Глава 20

Дождь в Нью-Йорке из заунывной мороси превратился в настоящий ливень, когда мы начали погрузку. Транспортировка находящегося в глубоком беспамятстве суперсолдата — задача не из легких, даже если ты обладаешь силой, способной гнуть танковую броню. Я осторожно подхватил упакованного в тросы Барнса, чей вес из-за бионической руки и плотной мышечной массы был куда внушительнее, чем казалось со стороны, и перенес его в недра неприметного черного фургона, заранее подогнанного Наташей к черному входу.

Дорога до Вестчестера заняла больше времени, чем обычно, ночные шоссе были залиты водой, а видимость едва превышала десяток метров. Наташа уверенно вела машину, изредка поглядывая в зеркало заднего вида на неподвижное тело в грузовом отсеке, в то время как я пытался справиться с нарастающим внутри предчувствием чего-то монументального. Мы ехали не просто к врачу, мы направлялись к человеку, чьи возможности лежали за гранью привычного понимания науки.

Одно это заставляло меня невольно проверять крепость своих ментальных щитов и с легким раздражением вспоминать результаты недавней крутки. Система тогда была на редкость прижимистой, выдав целую гору бесполезного хлама, но среди этого цифрового мусора затесался один самородок, ради которого стоило терпеть любые капризы рандома:

[C] — Навык: «Ментальный Бастион»

Тип: Пассивный навык

Lore: Техника, разработанная монахами из затерянного измерения, чтобы противостоять вторжению Пожирателей Разума. В мире, полном телепатов и гипнотизеров, ваши мысли — ваша крепость.

Эффект: Создает постоянный психический барьер. Полная защита от чтения мыслей, внушения, ментальных зондов и легких форм контроля.

Примечание Системы: В реалиях данной вселенной только телепаты уровня Омега (такие как Чарльз Ксавьер, Джин Грей или Король Теней) способны предпринять попытку взлома. Однако даже для них процесс не будет скрытным, барьер инициирует «ментальное столкновение», давая вам время на физическое устранение источника атаки или переход в фазовое состояние.

Именно благодаря этой системной "страховке" я чувствовал себя относительно спокойно. Если Профессор Икс решит просканировать мой мозг, я узнаю об этом в ту же секунду, а дальше у меня будет выбор бить на поражение или отступать..

— Ты ведь понимаешь, что Ксавье может просто отказать? — негромко произнесла Наташа, когда огни мегаполиса окончательно сменились густыми лесами пригорода. — Он годами оберегает свою школу от внешнего мира, а мы везем ему профессионального убийцу, за которым тянется кровавый след длиной в полвека. Это не совсем тот «одаренный ребенок», которых он привык опекать.

— Чарлз не из тех, кто отворачивается от страданий, — я смотрел, как дворники методично смахивают капли со стекла, создавая гипнотизирующий ритм. — По крайней мере я надеюсь. В его статьях сквозит искреннее сострадание к тем, кто лишен контроля над собственной силой или разумом. А Баки… он — воплощение этой потери контроля.

Когда впереди замаячили высокие кованые ворота поместья, они бесшумно разошлись в стороны еще до того, как Наташа успела коснуться сигнала. Огромный особняк, выстроенный в классическом викторианском стиле, возвышался среди вековых дубов, словно древний страж. Мы припарковались у главного входа, и едва я заглушил мотор, как массивная дубовая дверь распахнулась. На пороге появился мужчина в инвалидном кресле — безупречно одетый, с мягким взглядом и аурой абсолютного спокойствия.

— Добро пожаловать, мистер Майерс, мисс Романофф, — голос прозвучал не в воздухе, а прямо внутри моей черепной коробки, кристально чистый и спокойный. Система мгновенно отозвалась легким, едва уловимым покалыванием в затылке, но «Бастион» отработал штатно, просто пропуская входящее сообщение, но не позволяя чужой воле зайти дальше порога. — Я ждал вашего визита, хотя обстоятельства, приведшие вас сюда, вызывают у меня глубокую печаль.

Реакция Наташи была мгновенной и пугающей. Она резко дернулась, ее рука в долю секунды выхватила пистолет, а ствол замер в миллиметре от лобового стекла, направленный в сторону профессора. Зрачки Вдовы расширились, лицо превратилось в застывшую маску яростной сосредоточенности, какую я видел у нее только во время самых опасных миссий.

— Какого черта?! — выдохнула она, и я почувствовал, как ее буквально колотит от запредельного выброса адреналина. — Что это было? Кто это сказал? Он… он у меня в голове!

Я поспешил поднять руки, демонстрируя миролюбие, и осторожно коснулся ее локтя, стараясь не спровоцировать случайный выстрел.

— Тише, Нат, спокойно! — я постарался придать своему голосу оттенок искреннего, глубокого изумления, хотя внутри меня так и подмывало усмехнуться. — Похоже, слухи в интернете о его «необычных способностях» были, мягко говоря, сильно преуменьшены. Черт возьми, я думал, он просто гениальный психолог, а он… он читает мысли? Это вообще законно?

Наташа медленно опустила оружие, но взгляд ее оставался прикованным к Ксавье. В ее глазах читался первобытный страх профессионального шпиона, чьи самые сокровенные тайны только что оказались под угрозой разоблачения.

— Прошу прощения за столь бесцеремонное приветствие, мисс Романофф, — Чарлз мягко улыбнулся, продолжая транслировать мысли прямо в наше сознание. — Уверяю вас, я никогда не захожу в чужой разум без крайней необходимости или приглашения. Ваши секреты останутся при вас, если вы сами не захотите ими поделиться.

— Ты видел это, Маркус? — она повернулась ко мне, и в ее голосе все еще звучала дрожь. — Он говорит со мной, не открывая рта. Это… это за гранью всего, к чему нас готовили в КГБ или Щ.И.Т.е. Ты уверен, что нам стоит доверять тому, кто может выпотрошить твою личность одним взглядом?

— А у нас есть выбор? — я пожал плечами, выходя из машины и приглашая ее последовать моему примеру. — Если он такой сильный, как кажется, он уже мог бы заставить нас танцевать канкан на крыше фургона. Но он стоит там и терпеливо ждет. Давай спишем это на побочные эффекты «одаренности». В конце концов, мы привезли к нему парня, у которого в голове вообще сплошной фарш из закладок Гидры.

Ксавье чуть склонил голову набок, и на мгновение его взгляд стал пронзительным, словно он пытался нащупать границы моего «Ментального Бастиона». Я почувствовал ответное давление на барьер, мягкое, почти деликатное, но невероятно мощное. Система выдала предупреждение о попытке глубокого сканирования, и я тут же инициировал «ментальное столкновение», создав для профессора иллюзию глухой кирпичной стены. Чарлз едва заметно вздрогнул, в его глазах мелькнуло искреннее удивление, смешанное с профессиональным интересом, но он быстро взял себя в руки.

— У вас очень… необычный склад ума, мистер Майерс, — произнес он, на этот раз вслух, его настоящий голос оказался таким же приятным и бархатистым. — Пожалуй, нам действительно будет о чем поговорить. Но сначала — ваш спутник. Его разум похож на разбитое зеркало, где каждый осколок кричит о мучениях.

Я кивнул, внутренне торжествуя, проверка пройдена, и теперь Ксавье знал, что я не просто очередной «клиент».

— Заносим его в дом, Нат, — скомандовал я, направляясь к задним дверям фургона. — Профессор, мы полагаемся на ваше благоразумие. И, пожалуйста, если можно, постарайтесь не сканировать Наташу слишком часто — она очень трепетно относится к своему личному пространству, а ее реакция на стресс обычно калибра девять миллиметров.

Ксавье негромко рассмеялся, и этот смех, лишенный всякой злобы, наконец помог Романофф немного расслабиться. Мы начали разгрузку, и под сенью старого поместья я впервые за долгое время почувствовал, что судьба Баки Барнса наконец-то оказалась в руках того, кто действительно может ее исправить.

Передача Баки в руки медицинского персонала школы прошла на удивление буднично, если, конечно, можно назвать будничным зрелище того, как двое рослых парней в спортивной форме — один из которых, судя по всему, обладал кожей из органической стали — аккуратно переложили суперсолдата на футуристическую каталку. Профессор Ксавье лично сопровождал нас до самого лифта, ведущего в подземные уровни, где располагались операционные и лаборатории, оснащенные по последнему слову техники, о которой в Щ.И.Т. е могли только мечтать.

— О нем позаботятся, — мягко произнес Чарлз, когда двери лифта сомкнулись, отсекая нас от безмолвного тела Барнса. — А пока медицина и телепатия делают свое дело, я бы хотел пригласить вас на небольшую прогулку. Полагаю, вам обоим не помешает сменить обстановку и увидеть, что этот дом — не просто лечебница, а место, где жизнь бьет ключом.

Мы вышли из технического блока в залитый мягким светом просторный холл. Архитектура поместья поражала, массивные дубовые панели и антикварная мебель здесь гармонично соседствовали с едва заметными голографическими панелями управления. Наташа шла чуть позади, и я кожей чувствовал ее напряжение. Для нее, привыкшей к стерильным коридорам Трискелиона или спартанскому быту конспиративных квартир, эта атмосфера домашнего уюта казалась подозрительной и почти нереальной.

— Профессор, я все еще пытаюсь переварить мысль о том, что под носом у правительства десятилетиями существует целая армия… мутантов, — произнесла она, внимательно разглядывая группу подростков, увлеченно обсуждавших что-то в углу библиотеки. Один из мальчиков невзначай заставил книгу перелететь с полки прямо ему в руки.

— Мы предпочитаем термин одаренные люди, мисс Романофф, — раздался со стороны лестницы спокойный, исполненный достоинства женский голос.

К нам спускалась высокая женщина поразительной красоты. Ее белоснежные волосы каскадом ниспадали на плечи, контрастируя с глубоким шоколадным оттенком кожи, а в ясных глазах, казалось, застыли отблески грозового неба.

— Ороро Монро, моя правая рука и один из самых одаренных педагогов нашей школы, — представил ее Ксавье. — В определенных кругах ее знают как Шторм.

Ороро слегка склонила голову, и я почувствовал, как воздух вокруг на мгновение наэлектризовался, принося с собой запах озона и свежести. Ее присутствие было величественным, почти царственным, но в нем не было и капли надменности — лишь спокойная уверенность человека, находящегося в полной гармонии с собой и стихиями.

— Добро пожаловать в нашу школу для одаренных детей, — произнесла она, окинув нас оценивающим, но доброжелательным взглядом. — Чарлз сказал, что вы привезли того, кто очень нуждается в помощи. Это благородный поступок, Маркус. В наше время немногие готовы рискнуть всем ради спасения заблудшей души.

— Риск — это наша работа, — я позволил себе легкую полуулыбку, чувствуя, как мой «Ментальный Бастион» снова едва заметно вибрирует, реагируя на присутствие еще одной мощной сущности.

Будто в ответ на мои мысли, из дверей учебного корпуса вышел молодой человек с волевым подбородком и плотно сжатыми губами. Его лицо пересекали странные, массивные очки с алыми линзами, которые придавали ему вид человека, постоянно находящегося на боевом посту. Рядом с ним шла рыжеволосая девушка, чья грация и мягкая улыбка мгновенно располагали к себе.

— Скотт, Джин, подойдите к нам, — позвал профессор.

Молодой человек — Скотт Саммерс, он же Циклоп — подошел к нам с той безупречной выправкой, которая выдавала в нем прирожденного лидера и стратега. В его жестах чувствовалась жесткая дисциплина, он явно не одобрял присутствие посторонних, тем более агентов с таким бэкграундом, как у Наташи.

— Профессор, периметр в норме, но я все же рекомендую усилить наблюдение за гостевым сектором, — произнес он, бросив на нас короткий, сухой взгляд из-за своих рубиновых очков. — Мисс Романофф, мистер Майерс. При всем уважении к вашим рекомендациям, мы здесь привыкли полагаться на собственные протоколы безопасности.

— Скотт, не будь таким букой, — мягко упрекнула его Джин Грей, подходя ближе. Когда она оказалась рядом, я почувствовал странное давление, словно невидимая волна тепла коснулась моей ауры. Джин на мгновение замерла, ее брови удивленно поползли вверх, а взгляд на долю секунды сфокусировался на мне с пугающей проницательностью. Она явно наткнулась на мой психический барьер и, в отличие от профессора, не стала скрывать своего любопытства. — О… Маркус, верно? У вас удивительно… тихие мысли. Словно я смотрю на океан, скованный вечным льдом.

— Просто привычка держать всё в себе, — ответил я, подыгрывая ее удивлению и внутренне похвалив гачу за «Бастион». — Джин Грей, если я не ошибаюсь? Слышал, вы специализируетесь на генетике и когнитивных связях. Ваша помощь с Баки будет неоценима.

— Мы сделаем все возможное, — она переглянулась с Ксавье, и между ними промелькнул безмолвный диалог. — Случай сержанта Барнса уникален. Гидра использовала варварские методы, но человеческий разум обладает невероятной способностью к регенерации, если дать ему правильный стимул.

Наташа, до этого хранившая молчание, сделала шаг вперед, ее взгляд метался от Джин к Скотту и Ороро. Я видел, как в ее голове рушатся старые шаблоны. Она видела перед собой не «объекты» и не «угрозы», а людей, которые нашли способ сосуществовать со своей силой, не превращаясь при этом в монстров или безвольных рабов системы.

— Это… поразительно, — наконец выдавила она, обращаясь к Ксавье. — Вы создали здесь целый мир. Если бы Фьюри знал о масштабах…

— Именно поэтому он не знает, — отрезал Скотт, и в его голосе прозвучал металл. — Наш мир слишком хрупок, чтобы отдавать его на откуп политикам, которые видят в нас только статистику или потенциальное оружие.

— Скотт прав, — поддержала его Шторм, и в окнах холла на мгновение отразилась вспышка далекой молнии, хотя на улице стояла тишина. — Мы ценим вашу помощь и то, что вы доверились нам, но помните, здесь наши правила. Мы не Щ.И.Т., и мы не Гидра. Мы просто семья.

Профессор Ксавье довольно улыбнулся, глядя на своих учеников.

— Ну что ж, знакомство состоялось. Ороро, покажи, пожалуйста, нашим гостям комнаты. Ночь обещает быть долгой, а завтра нам предстоит первое погружение в сознание Джеймса. Маркус, я бы попросил вас остаться на пару минут. У меня возникли некоторые вопросы касательно вашего… «ментального затишья», которые я бы хотел обсудить с глазу на глаз.

Я кивнул, провожая взглядом Наташу, которая, все еще пребывая в легком трансе, последовала за Шторм. Скотт и Джин тоже удалились, оставив нас с Чарлзом в пустеющем холле. Я понимал, что сейчас начнется самый сложный этап — игра в кошки-мышки с величайшим телепатом планеты, и мой «Бастион» был единственным, что отделяло мои секреты от его всепроникающего взора.