной мерой, актом отчаяния, в котором Пирс никогда бы не признался вслух даже самому себе. Зимний Солдат должен был поставить точку в этом затянувшемся фарсе, выследить цель, и ликвидировать, принести тело на базу для дальнейшего исследования этой аномалии и вернуться в криокамеру до следующего приказа. Последний рапорт поступил неделю назад — короткий текстовый код, подтверждающий визуальный контакт с Маркусом.

А потом сигнал оборвался.

Пирс вскочил на ноги, с грохотом отшвырнув кресло к стене, и принялся мерить шагами кабинет, отбрасывая длинную тень на ворсистый ковер. Дыхание сбилось, дорогой шелковый галстук вдруг показался грубой удавкой на шее, и он раздраженно ослабил узел, чуть не вырвав пуговицу на вороте рубашки. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, превращаясь в катастрофу библейских масштабов. Если Маркус сумел не просто пережить встречу с лучшим киллером столетия, но и каким-то образом нейтрализовать его… От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок, заставивший Александра зябко передернуть плечами.

Что, если Барнс сейчас находится в руках этого психопата? Что, если они прямо сейчас вскрывают ему черепную коробку, извлекая коды доступа, пароли к серверам, координаты оставшихся баз и списки агентов внедрения? Вся империя, которую он строил десятилетиями, улыбаясь в объективы камер и пожимая руки сенаторам, могла рухнуть в любую секунду из-за одного-единственного неучтенного фактора. Она уже сейчас трещала по швам, но шанс все восстановить был.

Он остановился напротив зеркальной панели, встроенной в стену, и уставился на свое отражение. Безупречный костюм, аккуратно уложенные седые волосы, маска респектабельного государственного деятеля высшего звена — сейчас все это казалось жалким карнавальным нарядом, скрывающим загнанного в угол зверя, готового перегрызть глотку любому, кто приблизится. Мышцы челюсти сводило от напряжения до тупой боли, в глазах плескалась неприкрытая паранойя, смешанная с острым желанием убивать голыми руками. Ему нужно было действовать, поднимать по тревоге, задействовать спящих агентов в правительстве, перекрывать кислород всем спецслужбам, заливать улицы кровью, пока этот ублюдок не добрался до него.

Пирс резко развернулся и шагнул к столу, намереваясь активировать протокол полного уничтожения на случай утечки данных, когда коммуникатор правительственной спецсвязи вдруг издал пронзительный, режущий слух писк.

Александр замер, не донеся руку до сенсорной панели, и уставился на мигающий красный диод, чувствуя, как желудок мгновенно скручивается в тугой болезненный узел. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление плотной толщи воды, он потянулся к кнопке приема и с силой впечатал ладонь в холодный пластик.

— Сэр, — голос Рамлоу в динамике звучал глухо, то и дело прерываясь на тяжелое сбитое дыхание и треск статических помех, — у нас код черный на объекте. Он здесь.

* * *

Ключи с глухим лязгом отскочили от деревянной тумбочки и упали на пол, но я даже не подумал за ними нагибаться. Стянув через голову пропахшую дорожной пылью и сыростью толстовку, швырнул ее в сторону дивана, чувствуя, как одеревеневшие после долгой поездки мышцы спины наконец-то начинают расслабляться. Визит к Людям Икс и копание в искалеченном разуме Барнса вытянули из меня столько моральных сил, что единственным желанием сейчас было рухнуть на кровать и проспать сутки напролет.

Тишина лофта обволакивала, но продлилась она ровно до того момента, как я потянулся к ручке холодильника. Черный защищенный коммуникатор, покоящийся на кухонном острове, завибрировал с агрессивной настойчивостью, заставляя столешницу противно дребезжать. Я смотрел на него пару секунд, борясь с искушением просто раздавить этот кусок пластика и пойти спать.

— Надеюсь, Фил, ты звонишь, чтобы предложить бесплатную путевку на Гавайи, — глухо произнес я, прижимая аппарат к уху и свободной рукой вытаскивая из холодильника ледяную банку колы.

— Боюсь, Гавайи придется отложить, Майерс, — голос Колсона в динамике звучал совершенно иначе, чем обычно. В нем не осталось ни капли той фирменной, отстраненно-вежливой мягкости. Это был тон человека, который прямо сейчас смотрит в оптический прицел. — Мы нашли его. Конспиративный объект, переоборудованный под полноценный бункер и затерянный в лесах Мэриленда. Александр Пирс там.

Мои пальцы непроизвольно сжались, сминая тонкий алюминий так, что запечатанная банка лопнула, брызнув ледяной газировкой на столешницу. Сонливость как рукой сняло. Ее место занял резкий, концентрированный выброс адреналина.

— Собирай снаряжение, Маркус, — продолжил Колсон, проигнорировав повисшую паузу. — Директор ждет тебя в Трискелионе. Нам нужно нанести удар до того, как параноидальные протоколы безопасности заставят Пирса снова сменить нору. Ждем через час в секторе Д.

Связь оборвалась коротким щелчком. Я швырнул искореженную банку в раковину, хищно оскалившись своему отражению в темном окне. Долгие месяцы теневой войны, зачисток мелких баз и бессмысленных перестрелок с пешками подходили к концу. Пришло время рубить змее голову.

Дорога до Трискелиона слилась в одну смазанную полосу. Я гнал арендованный внедорожник на грани фола, виртуозно лавируя между редкими ночными машинами и игнорируя светофоры. Сектор «Д» оказался техническим подземным уровнем, куда обычным агентам доступ был категорически закрыт. Бросив машину у бетонного отбойника, я миновал три кордона биометрических сканеров, прежде чем тяжелые стальные двери с шипением разъехались в стороны, впуская меня в святая святых паранойи Ника Фьюри.

Зал для брифингов тонул в полумраке, центром которого служил массивный стол с активированной голографической картой. Напряжение здесь висело такое, что от него, казалось, искрил воздух.

Ник Фьюри стоял во главе стола, скрестив руки на груди. Его единственный глаз буравил светящуюся проекцию здания так, словно хотел испепелить ее одним взглядом. По правую руку от него застыла Мария Хилл — прямая, как натянутая струна, с плотно сжатыми губами и непроницаемым лицом. Наташа Романофф лениво крутила в пальцах стилус, опираясь бедром о край стола, но ее расслабленная поза была чистой воды обманом — тело Вдовы было сжато, как взведенная пружина. В тени у стены, поигрывая замысловатым наконечником стрелы, маячил Клинт Бартон, бросивший на меня короткий, оценивающий взгляд.

Рядом с Колсоном стояла блондинка в строгой тактической форме, которую я видел впервые. Ее подбородок был упрямо вздернут, а пальцы правой руки инстинктивно поглаживали рукоять пистолета на поясе. Судя по досье — Шерон Картер. Племянница легендарной Пегги Картер сейчас оценивающе сканировала меня с ног до головы, явно пытаясь понять, почему судьбу самой важной операции десятилетия доверяют парню в потертой кожаной куртке.

— Опаздываешь, Майерс, — вместо приветствия процедил Фьюри, даже не повернув головы в мою сторону.

— Пробки на мосту, директор, — я неспешно подошел к столу, вглядываясь в синеватое голографическое изображение базы в Мэриленде. — К тому же мне нужно было убедиться, что я выгляжу достаточно угрожающе для нашей маленькой вечеринки. Что у нас?

Мария Хилл резко перехватила управление консолью, и карта развернулась, демонстрируя многоуровневый подземный комплекс.

— Объект находится глубоко в лесу. Наземная часть выглядит как обычная ферма, но под ней зарыто три яруса армированного бетона, — сухо начала докладывать Хилл, водя пальцем по панели. — Автоматические турели по периметру, сейсмические датчики, тепловизоры. Внутри, по нашим данным, осели элитные отряды «Гидры», которые Пирс успел стянуть к себе после того, как мы обрубили им финансирование. Они загнаны в угол, а значит, будут драться до последнего патрона.

— Звучит как отличный план на вечер, — я хмыкнул, опираясь костяшками пальцев о край стола. — Вы собираетесь штурмовать эту крепость силами одного крошечного отряда?

— Привлекать регулярные ударные группы Щ.И.Т. а слишком рискованно, — вмешалась Шерон, чеканя каждое слово с ледяной профессиональной уверенностью. — Мы не можем быть уверены, что среди них не осталось спящих агентов Гидры Малейшая утечка информации и Пирс исчезнет еще до того, как наши вертолеты пересекут границу штата. Мы должны действовать хирургически точно.

— Именно поэтому ты здесь, Маркус, — Фьюри наконец-то поднял на меня свой тяжелый, немигающий взгляд. В его голосе зазвучал тот самый металл, который заставлял мировых лидеров нервно ерзать в креслах. — Нам не нужна долгая осада. Нам нужны шок и трепет. Ты пойдешь через парадную дверь.

Я вопросительно выгнул бровь, скрестив руки на груди.

— Хотите, чтобы я поработал тараном? Вломился в гостиную и собрал на себя все пули, пока вы будете тихо пробираться через черный ход?

— В точку, — хищно улыбнулась Наташа, прекратив крутить стилус и бросив его на стол. — Пирс ждет тактики спецназа. Скрытного проникновения, отключения камер, синхронного штурма. Он никак не ожидает, что в его железобетонную дверь постучится парень, которому плевать на физику и крупнокалиберные пулеметы. Ты устроишь им локальный Армагеддон на верхних уровнях. Стянешь на себя всё внимание, заставишь их паниковать и совершать ошибки.

Клинт оттолкнулся от стены и шагнул ближе к кругу света, криво усмехаясь:

— Просто делай то, что умеешь лучше всего, приятель. Ломай им кости, отрывай турели голыми руками. Главное — шуми так, чтобы у них в ушах звенело. А мы с Наташей и Картер зайдем через вентиляционные шахты резервного генератора на нижнем ярусе и отрежем Пирсу пути к отступлению.

Я перевел взгляд на голограмму, мысленно прокручивая сценарий. Бункер был напичкан электроникой и вооруженными до зубов наемниками. Для обычного человека билет в один конец. Для меня, с моей «Абсолютной Адаптацией» и навыком «Укрепления», благодаря которому я мог превратить любой кусок арматуры в смертоносный снаряд, это была просто очередная разминка. В крови начала пульсировать знакомая, пьянящая жажда разрушения.

— Я вынесу им парадную дверь вместе с несущей стеной, — медленно, с расстановкой произнес я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в предвкушающем оскале. — Раскидаю их хваленый спецназ по углам. Но у меня есть один вопрос к вам, директор. Пирс, что мы с ним сделаем?

Воздух в комнате снова потяжелел. Фьюри навис над столом, упираясь в него обеими руками, и его голос упал до угрожающего рыка:

— Пирс контролировал Совет Безопасности. Он знает всё о кровеносной системе мирового порядка, о каждом скрытом счете, о каждой внедренной пешке Гидры, которую мы еще не выявили. Убить его сейчас значит потерять эту информацию навсегда.

Директор выпрямился, и его глаз сверкнул холодным бешенством.

— Я хочу, чтобы этот ублюдок предстал перед трибуналом. Я хочу вывернуть его наизнанку, выкачать каждый байт данных из его головы, прежде чем он сгниет в камере-одиночке Рафта. Твоя задача, Майерс, устроить хаос. Но Пирс должен остаться живым. Не покалеченным до состояния овоща, не размазанным по стене, а живым. Ты меня понял?

Требование оставлять врага в живых в самом эпицентре бойни всегда добавляло проблем, заставляя контролировать каждое движение и каждую унцию вложенной силы. Но игра стоила свеч. Смотреть на то, как высокомерный архитектор «Гидры» теряет всё и корчится в наручниках, было куда приятнее, чем просто свернуть ему шею.

— Живым. Понял, — я легко кивнул, щелкнув суставами пальцев. — Не гарантирую, что его штаны останутся сухими, когда я до него доберусь, но дышать он будет.

Шерон едва заметно выдохнула, чуть расслабив плечи. До этого момента она явно сомневалась в моей адекватности, но готовность следовать приказам, похоже, немного ее успокоила.

— Выдвигаемся через двадцать минут, — скомандовал Колсон, закрывая голографическую панель. — Майерс, транспорт будет ждать тебя на минус втором уровне. Мы летим отдельным бортом. Синхронизация по защищенному каналу.

Зал для брифингов начал стремительно пустеть. Агенты расходились, проверяя оружие и переговариваясь короткими, рублеными фразами. Я подошел к панорамному окну, глядя на темные воды Потомака. Внутри разгоралось знакомое пламя — холодное, расчетливое бешенство хищника, почуявшего кровь. Александр Пирс думал, что спрятался достаточно глубоко. Он думал, что его бетонные стены и наемники способны остановить неизбежное.

Стянув с пояса тактические перчатки с кевларовыми вставками, я медленно, методично натянул их на руки, тщательно расправляя каждую складку. Сегодня лес в Мэриленде будет гореть, а Гидра наконец-то захлебнется собственной кровью.