Пыль. В Нью-Мексико она была повсюду, скрипела на зубах, забивалась под воротник легкой куртки и оседала тонким рыжим слоем на приборной панели арендованного старенького «Форда».

Разница между влажным, промозглым нью-йоркским воздухом и этим раскаленным марсианским пейзажем ощущалась бы обычным человеком как удар раскаленной сковородкой по лицу. Воздух здесь не просто нагревался — он выжигал кислород, превращая каждый вдох в пытку. Но мне было все равно, ведь адаптация давно уже позволяла не ощущать такой "слабенький" жар.

Пуэнте-Антигуо оказался ровно такой дырой, какой я его и представлял. Две с половиной улицы, унылые закусочные, пыльные пикапы и местные жители, которые сейчас с откровенным подозрением косились на снующих туда-сюда людей в строгих темных костюмах. Агенты Щ.И.Т. а выделялись в этом захолустье, как пингвины посреди сахары, несмотря на все свои неуклюжие попытки слиться с толпой.

Я не стал задерживаться в городке. Купив в местном магазинчике пару галлонов воды и пакет сушеного мяса исключительно для создания образа скучающего туриста, я свернул с трассы на убитую грунтовку, ведущую к скалистым холмам.

Кратер я нашел без труда. С наступлением сумерек свечение от десятков мощных галогеновых прожекторов, которые Фьюри нагнал в пустыню, было видно за много миль. Оставив машину в неприметной ложбине между скалами, я пешком добрался до гребня высохшего каньона. Отсюда до временной базы Щ.И.Т. а оставалось около полутора километров по прямой. Идеальная снайперская позиция, если бы я планировал кого-то убивать. Но сегодня у меня был билет в первый ряд на театральное представление богов.

Я уселся на прогретый за день камень, скрестил ноги и мысленно активировал «Орлиный взор».

Мир мигнул. Картинка рывком приблизилась, обретая пугающую, почти неестественную резкость. Я видел всё. Пластиковые изолирующие коридоры, наспех возведенные вокруг кратера, вооруженные патрули с собаками, снайперов на вышках, которые лениво жевали жвачку, поправляя оптику. В самом центре этой суеты, намертво вмурованный в скальную породу, лежал Мьёльнир. Вокруг него суетились техники с планшетами, тщетно сканируя артефакт, который плевал с высокой колокольни на всю их земную физику.

А у входа в главный мобильный штаб, меланхолично попивая кофе из картонного стаканчика, стоял Фил Колсон. Я усмехнулся. Агент выглядел помятым и уставшим — видимо, местные бюрократы и упрямый инопланетный металл выпили из него немало крови.

Я просидел на скале несколько часов, наблюдая за этим высокотехнологичным муравейником. Было в этом что-то медитативное. Но ближе к ночи атмосферное давление начало резко, неестественно падать.

Небо над пустыней почернело, наливаясь тяжелыми, свинцовыми тучами, словно чернилами. Ветер, еще недавно лениво гонявший перекати-поле, превратился в плотный, сбивающий с ног шквал. Воздух густо запах озоном и электричеством. Волоски на руках встали дыбом.

Началось.

Сквозь стену ливня, который обрушился на кратер словно по щелчку невидимого рубильника, я заметил движение на периметре. Мой взор легко прорезал пелену дождя и тьмы. Здоровенный блондин в перепачканной грязью гражданской одежде пер напролом через ограждение.

Тор. Бог грома, лишенный своих сил, сейчас больше напоминал разъяренного гризли.

Он двигался тяжело, но невероятно мощно. Я внимательно следил за его рукопашным боем, профессионально оценивая угрозу. В фильмах это выглядело эффектно, но здесь, в реальности, я видел детали. Тор дрался не как мастер боевых искусств. В его движениях не было изящества Вдовы или хирургической точности ассасина. Он дрался как тысячелетний воин, привыкший, что его тело само по себе способно пробивать каменные стены. Удары размашистые, сокрушительные. Он просто сметал агентов Щ.И.Т. а с пути, ломая им ребра, швыряя в грязь и отправляя в глубокий нокаут.

Но без божественной прочности он быстро выдыхался. Я видел, как тяжело вздымается его грудь, как он пропускает удары охранников, как грязь смешивается с кровью на его лице. Наташа Романофф раскатала бы его сейчас за минуту чисто на технике и болевых захватах. Но для рядовых оперативников он всё равно оставался неостановимой машиной.

Где-то наверху, в люльке строительного крана, мелькнул силуэт Клинта Бартона с композитным луком. Соколиный Глаз взял Тора на прицел, натянув тетиву, но приказа стрелять не последовало. Колсон, стоящий внизу под зонтом, лишь завороженно наблюдал за тем, как блондин в одиночку раскидывает его лучших бойцов.

Наконец, Тор ворвался в центральный изолированный тоннель. Я сфокусировал зрение на центре кратера.

Вот он. Момент истины.

Тор подошел к молоту. Дождь заливал его разбитое лицо, плечи тяжело опускались и поднимались. Он схватился за кожаную рукоять Мьёльнира обеими руками. Его мышцы напряглись так, что ткань рубашки затрещала по швам.

Он потянул. Ничего. Молот даже не шелохнулся.

Я видел, как меняется лицо Одинсона. Как уходит боевой азарт, как испаряется привычная спесь принца, и на их место вползает первобытный, сосущий ужас. Он дернул еще раз. И еще. Вздулись вены на шее, он уперся ногами в грязь, вложив в этот рывок всю свою ярость, всю боль изгнанника.

Бесполезно.

Тор рухнул на колени прямо в жидкую грязь. И тогда над пустыней разнесся крик. Это был не просто вопль разочарования. Это был глухой, надрывный рык сломленного зверя, потерявшего всё, дом, семью, силу, саму свою суть. Этот крик пробрал меня до костей, прорвавшись даже сквозь шум хлещущего ливня.

Агенты Щ.И.Т. а медленно, с опаской окружили его, наставив стволы штурмовых винтовок, но Тор даже не сопротивлялся. Его дух был сломлен.

— Жестко работает твой папаша, Один, — пробормотал я себе под нос, отворачиваясь от кратера.

Театральное представление подошло к концу. Тора сейчас закуют в наручники и поведут на допрос к Колсону, где вскоре появится Локи со своей ядовитой ложью про мертвого отца. А это значит, что мое время быть простым зрителем стремительно истекает.

Мне нужно было готовиться. Разрушитель скоро спустится с небес, чтобы закончить работу, и простыми пулями этого голема не взять.

Я расстегнул свою спортивную сумку и высыпал на плоский сухой камень горсть крупных стальных шариков от промышленных подшипников, которые купил в автомагазине по дороге. Идеальная аэродинамическая форма, приличный вес.

Я взял один шарик двумя пальцами. Вспомнил ощущение, пойманное в подвале бруклинского лофта. Понять структуру. Насытить энергией. Укрепить суть.

По венам пробежал знакомый импульс. Голубоватое сияние «Укрепления» на мгновение окутало металл, впитываясь внутрь. Шарик стал ощутимо тяжелее, его молекулярная плотность возросла.

Но затем я со вздохом мотнул головой, прерывая поток энергии, и синее свечение угасло.

Глупо. Навык держится от силы минут десять. Накачивать их сейчас и складывать в карманы — бессмысленная затея. Магия просто выветрится к тому моменту, когда Разрушитель соизволит спуститься с небес. Придется напитывать их энергией прямо в бою, за секунды до броска.

К тому же, будем реалистами. Инопланетный голем сделан из Уру — металла, выкованного гномами Нидавеллира. Даже если я укреплю этот кусок земной стали до абсолютного предела и метну его со всей своей чудовищной силой… он не пробьет асгардскую броню. Он просто расплющится об нее, как пластилиновый шарик о бетонную стену. Точечный кинетический удар Разрушителя разве что слегка пошатнет, но точно не остановит.

Я задумчиво перекатил холодный металл между пальцами. Пробить — не выйдет. Но в описании навыка была одна очень интересная строчка, о которой я в пылу азарта едва не забыл.

"При избытке энергии предмет может взорваться."

Что, если не пытаться сделать снаряд прочным? Что, если намеренно перекачать этот кусок стали энергией до критической отметки? Если закинуть такую нестабильную, готовую рвануть дрянь прямо голему в открытое забрало, когда он начнет концентрировать свой разрушительный луч… получится идеальная магическая осколочная граната, которая сдетонирует прямо у него внутри.

Я усмехнулся, ссыпая обычные, пока еще не заряженные шарики в глубокий карман куртки. Идея была рискованной — можно было запросто оторвать себе пальцы, если передержать заряд хоть на долю секунды. Но против асгардских машин для убийства стандартные методы не работают.

Ливень над пустыней медленно утихала, уступая место душной, напряженной ночи. Я сидел на скале, прислушиваясь к тихому звону стали в кармане, и ждал. Очередной отпуск явно не задался, но пропускать эту драку я не собирался.

* * *

Городок полыхал. Воздух дрожал от жара, едко воняя плавящимся асфальтом, озоном и жженой проводкой. Тор избитый и весь раненный валялся на асфальте. Разрушитель медленно, неотвратимо вышагивал по центральной улице Пуэнте-Антигуо, словно оживший кошмар, вылитый из жидкого серебра. Его лицевая пластина с тихим металлическим лязгом скользнула вниз, и внутри пустой оболочки начало разгораться слепящее оранжевое пламя.

Я вышел из переулка, сбрасывая куртку. Дистанция — метров тридцать. Идеально.

У моих ног валялся выломанный кусок бордюра — тяжелый бетонный огрызок, килограммов на пятнадцать. Я подхватил его правой рукой, чувствуя шершавую пыльную поверхность.

Понять структуру. Насытить энергией. Перегрузить.

Синее сияние «Укрепления» яркой вспышкой окутало бетон, впитываясь глубоко в его поры. Я не пытался сделать его прочным — я целенаправленно накачивал его энергией до критической нестабильности. Вложив в бросок всю свою дурь, я метнул его, словно бейсбольный мяч.

«Орлиный взор» позволил проложить идеальную траекторию. Бетонный снаряд со свистом рассек воздух и влетел точно в открытое забрало голема за долю секунды до того, как тот выпустил свой разрушительный луч.

Сконцентрированная внутри камня энергия сдетонировала.

Глухой, утробный взрыв внутри шлема Разрушителя заставил трехметровую махину пошатнуться и сделать нелепый шаг назад. Оранжевый луч ударил вкривь и вкось, бессильно располовинив вывеску пустой закусочной.

— Эй, жестянка! — крикнул я, подхватывая с земли оторванный автомобильный диск. Импульс энергии, бросок. Диск рванул прямо на грудной пластине голема облаком огня и копоти. Уру это, конечно, не пробило, но кинетический удар заставил тварь снова отшатнуться. Я достал оставшиеся металлические шарики и тоже метнул их в него.

Разрушитель тяжело повернул ко мне свою безликую голову, явно переоценивая уровень угрозы.

Но в этот момент с фланга на него обрушились асгардцы. Сиф, вооруженная обоюдоострым копьем, в прыжке ударила голема в шейное сочленение, а следом грузный, но на удивление проворный Вольштагг обрушил свою секиру ему под колено. Это были те немногие из друзей Тора, кто еще держался на ногах после первой стычки.

— Славный бросок, смертный! — крикнула Сиф, уходя изящным перекатом от тяжелого металлического кулака, пронесшегося в миллиметре от ее головы. — Но оставь эту битву воинам Асгарда!

— Извини, но нет — беззлобно пробормотал я.

Кидаться нестабильным мусором было весело и эффективно, но голем уже адаптировался. Его лицевые пластины начали светиться непрерывно, готовясь залить всю улицу сплошным потоком плазмы. Дистанционный бой терял смысл, да и стоять в стороне, пока кто-то другой делает грязную работу, было не в моем стиле.

Я подскочил к поваленному светофорному столбу. Тяжелая стальная труба легла в руки как родная. Укрепление. На этот раз я стабилизировал ману, превращая обычную земную сталь в монолит, способный выдержать чудовищные перегрузки.

Я рванул вперед, сокращая дистанцию с пугающей скоростью. Паркур Альтаира позволил мне оттолкнуться от капота перевернутого пикапа, взмыть в воздух и перемахнуть через спину тяжело дышащего Вольштагга.

Я обрушил стальной столб прямо на бронированное плечо Разрушителя. Удар был такой колоссальной силы, что отдача прошлась по суставам, а по улице разошлась ощутимая ударная волна, выбивая остатки стекол в соседних домах. Металл жалобно заскрежетал, голем просел на одно колено.

Я перехватил столб, готовясь нанести удар снизу в открытое забрало, но недооценил скорость инопланетной машины. Разрушитель даже не стал выпрямляться. Его корпус, не скованный рамками человеческой анатомии, просто развернулся на сто восемьдесят градусов, и металлическая лапа хлестнула наотмашь.

Я попытался уйти в блок, подставив укрепленный столб, но против мощи Разрушителя земная сталь оказалась бумагой. Разрушитель не просто ударил — он проломил мою защиту. Зазубренный край его тяжелой кисти, выкованной из уру и напитанной древними чарами, с хрустом перебил столб и глубоко распорол мне бок.

Сила удара была такова, что меня швырнуло через всю улицу. Я пробил кирпичную стену местной аптеки, буквально превратив кирпичи в пыль собственным телом, и рухнул в крошево из битого стекла и деревянных стеллажей.

Рот мгновенно наполнился солоноватым, железистым вкусом крови. Левый бок горел так, словно в него плеснули расплавленным свинцом. Рана была рваной и глубокой, ни плотные мышцы, ни окрепшая после соковийских пыток кожа не смогли остановить этот металл. Уру прошел сквозь мою адаптацию, как раскаленный нож сквозь масло.

«Абсолютная Адаптация» тут же взвыла, запуская экстренную регенерацию. Мышечные волокна начали лихорадочно скручиваться, пытаясь стянуть края разрыва, но неизвестная асгардская энергия разрушителя, оставшаяся на ране, мешала клеткам восстанавливаться, превращая каждый вдох в адскую вспышку боли.

Сквозь звон в ушах я услышал тяжелую поступь. Разрушитель медленно шагал к пролому в стене. Сиф отчаянно ударила его копьем в спину, пытаясь отвлечь, но он лишь небрежно отмахнулся, отбросив воительницу на капот разбитой машины. Оранжевое пламя внутри его шлема разгоралось всё ярче. Он собирался выжечь меня дотла вместе с остатками здания.

Я стиснул зубы до скрипа, опираясь на здоровую правую руку и пытаясь встать. Кровь толчками выходила из бока, заливая пол. Если придется, я приму этот луч грудью и проверю, сможет ли моя сущность адаптироваться к магии Асгарда прямо сейчас, на пороге смерти.

Но слава богу проверять не пришлось.

Небо над Пуэнте-Антигуо разорвал оглушительный, первобытный раскат грома. Облака, до этого висевшие тяжелым черным саваном, закрутились в гигантскую, ревущую воронку. Ослепительная ветвистая молния, толщиной с вековой дуб, ударила прямо в центр улицы, ослепив всех вокруг. Ударная волна с силой отбросила Разрушителя на несколько шагов назад.

В эпицентре кратера, на выжженном асфальте, медленно выпрямился Тор.

Его грязная, изодранная фланелевая рубашка сменилась сияющей чешуйчатой броней. Алый плащ тяжело хлопал на штормовом ветру, а в правой руке он намертво сжимал Мьёльнир, по которому плясали синие электрические дуги. Бог грома больше не был сломленным, растерянным смертным. Он вернул свою суть. Он был зол, могуч и чертовски эффектен.

— Тебе придется иметь дело со мной! — голос Тора, многократно усиленный раскатами грома, заставил задрожать фундамент подо мной.

Разрушитель мгновенно забыл про меня, разворачивая свой корпус к главной, единственной достойной цели.

Я медленно сполз по разбитой стене, оставляя на кирпичах кровавый след, и позволил себе хриплую усмешку. Рана на боку, несмотря на сопротивление чужой магии, начала понемногу затягиваться — адаптация училась бороться даже с этим.

— Вот теперь, — прохрипел я, сплевывая кровь и глядя, как Тор с боевым кличем взмывает в воздух, раскручивая молот, — можно и отдохнуть.

* * *

Битва закончилась так же стремительно, как и началась. Последний сокрушительный удар Мьёльнира, усиленный яростью бога, превратил Разрушителя в груду бесполезного, остывающего металла. Гроза начала стихать, оставляя после себя лишь запах мокрого асфальта и тяжелую, звенящую тишину.

Я сидел среди обломков аптечных стеллажей, чувствуя, как «Абсолютная Адаптация» наконец-то берет верх над асгардской магией. Рана на боку больше не горела — она стягивалась, оставляя на коже новый, еще более плотный след.

Подняв голову, я наткнулся на взгляд леди Сиф. Она стояла неподалеку, опираясь на свое копье, и не сводила с меня любопытных, изучающих глаз. В её взоре не было пренебрежения, которое боги обычно приберегают для смертных. Скорее, там читалось искреннее недоумение вперемешку с уважением. Заметив, что я смотрю в ответ, воительница едва заметно, но весомо кивнула мне в знак благодарности. Для Асгарда, где доблесть ценилась выше титулов, я только что прошел проверку.

Это был хороший знак. Моя затея с «туризмом» начала приносить плоды, первый мост к будущим Мстителям был заложен, и заложен он был на поле боя, а не в кабинетах Щ.И.Т.а.

Понимая, что сейчас сюда нагрянут люди Колсона с их бесконечными вопросами и протоколами, я решил, что пора исчезать. Я не хотел становиться частью официального отчета. Моя роль, призрак, тень, которая появляется, когда ситуация выходит из-под контроля.

Тяжело поднявшись и стараясь не тревожить еще не до конца сросшиеся ребра, я направился в глубь магазина, к служебному выходу. Но стоило мне дойти до двери, как над руинами Пуэнте-Антигуо раскатился громовой голос, заставивший меня замереть.

— Постой, мидгардец! — Тор стоял посреди улицы, окруженный сиянием затихающих молний. Он смотрел прямо на меня, и в его осанке больше не было и тени того сокрушенного бедолаги из кратера. — Назовись, о храбрый воин! Асгард должен знать имя того, кто не побоялся встать на пути у Разрушителя, защищая тех, кто слабее!

Я замер у самого порога, полуобернувшись. Это был тот самый момент, ради которого я проделал весь этот путь. Наладить связь с будущим королем Асгарда, оставить след в его памяти — это стоило каждой сломанной кости.

— Зови меня Маркус, — ответил я, позволив себе короткую, едва уловимую улыбку. — И прибереги свои молнии для тех, кто действительно этого заслуживает, Тор. Нам еще предстоит встретиться…

На сегодня подвигов было достаточно. Теперь оставалось только дождаться, когда Фьюри узнает о моем визите, а в том, что Колсон уже строчит рапорт, я не сомневался ни секунды.