Глава 5 Каникулы продолжаются

— Уже? — разочарованный взгляд уперся в настенные часы. — Вечер так быстро пролетел. С тобой легко общаться.

— И мне с тобой. Еще увидимся, — приподнимаясь на носочках, напоследок приобняла Колина. Но его руки так и остались опущенными.

— Обязательно, — лицо гостя радостно засветилось. — Я завтра за тобой зайду. Предлагаю посетить выставку магических питомцев. Она начнётся в полдень на главной площади. Если ты не против, конечно?

Он достал из рукава шапку, но, с волнением ожидая моего ответа, выронил ее.

Когда я наклонилась, чтобы ее поднять, так получилось, что мы нагнулись одновременно и стукнулись лбами.

— Ой, больно, извини, — потирая ушибленное место, пробормотала. Роняя взгляд в пол, выпрямилась.

— Это ты меня прости, не хотелось портить твоё прекрасное личико, — парень ласково провел пальцами рядом с покрасневшим место, и я почувствовала легкий холодок на коже.

— Спасибо, выходит ты тоже целитель? — оттряхивая шапку, передала ее Колину.

— Целитель — это громко сказано, на уровне элементарных навыков разве что. Подглядел несколько полезных заклинаний и снадобий в бабушкиных книгах, — он задумчиво покусывал губу.

— Я с радостью пойду с тобой на выставку. Обожаю волшебных зверей. Сама бы завела, только вот они много ухода требуют, привередливы к магическому фону, переменам и переезду. Пока я учусь — мне такой не светит, — рассмеявшись, скрестила руки на груди.

— Диплом уже почти у тебя в руках, — подмигнув мне, Колин открыл дверь. — Доброй ночи, Адель.

— И тебе. До завтра.

Не успела я запереться за ним, как услышала удивлённый материнский голос, вежливое приветствие и предложение вернуться обратно.

Вскоре порог переступила и сама сваха.

— Доченька, а почему он так рано ушел? Неужели не понравился тебе, даже совсем-совсем? — расстроенно выдохнула она. Присаживаясь на табуретку, с досадой отбросила алый шарф в сторону, словно именно он и был виновником черной полосы в моей личной жизни.

— Все хорошо, мам. Очень понравился. Завтра мы вместе на выставку идем, — поспешила ее успокоить, убирая с прохода тяжёлую сумку с продуктами.

— Правда? — обнадеживающе спросила мама.

— Да.

— Ох доча, я так счастлива, что на горизонте появился тот, кто сможет за тобой присматривать. Грядут непростые времена. Мне бы хотелось, чтобы ты была под защитой, — жизнерадостная и одновременно усталая улыбка приподняла мамины скулы.

— Не спеши загадывать вперёд, мамуль. Не переживай, я и сама в состоянии о себе позаботиться. Ты так говоришь, будто я уже старая дева, и никто не решиться взять меня за муж, — обиженно простонала.

— Ладно, пошли ужинать девица-красавица, небось голодная, сладким желудок не обманешь. Пора порадовать его свежей крольчатиной, — мама потрепала меня за надутые щеки, как маленького ребёнка. Ее слова и действия друг другу противоречили. Еще недавно она выпихивала меня из дома под венец, а теперь сюсюкается. — Подготовишь овощи? А я мясо разделаю.

— Конечно, мам, — повязывая на пояснице любимый фартук с ажурной вышивкой, согласилась.

Пока готовили, немного перемыли кости нашей пожилой и жутко вредной соседке — ведьме, что пару раз в неделю пыталась навесить на забор простенькое проклятье. Она ненавидела маму только потому, что та отказывалась помогать ей по хозяйству, не считая бойкую и шуструю старушку немощной.

Мясо получилось невероятно сочным и нежным, томаты, базилик и орегано придали особый вкус.

После ужина мама прибрала со стола, а я, потратив щепотку магии, помыла и перетерла посуду, в то же время намазала мягкие булочки клубничным вареньем.

Примерно в таком ритме и пронеслись две недели каникул, и я уже успела соскучиться почти по всем преподавателям и их предметам. Больше всего мне не хватало Ханны. Почти каждый день я виделась с Колином, он казался хорошим парнем, и меня все устраивало в нем. Он не спешил меня целовать, иногда брал за руку, когда мы гуляли. Что странно, никогда не обнимал при встрече или напоследок. Может, у демонологов так не заведено. Портить нашу дружбу лишними расспросами я не рискнула. Главное, что он рядом, и я, когда мне необходимо, — могу на него положиться.

Я собирала вещи, когда активировалась портальная почта. Неожиданное письмо с оттиском академии прилипло прямо к обратной стороне стекла. Осторожно приоткрыв окно, чтобы не уронить письмо, достала его. Вскрыв конверт, принялась читать. Чем дальше я вникала в написанное деканом, тем сильнее мои глаза лезли на лоб. Еще три раза пробежавшись взглядом по всего двум строчкам, не поверила увиденному:

«Уважаемые волшебники и волшебницы, спешу сообщить вам радостную новость, — зимние каникулы продлеваются еще на две недели. Будьте паиньками, повторите уже изученное и отдохните.»

Еще раз все проверила, подпись нашей грымзы, печать соответствующая. Адрес верный. Как я не вертела слегка желтоватый листок, ответов на нем от этого не прибавлялась. Никаких объяснений столь длинным каникулам я не нашла. Ладно бы еще землю мучили ядреные морозы, и, в связи с этим, нас решили поберечь. Так нет, уже три дня на улице почти весна, снег растаял, в теплой шубке уже жарко. Не о каких сезонных эпидемиях слышно не было. Целители бы одними из первых обнаружили опасную заразу.

Абсолютно нелогично все это. Такое ощущение, что от нас пытаются что-то утаить, поэтому на время отрезали нам путь к истине.

Как оказалось, я не одна ломала голову над этим письмом.

С балкона второго этажа послышался грохот. К счастью, мама уже крепко спала и не услышала, как только что лишилась самодельно декорированного кашпо ее любимая алая петуния. Уже догадываясь, кого там встречу, ринулась наверх.

— Прости, я случайно, у вас тут так темно, а я, как назло, не смогла вспомнить ни единого заклинания, осветившего мне путь, — раскаянно пробормотала Ханна, пытаясь соединить между собой осколки горшка.

— Привет. Да ничего, она страдает уже не в первый раз и до сих пор жива. Если бы я не зачаровала ее корни, петуния уже бы полгода как сгинула, а так ей все нипочём, — мягкий молочный свет озарил мои пальцы, магия из них медленно перетекала в кашпо, залечивая образовавшиеся дыры.

Поправляя задравшуюся штанину теплой лиловой пижамы, Ханна рассмеялась.

— Ты права, одна я уже роняла ее дважды. А помимо меня здесь и так гостей хватает. Тоже не можешь уснуть? Получила письмо?

— Да, пойдём в комнату. Пока мама не узнала о твоём визите и не засыпала нас нотациями.

— Тебе тоже показались внезапные каникулы подозрительными? За пять лет никогда и лишнего дня нам выспаться не давали, а тут целых четырнадцать, — следуя за мной, бухтела полуночница.

— Еще как показались, — осторожно прикрывая за нами дверь, чтобы она сама не захлопнулась и не переполошила матушку, сказала.

Ханна быстро заморгала и резко вдохнула воздух.

— Слушай, может мы прямо сейчас и выясним, что там у них такого сверхъестественного произошло в нерушимых стенах? — подруга нервно улыбнулась.

Я прикоснулась руками к лицу, кончики моих пальцев постукивали по лбу.

— А ты часом не свихнулась, родная? — неспособная спокойно не то, что сидеть, даже стоять, прорычала на нее.

— А что? Боишься, что поймают? — Ханна прижала кулаки к бедрам.

— Конечно, я же не спятила. Ты, видимо, не прочитала между строк кричащую надпись: «Не в коем случае не суйтесь в Фрейс, иначе о хороших оценках и добром отношении можете забыть». В середине учебного года ругаться с деканом в мои планы не входило, — прошипела, взбивая подушку.

— Ой… Брось ты, — Ханна сделала шаг вперед, уменьшая пространство между нами. — Не так страшна Даниэль Вайт в гневе, как ты себе её малюешь. Она вполне понимающая, рассудительная женщина.

— В основном, сначала живьем закопает, затем подговорит своих любимчиков некромантов с выпускного курса вернуть наши души, а только потом рассудит, — уткнувшись носом все в ту подушку, проворчала.

— Да все будет чудесно. Я тебя уверяю, никто не заметит нашего отсутствия дома и присутствия в академии. Даю палец на отсечение, — повышала градус эмоциональности она, протягивая мне руку в подтверждение своих слов.

— Свои пальцы отставь при себе, — приподнимаясь на запястьях, буркнула.

— Адель, ну что ты такая упрямая. Обещаю, если нас поймают, а этого не случится, я возьму всю вину на себя. А ты сухой выйдешь из воды, — ровный тон набирал обороты, становясь взвинчивая.

Ханна уже потянулась к моим ногам, толи чтобы пощекотать мои пятки, то ли, чтобы стянуть меня с постели за щиколотки, но я ее опередила, подобрав ноги под себя.

Тогда она пихнула меня рукой:

— Вставай уже, коза упертая.

— Ну хорошо, уломала. А если нам путь в академию отрежет защитный барьер или еще хуже — ко всем входам и выходам приставят охрану, как мы ее обойдем? — взвывая к голосу ее разума, в последний раз попыталась.

Как оказалось безуспешно.

— Ты зря раньше времени паникуешь, на месте разберемся.

— Ладно, последний вопрос: — Ты так пойдёшь, в таком виде? — намекая на ее домашнюю одежду для отдыха, поинтересовалась.

— Вот ёлки-палки, зелёные копалки. Одолжи мне что-нибудь из своего шкафа. Завтра же верну. Вдруг нам все же предстоит сражаться, не хотелось бы порвать любимую пижаму об чьи-нибудь зубы и запачкать ее грязью или чем похуже, — испытывая мое терпение, жестоко пошутила она. — У нас же один размер?

— Да, — сквозь зубы процедила, и бросила прямо в нее первое, что попадалось на глаза — купленный в прошлом году бежевый костюм крупной вязки.

— Светловат, пятна крови на нем слишком заметны будут, — продолжила в своей стервозной манере подруга.

— Я сейчас тебя придушу, обойдёмся без крови, — пытаясь забрать из ее цепких пальцев свою одежду, повысила голос.

— Поздно, я уже рассмотрела его получше, и он мне понравился, к тому же, он теплый и приятный на ощупь, — прижимая мои вещи к груди, выкрутилась.

— Так бы сразу.

Ночью похолодало.

Я облачилась в салатовый свитер и темно-серые штаны с начёсом.

Пришлось поделиться и своей старой малиновой курткой. Уже два года висевшей в коридоре без дела. Умелые ручки Ханны за пару минут поправили сломанную молнию. А бытовое заклинание вернуло, скатавшемуся натуральному меху какого-то мелкого зверька, былое очарование. Куртка выглядела как новая, сама бы носила, если бы не приелся этот яркий цвет.

— Может, пока не поздно, ляжем спать? Я подвинусь. Тесно, но зато тепло, — хватая подругу за руку, дрожащим от волнения голосом предложила.

— Нет. Пока я не выясню, что от нас скрывают, — не успокоюсь. А ты меня одну туда не отпустишь, — вызывая портал, закончила свою мысль.

Тяжело вздохнув, закрыла глаза и переступила черту, тонко соединяющую два мира. Разрезавшая воздух пространственная дыра сомкнулась за нами. Головокружительный толчок, и все закончилось. Борясь с позывами тошноты, вышла из жёлтого магического кольца.

— Пока тихо и спокойно, — обрадовалось подруга.

— Ага, затишье перед бурей, — съязвила я, осторожными перебежками в полуприседе маневрируя между низеньких, но довольно раскидистых кустов белого дёрена, закрывающих своей пушистой верхушкой большую часть тела.

Ханна выбрала такую же тактику перемещения, как и я.

— Не ворчи, видишь, никакой защиты нет. Все гораздо проще, чем мы думали. Смотри, что там такое?

Тонкий указательный палец Хелены возвышался над листьями.

Справа от нас наблюдалось какое-то движение. Когда глаза привыкли к полутьме, я смогла разглядеть то, что первой заметила подруга. Чуть дальше заднего входа стояла припаркованная чёрная карета с золотистыми колесами, она бы, может, и не выглядела странной, даже посреди ночи, если бы она не была запряжена тремя страшными химерами, которыми управлял объятый пламенем кучер. Его голову скрывал плотный черный капюшон, а лицо — маска хищной птицы. Что поразительно, язычки огня не доставляли ему боли, не терзали его одежду и броню. Мужчина обладал высоким ростом. Твёрдую плоть широкого тела защищали громоздкие золотистые доспехи. Символы, которыми они были расписаны, показались мне смутно знакомы. Снова змеи. На этот раз кобры, знаки земли и солнца.

Даже не знаю, кто пугал меня больше: рогатые твари с мордой свирепой кошки, гневно извивающие своими змеиными хвостами или горящий, но при этом не сгорающий дотла всадник.

Прикрикнув на химер, мужчина прикоснулся раскрытой ладонью к плечу, и пламя утихло, полностью погаснув.

Ночной визитёр аккуратно влез внутрь кареты, обратно вернулся спустя пару минут с целой кучей окутанных лунным свечением свитков и громоздких книг.

Тяжёлые сапоги незнакомца застучали по гладким ступенькам. Остановившись возле ворот, он приложил пальцы к стене и произнес кодовую фразу на чужом языке с массой шипящих звуков.

По стенам академии пробежались сизые полосы, они разрастались, сплетались в ромбообразные узоры. Перебросившись левее, чары озарили вход оранжевым заревом.

Подчинившись желанию гостя, дверь поддалась.

И прежде, чем мужчина вошел внутрь, ему на шею, едва не скидывая с его рук ценный груз, бросилась, я бы скорее сказала раздетая, чем одетая, Даниэль.

Длинное пурпурное платье из дорогого шелка облегало ее бёдра.

Осмотревшись по сторонам, декан стянула с мужчины маску и жадно припала к его губам. Черный капюшон упал с головы, освобождая волнистые локоны цвета пшеничного колоса.

Освободившись от ее ласок, мужчина произнёс заклинание левитации, и тяжелая стопка книг зависла в воздухе.

Оторвались друг от друга они совсем ненадолго, закрытый тенью блондин, умелыми движениями пальцев оттянул лямки платья, и они послушно спустились. Гладкая ткань поехала вниз, слегка приоткрыв грудь. Удержав руками платье, женщина игриво рассмеялась и, откинув назад волосы, за ворот притянула мужчину к себе. Тогда на его мужественное лицо упал свет от двери, и незнакомец перестал быть таковым.

Расценив действие декана как приглашение, издав глухой стон, Шон продолжил познавать ее тело.

Мужчина ласкал губами и языком шею Даниэль, плавно спускался к обнаженным ключицам и плечам, а его большие руки крепко сжимали ягодицы Вайт.