Козельск жил своей обычной жизнью. Жители Козельска просыпались рано.

Едва серело небо, как над городом уже тянулся дым из печных труб. Бабы шли к колодцам с вёдрами, переругивались спросонья. Хлопали калитки, скрипели ворота, мычала скотина в хлевах. Мальчишки с палками носились по улице, колотили друг друга, как на настоящем бою, и тут же получали окрик из сеней. Снег с крыш таял и капал. Под ногами чавкало.

Под заборами копались куры. Возле одной из изб, старик чинил колесо, ругаясь сквозь зубы на размокшую древесину. Из переулка выбежал пёс, встряхнулся, обрызгал грязью мальчишек и снова юркнул под телегу.

В кузницах уже гремели молоты — раньше всех, с самого рассвета. Дым валил густой, пахло углём и раскалённым железом. На плотницких дворах стругали доски, рубили брёвна, щепа лежала прямо в грязи. От кожевенных мастерских тянуло кислой вонью — люди проходили мимо быстро, отворачивая лица.

У одной из бань мужики таскали вёдра с водой, из-под дверей валил пар. Чуть дальше баба выплеснула помои прямо в канаву и прикрикнула на козу, что лезла мордой в корзину с репой.

На торгу под навесами раскладывали горшки, туеса с мёдом, сушёную рыбу. Старухи сидели закутавшись в платки, грели руки о кружки с горячим сбитнем. Говорили о погоде, о том что весна нынче запаздывает.

К полудню город шумел весь сразу. Скрипели вороты у колодцев, кричали дети, лаяли собаки, из монастыря доносился глухой колокол.

Над всем этим стоял детинец. На самом высоком месте, за своим отдельным тыном — крепкий, тёмный, с толстыми брёвнами и высоким земляным валом. Над княжеским теремом трепался на ветру стяг. У ворот прохаживались гридни в кольчугах, поглядывали на посад сверху вниз. Отсюда был виден весь город — крыши, дым, улицы. Обычный день. Каких было много. Каких больше не будет.

На княжьем дворе гоняли детских, в кузницах стучали молоты, бабы таскали воду, а на Жиздре ломался лёд. Про татар говорили много, но город жил как жил.

Дружина у князя была невелика, зато отборная. Все ратники — как на подбор, богатыри: высокие, широкоплечие, у каждого хорошее вооружение и броня. Кольчуги начищены, сверкают на солнце, копьё, меч и щит, всё есть, а кроме того, ещё лук со стрелами.

Каждый ратник обучен, и мечом рубить, и копьём владеть, из лука, по десять перестрелов берут. Неудивительно, с таким-то воеводой. Воевода Святослав, и сам был княжеских кровей, хоть и седьмая вода, а всё же. Тренировал своих парней каждый день, отсюда и выучка. Вот и сегодня воевода расставил детских с мечами и щитами, чтобы не сидели без дела, а опыта набирались.

Детские бились не всерьёз, аккуратно, чтобы не ранить, друг друга, ненароком, а всё же били крепко. Отбивали мечи щитами, наступали и кружились в тренировочном поединке.

— Ну, хорош, заканчивай. Вы чего как бабы топчетесь? С такими воинами и враг не нужен, как курицы наскакиваете. Я как показывал? Шаг упругий должен быть, колени полусогнуты, и по кругу, а не вперёд, назад. А ну вставай против меня.

Святослав был без доспеха, щита и даже меча, схватил кусок жерди и вышел в круг, — давай-ка, руби.

Все, кто был на дворе, смотрели с удивлением, на то, что делает воевода. Попадёт меч по руке и не будет воеводы, калеке среди воинов делать нечего. Детский стал наступать так, как Святослав и сказал, на полусогнутых ногах, прикрываясь щитом, шёл боком. Потом быстро приблизился и попытался толкнуть щитом. Воевода схватил край щита и дёрнул, молодой Чеслав не отпустил щит и потому дернулся вперёд, и тут же получил палкой по шее.

— Вот так, ты более не воин, а мертвяк безголовый. Чеславка, не слушаешь наставлений, говорил по кругу идти? Говорил, вот теперь не держи обиды.

Святослав задвигался очень быстро и своей палкой бил детского туда, где не было кольчуги, по открытым, незащищённым местам. Досталось ему крепко.

— Увидели? Ну, теперь продолжай, и чтобы как надо, а не по куриному.

Князь смотрел, как Святослав гоняет детских и думал, что и ему надо бы быть среди них. Василий был молод. Всего четырнадцать лет отроду, но взрослый не по годам. В свои годы не уступал всем другим князьям и его уважительно звали по батюшке, Василий Иванович. Половицы заскрипели сзади, наверно, служка вошёл без стука, но это был не он.

— Поздорову, князь.

— Ты кто таков? Как в княжий терем прошёл?

— Не проходил, князь. Мне проходить, и красться мимо стражи не нужно.

— Так кто ты таков?

— Я Симаргл.

— Не знаю такого.

— А деды, прадеды знали. Спроси у ведунов, они расскажут.

— Бес, наваждение, сгинь, пропади!

— Не пропаду.

— Кликну гридней, нет отца Кондрата…

— Не придут.

— Так чего тебе нужно, бес?

— Для начала поговорить.

— Так говори, раз никак от тебя не избавиться.

— Садись и слушай.

— Не приказывай князю!

Незнакомец махнул рукой, и князя придавило к лавке.

— Сюда идёт враг, Василий Иванович, татары близко.

— А то я не знаю! Не слепые и не глухие. А только Козельск не град волшебный, чтобы подняться в небеса как птица и на новое место перелететь. Как стоял здесь, так и останется.

— Не хами, а слушай. Татары хотят переправиться через Жиздру, они спешат вернуться в свои степи. Они предложат пропустить их, в обмен, пообещают не трогать город.

— Но обманут?

— Нет, не обманут.

— Так может пропустить их?

— Можно было бы, но нельзя.

— Почему же?

— Я не могу объяснить, но нельзя. Просто поверь мне, князь.

— А ты надень на себя мою шубу, боярин. Ко мне приходит инородец, к тому же колдун, и требует выполнять свою волю, не объясняя причин. Что бы ты сделал?

— Просто поверь мне, молодой Василий, так нужно сделать.

Князь не заметил, как исчез незнакомец. Видимо моргнул пропустил. Перекрестился и выглянул из горницы.

— Мироха, Мирохаа!

В горницу вбежал служка.

— Пойди, сыщи дьяка Алексия, приведи сюда, скажи, князь призывает, поговорить надобно. И быстро!

Ни Мирошки, ни дьяка, не было долго, Василий уже начал злиться и подумывать, не послать ли ещё кого-то, но не пришлось.

— Не серчай, Василий Иваныч, дьяка-то нигде не было, насилу разыскал.

— Пшёл вон, заходи Алексий Данилович.

— Поздорову, княже. Зачем вызывал?

— Присаживайся. Расскажи-ка мне, кто такой Симаргл?

Дьяк сидел на лавке, не спеша смотрел на персидские ковры на полу, резные стены и окна со ставнями.

— Почему ты спросил об этом, князь?

— Не важно, не могу сказать.

— Симаргл, это один из древних бесей. Наши предки, называли их богами. Вот что я знаю, а кто он на самом деле, то, никому не ведомо.

— А может, кому-нибудь ведомо?

— Может и ведомо, да только я, тут не советчик.

— Дядька Алексий, знаешь, какая беда к нам идёт? Знаешь, как не знать, и всё одно артачишься.

— Да при чём тут татары и древние идолы?

— Может статься, что и при чём.

— Ведун живёт неподалёку от города. Старый бес, идолам требы служит, если кто знает, так только он.

— Как зовут?

— Третьяк, епитимью бы давно на него наложили, да к порядку призвали.

— Чего же не призвали?

— В лесу живёт, в землянке, пойди его найди.

— И на том спасибо, Алексий Данилович, ступай уже.

Уже наутро Святослав отправился в лес, искать ведуна Третьяка.

Если кто и мог рассказать правду о старых богах и дурных знаках, то только ведун, которого в Козельске сторонились даже самые отчаянные люди.

Воевода в лесу был как дома, след читал, по примятой травинке, волка мог сыскать, а вот землянку найти не мог. Будто наваждение, что за напасть? Плутал, пока не встретил обычную крестьянскую девку с лукошком, а в нём коренья, травы.

— Эй, девка! Ты здесь землянку не видала?

— Какую землянку? Ты кто будешь, боярин?

Воеводу кольнуло подозрение: для обычной девки слишком дерзкая, да ещё по лесу одна шатается. Но вокруг было пусто, никакой засады, это уж точно.

— Ведун там живёт. Третьяком кличут, или как-то так.

— А тебе зачем?

— Поговорить, князь послал.

— Послал, говоришь? Неудивительно. Не скрипи зубами, боярин. Езжай с этой поляны по тропинке, возле гнилого дуба поверни налево, скоро увидишь дом ведуна.

— И на том спасибо.

Коня он вёл за поводья, по бурелому не проехать. Не обманула девка, вот землянка, добротная, и печь есть. В такой и зимовать можно, но внутри никого. Воевода присел у двери и отпил кваса из фляги.

— Фу, квас. То ли дело сок берёзовый, а то лучше медовуха. — Заявил подошедший ведун.

— Ну, поздорову, старик. Поговорить я пришёл, по княжьему поручению.

— Что же князю от идолопоклонника надо?

— Разузнать кое-что, повыспросить. Ты ведь всех старых богов знаешь, рассказал бы нам про одного.

К землянке вышла та самая девка, а Третьяк поклонился ей земным поклоном.

— Внучка твоя? Чего ж ты ей поклоны бьёшь?

— Вот и видно, что ты дурень, воевода. Прямо смотришь, а что перед глазами не видишь.

Девка остановила воеводу — довольно Третьяк, сейчас не время ссориться. Ты, воевода, сейчас слушай внимательно и запоминай…

— Да ты кто такая-то?

Девка скинула шаль и выросла, стала выше Святослава, платье стало чёрным и необычным. В волосах венок из сгнивших и пожухлых трав.

— Я Морана, сама смерть, а спрашивать ты пришёл про Симаргла, он к князю Василию приходил. Из старых богов остались только мы вдвоём и больше никого, остальные ушли навсегда.

— А вы чего остались?

— Сил у нас побольше оказалось, вот и времени тоже, больше. Ты знаешь, Святослав, кто идёт к вам с войной?

— Все знают, мудрёно не знать, когда они половину Руси пожгли и разграбили.

— Да, но они не одни, с ними, нечисть. Воины разрушают, убивают и грабят, а нечистые лезут по ночам в души, наполняют их холодом и страхом, выпивают силы и жизнь. Полезут и к вам.

— Что ж мы об этом не слышали? Уж какой-нибудь слух да просочился бы.

— А вы их не видите, только чувствуете, холод, страх, отчаяние, желание погибнуть, чтобы больше не мучиться. А потом, утром людей находят мёртвыми.

— Если мы их не видим, значит, и бороться с ними толку нет.

— Мы поможем вам увидеть и сопротивляться, отогнать их.

— Спасибо и на том, только вы не объяснили, почему нам не стоит их пропустить.

— Ну, пропустите, если попросят, потом увидите, что будет.

— Что? Сказочная нечисть нас одолеет?

— Нет, но татары не оставят вас в покое, они выгребут всё, от последней монеты, до гнилой репы. А до урожая далеко, и никто не поможет, потому что все убиты и всё сожжено вокруг. А ещё вы будете смотреть, как они вытаскивают ваших жён и дочерей из изб и как уводят их прочь, как забирают ваших детей…

— Ну, хватит. Значит, вы с нами вместе биться станете?

— Станем, Симаргл станет. Скажи князю, передай, чтобы готовил стены, дружину и людей к битве. Всех и бояр и смердов в городовой полк призвал.