После разговора с Мораной, Святослав почти не спал. Слова богини, не выходили из головы. Перед самым рассветом воевода поднялся, набросил на плечи кафтан и вышел осмотреть стены. Хотел сам увидеть, готов ли Козельск к тому, что идёт на него с юга.

Со стены, Святослав посмотрел на Жиздру. Река разлилась широко. Тёмная вода тащила по течению льдины. Под холмом всё раскисло — грязь, снег, вода. В посаде залаяли собаки. От печей тянуло дымом.

Воевода пошёл вдоль частокола, проводя ладонью по сырым брёвнам. Дерево после зимы почернело, в щелях зеленел мох. В одном месте он надавил сапогом — бревно хрустнуло и просело. Святослав выругался.

— Андрей!

Десятник подбежал, на ходу дожёвывая кусок хлеба.

— Вот это бревно заменить. Всё гнилое — долой.

Андрей посмотрел на стену без радости.

— Брёвен- то мало, воевода.

— В посад иди. Заборы разбирайте, сараи старые. Всё сюда тащите.

— Ворчать начнут.

Святослав посмотрел на него исподлобья.

— Пусть ворчат. Или ты потом татарам объяснять будешь, почему стена сгнила?

Андрей вздохнул и ушёл к ратникам. Те загудели недовольно, но за топоры всё-таки взялись.

Святослав пошел дальше вдоль стены. У северной башни стоял старый боярин Кузьма. Щурился на реку. Низины за Жиздрой затянуло водой и серой кашей талого снега. Ни пройти, ни проехать.

— Не полезут они здесь, воевода, — сказал Кузьма. — Кони увязнут. Им бы переправу искать да дальше идти. Чего под Козельском стоять. Святослав долго смотрел вниз. Город, и правда, стоял хорошо. С трёх сторон вода и грязь. Весной, здесь и своим не везде пройти.

— Только Рязань тоже, небось, думала, что выстоит.

— Чини стены, Кузьма.

Воевода спустился со стены во двор. Во дворе кузницы уже гремели молоты. Дым валил густой, с искрами. Кузнец держал клещами раскалённый наконечник, рядом крутился подмастерье.

— Да уйди ты, — буркнул кузнец, отпихивая мальчишку локтем.

Святослав подошёл ближе.

— Сколько стрел?

— Три сотни готовы. К вечеру ещё будут.

— Мало.

— Железа мало.

Воевода взял наконечник, повертел в пальцах.

— Плохо закалён.

Кузнец нахмурился.

— Я сорок лет кую.

— Знаю. Но всё равно переделай.

Кузнец шумно выдохнул, но спорить не стал.

— И тетивы проверьте. После зимы сырость кругом.

— Проверяем.

— Не языком мелите. Руками работайте.

Святослав бросил наконечник обратно и пошёл дальше. У ворот мужики, матерясь, катили бочки со смолой. Одну телегу перекосило в грязи, колесо ушло почти по ступицу. Двое упирались плечами, третий стоял сбоку и только орал.

— Чего встал? — рявкнул Святослав. — Руками помогай.

Мужик вздрогнул и полез в грязь.

— Бочки к башне ставьте. Чтоб наверх быстро тащить. И котлы готовьте.

— Сделаем.

— Делайте, братцы, делайте.

Возле трапезной бабы набивали мешки камнями. Работали быстро, молча. Молодая девка, с красными распухшими руками подняла голову.

— Воевода, эти куда?

— К северной башне.

Где-то за стеной коротко заплакал ребёнок. Тут же замолк. Только собаки опять залаяли в посаде. Мальчишки таскали верёвки, стрелы. Один нагрузил охапку выше головы и побежал через двор.

— Стой! — гаркнул Святослав. — Шею свернёшь раньше татар. По половине носи.

Мальчишка испуганно бросил часть стрел прямо в грязь. Воевода потёр лицо ладонью и пошёл к детинцу. Здесь уже работали. Двое мужиков заколачивали свежие доски поверх ворот, третий тянул цепь через скобу.

— Цепь вторую ставьте. Одна слетит при первом ударе.

— Куда ж вторую, воевода, скобы нет.

— Скобу прибей.

Мужик почесал затылок и полез за молотком. Святослав обошёл детинец по кругу. Тын здесь был крепче городской стены, брёвна толще, но в двух местах земляной вал просел за зиму — осел, обвалился с краю.

— Вот это подсыпать. — Он ткнул сапогом в осыпь. — Камнем забутить, землёй сверху. Чтоб не ползло.

— Когда, воевода? Людей и так не хватает.

— Сегодня. Детинец устоит — есть куда отступить.

Больше никто не спорил. К полудню на воротах уже заколачивали свежие доски. Скрипели цепи. На стены поднимали камни и брёвна. У колодца ругались посадские — загоняли внутрь скотину. Коровы мычали, упирались, тянули назад. Отец Кондрат шёл вдоль стены с крестом и кадилом. За ним тянулись люди — старики, бабы, детвора. Святослав остановился посреди двора.

Голова гудела от шума. Ноги налились тяжестью. Он смотрел на весь этот город — на дым кузницы, на мужиков с брёвнами, на женщин с мешками, на мальчишек со стрелами.

— Зерно всё свезли? — спросил он у Андрея.

— Последние возы идут.

Воевода кивнул и снова посмотрел на Жиздру. Ниже под холмом темнела Другуска. Вода хорошо закрывала город. Только почему-то легче от этого не становилось. Ближе к вечеру, на дальнем берегу показались первые всадники. Потом ещё и ещё. Над степью потянулся дым походных костров.

К сумеркам земля за Жиздрой уже почернела от людей и коней.

Святослав смотрел со стены на подходящие войска. Было их много, настолько много, что о победе страшно было и думать. Против такой силищи можно было выстоять разве что всей Русью. Но это, может когда и случится, а может, и нет, никто не знает, а здесь и сейчас, нужно отстаивать город. Проклятые татары не спешили лезть на стены, просто медленно расставляли свои юрты и ждали, когда подтянется бесконечное войско. Они шли уже несколько часов, и всё не кончались. А потом, у воеводы возникла шальная мысль, всё равно умирать, так чего бы и не с лихостью.

Святослав бегом спустился со стены и подбежал к своим дружинникам, — детские на стены, шесть десятков конных за мной.

Они выехали из ворот прямо к мосту, его уже рубили мужики.

— Стой, стой, дожидайте, мужики!

Один из мастеровых удивлённо посмотрел на воеводу, — ни можно, мост оставить, вишь, какая страсть идёт.

— Дожидай, говорю, пока не вернёмся.

С этими словами они пронеслись по мосту мимо плотников. Хода не сбавляли, налетели на тех татар, что были ближе и смяли. Они даже не думали, что на них осмелятся напасть и были не готовы.

Святослав с дружиной бушевал недолго, у татар дело быстро делается, скоро к дружине двинулись всадники на маленьких лошадках, и воевода приказал уходить. Дружинники пронеслись по мосту, после чего плотники обрушили его, радуясь, что успели. Трупы татар и горящие юрты остались на том берегу Жиздры.

Въехали в ворота под крики и похвалу горожан. Все радовались маленькому успеху и хвалили воеводу. Только молодой князь радости не разделял.

— У тебя уже седина в бороде, Святослав Владимирович, а всё шалишь. Понимаешь ли, сам, что не успей мужики мост обрушить, тут нам бы и конец пришёл? Своей головой рискнул, дружиной и городом.

— Всё равно умирать, Василий Иваныч. Какая разница, раньше или позже.

Подошёл незнакомец в боярской шубе, никто его не знал, кроме князя и воеводы, как оказалось.

— Ошибаешься воевода, есть разница.

— Может и есть, да только ты молчишь, как воды в рот набрал, ничего не объясняешь.

— Да ничего объяснять, мне не придётся, недалеко уже до заката, солнышко клонится к земле, скоро сам всё увидишь и поймёшь.

— Ну, посмотрим.

Как ни быстр и внезапен был налёт, а всё же, несколько всадников принесли стрелы, кто в плече, а кто и в ноге. Этим помогли слезть с сёдел и понесли в терем. А Святослав отправился обходить стены, проверять посты, незнакомец увязался следом.

В числе защитников были и многие бояре, часть стены защищал один из таких, Игнатий Фомич, вооружил три десятка ополченцев за свой счёт, да в полный доспех и с лучшим оружием. Лошадей предоставил две дюжины.

— Поздорову, Игнат. Как служба?

— Идёт себе, а ты чего воевода, обход затеял?

Но тут вмешался незнакомец, — князь велел всем приготовить факелы и держать под рукой. Где ваши?

— А ты, кто таков-то, боярин?

— У князя на службе, Семён меня звать.

— Ты Семён, здесь человек новый, так что не командуй, не то сверну нос на сторону.

Святослав покивал, улыбнулся:

— Верно Игнат, а всё же князь приказал, приготовьте вы, что вам, сложно, что ли?

— Ни можно, чтобы пришлый гусь, с боярина спрос имел!

— А мне, воеводе, можно спрос иметь?

— Да приготовим мы эти факелы, не стой над душой, воевода.

Святослав отвёл Семёна в сторону, — не лез бы ты к ратникам, бес.

— А ты, не называл бы бога бесом, воевода.

— Как не называй, а дело есть дело, ты занимайся своим делом. Говорил, что мы нечистых увидим, что ж пока нет их?

— Увидишь, скоро уже Мара пошлёт вам видение незримого.

Он не остался с воеводой дальше, один миг — и вместо парня в шубе, рядом стоит большой пёс, рыкнул и ушёл. А воевода только проговорил, — вот связались с союзничками, теперь и не помереть спокойно.