Глава 16 Эту ночь я точно не забуду

Учитель отстранился. В чарующих глазах Шона тени смешались со светом.

— О да. Эту ночь я точно не забуду, — сладко улыбаясь, прикоснулась пальцами к колючей щетине.

Мои руки притянули его лицо ближе, и мягкие губы Шона целовали уже требовательнее, ненасытнее. Словно во всем мире мы были только одни.

Приятное, сладкое послевкусие отравила горечь воспоминания, совершенно невовремя нахлынувшего на меня. Отстранившись, запрокинула голову, к груди и лицу приливал жар, деревья вокруг закружились.

— А ведь ещё недавно с той же страстью ты целовал другую у меня на глазах, — чужим голосом нарушила наше недолгое счастье. — Если вы с ней заодно, и ты просто развлекаешься со мной, то я не хочу в этом участвовать, найди себе другую игрушку.

В ушах барабанной дробью раздавались слова Даниэль: «Он не моя собственность… Все три дня Шон в твоем распоряжении». Вот же дура, как же я быстро повелась на его обаяние.

— Адель, — на расстроенном лице отразилась боль, бережно переплетая свои пальцы с моим, он виновато произнес: — Ты не игрушка! Ты мне очень сильно нравишься. Что уж греха таить, тот сапог пробудил во мне не только ярость. Твоя красота, необыкновенный голос заставили меня вновь чувствовать себя живым. Я привык быть полезным для других, молча выполнять приказы, лишь бы хорошо платили. — Шон прикрыл глаза и замотал головой. — Даниэль просто обычная женщина, с которой мне было хорошо несколько ночей. Она не держит меня, и я не цепляюсь за наши встречи. У нас с ней нет будущего. Я бы никогда не выбрал такую, как она, на роль спутницы жизни. Но с тобой все иначе. Когда я смотрю на тебя, понимаю, что хочу большего: видеть чаще, ласкать, шептать о том, как ты прекрасна и нужна мне, — вкрадчивый голос понизился.

Утопая в моих волосах, он громко и с наслаждением втянул носом воздух, уверяющие в долговечности нашей близости губы нашли мое ухо и игриво его поцеловали.

— И еще я бесконечно тебе благодарен, ты спасла моего брата. Пусть он и не показывал своего отчаяния. Но я заметил, как слепота его ломала.

— Значит, ты со мной сейчас все же из-за долга? Целуешь меня в качестве признательности? — задумчиво поджимая губы, буркнула.

— Нет же! Я просто хочу быть с тобой, вот и все. Даже если ты все равно меня сейчас оттолкнешь, сочтешь мою вторую ипостась отвратительной и недостойной такой чудесной девушки, как ты, наплевав на свою гордость и твои заблуждения, я попробую ещё раз. Я буду пытаться до тех пор, пока твой ответ не изменится, или я не увижу, что действительно тебе противен, — запуская пальцы в мои волосы, сжал кудри, но не сильно, отдаляющаяся рука создавала натяжение.

Я потянулась за ней и, наткнувшись на его решительный, честный взгляд, убедилась, что преувеличивала все те совпадения, отдаляющие нас друг от друга.

— Я тоже этого хочу, — полушёпотом простонала.

Новый поцелуй накрыл меня с безумной настойчивостью. Он углублялся, изучал своим языком мой рот. Отрывался и поочередно всасывал то верхнюю, то нижнюю губу, осторожно покусывал их.

В, не знавшем ранее мужчины, теле ощущалось не просто тепло, по нему растекалась необузданная лава, она прожигала все препятствия, уничтожала оковы.

Краем глаза уловив, вспыхнувший в одном из казавшихся таким крошечным домиков, свет, оторвалась от пьянящих губ Шона.

— А кто там живет? Я уже давно обратила внимание на эти строения вдали, но забыла спросить.

На безмятежном лице появилось беспокойство. Хватая меня за руку, любимый учитель помог мне встать.

— Скорее, нам нужно отсюда убираться! Это владения гномов. Мех керлингов очень ценен для торговцев и охотников за редкими видами, что уж говорить про светящиеся рога. О них мечтает каждый третий убийца зверей. Гномы оберегают этих созданий и присматривают за миром, помогают растениям и дальше разрастаться. Они не против продать какую-нибудь траву за баснословную сумму. Но воровства и проникновения без приглашения и пользы для них они не потерпят.

— Поняла, кто-то же должен следить за порядком. Так что их требования вполне разумные и обоснованные, — сбегая за ручку вниз по холму с тем, кого еще недавно себе нагадала, радостно ответила.

Гнев каких-то там гномов меня абсолютно не страшил, когда рядом со мной был такой потрясающий мужчина. Положа руку на сердце, я была полностью уверена в том, что, если дело дойдёт по боя, он меня обязательно защитит, даже не обнажив меча.

Уже возле портала Шон подхватил меня на руки и не опустил на пол, пока не принес в мою комнату.

— А если кто-то увидит? Нас с Ханной здесь и так ненавидят и считают чужачками. Не хотелось, чтобы, когда я буду спать, в мою шею впилась своими острыми клыками какая-нибудь из местных женщин, уже вышедшая за тебя замуж в своих фантазиях, — для приличия ерзая в его руках, фыркнула и попыталась соскочить.

— Не волнуйся, твоя шея сегодня и в последующие ночи только моя. Спать я тоже планирую вместе с тобой. И мне глубоко плевать на фантазии безразличных женщин, меня интересуют только твои, — томно произнес он.

Его голодный взгляд прожигал меня насквозь.

На ногах я стояла совсем немного, исцеловав мои плечи и шею, Шон толкнул меня на кровать. И лег сверху, прижимая своим весом к простыне.

Медленно спускаясь ниже, Шон протягивал восхитительные, обжигающие поцелуи вдоль тела, рисовал языком дорожку от моего уха к ключицам, пока не наткнулся на преграду. Салатовое платье никак не хотело подпускать его к груди. Создавалось впечатление, что упрямая ткань берегла мои девичьи формы. Легко стянуть ее вниз не получилось.

— Пуговицы сзади, — срывающимся голосом подсказала.

Безудержно, дико и неукротимо он отрывал их одну за другой, пока не избавился от, отлетающих во все стороны и со звоном рассыпающихся по полу, всех преград.

Прикусив зубами краешек ткани, потащил за него вниз. Острые зубы не задели мою разгорячённую кожу.

— Ты у меня первый, — тихо объявила я, прищурившись.

Отстранившись, Шон выпрямился, смотря на меня остеклевшими, поглощенными влечением глазами, удивлённо спросил, борясь с мужской природой:

— Ты серьезно? Тогда нам не стоит переходить чёрту. Не хочу сделать тебе больно или обидеть своей нетерпеливостью. Я могу подождать сколько потребуется, честно, — отрывисто дыша, выразил готовность отказаться ради меня от своего удовольствия.

Шон безобидно улыбнулся.

— Да. Но я хочу этого именно с тобой, — нырнув пальцами под его тунику, скользнула рукой по мышцам его живота, пробежалась пальцами вверх до груди, уверяя, что близость с ним меня не пугает.

Глубоко вздохнув, Шон наклонился к мои губам и, прежде чем накрыть их своими, пообещал, сбивчивым голосом:

— Милая, я постараюсь быть с тобой самым нежным и осторожным.

Обещание он, действительно, сдержал, утопая в нескончаемых ласках его больших рук и ловких пальцев, я расслабилась и почти не ощутила дискомфорта, когда его твердая и горячая плоть оказалась во мне. Каждое движение приносило нам обоим наслаждение. Зарываясь пальцами в его волосах, целовала, как в последний раз, покусывала его плечи, посасывала шею, чтобы как-то сдерживать громкие стоны удовольствия.

Длинная ночь оказалась невероятно короткой.

Утомленная неистовым потоком чувств, заснула на груди Шона. Жар его тела напоминал о райских минутах, гулкое биение сердца под моим ухом уверяло, что это не сказка для взрослых, а моя реальность. Там, где читатель перелистывал последнюю страницу книги, наша история только начиналась.

Какое же блаженство встретить позднее утро с любимым мужчиной. Приоткрыв глаза, украдкой на него взглянув, прислониться обнаженным телом к широкой спине, ощутить родное тепло. И лениво потянувшись, снова их прикрыть. А позже оказаться пойманной его ласковыми руками и настойчивыми губами.

— Милая, ты уже выспалась? — зарываясь носом в мои волосы спросил, крепче прижимая меня к твёрдой груди.

— Не знаю, мы почти не спали. Но вялой я себя не чувствую, — сонно ответила и развернулась к нему лицом.

Шон подарил мне обворожительную белозубую улыбку.

— Выглядишь потрясающе! Твой удивительный запах и тихое дыхание сквозь сон напоминали мне о том, как я теперь счастлив. Кстати, Аделаида еще вчера спрашивала о твоём здоровье и хотела тебя навестить, но я уверил ее в том, что тебе уже лучше, и я сам прослежу, чтобы ты как можно скорее восстановила свой магический резерв и пошла на поправку, — мой змей хитро ухмыльнулся.

— Проследил, так проследил, что я еще могу сказать, — дёрнув плечом, на котором удобно устроился его подбородок, рассмеялась. — Мне приятно, что здесь кому-то кроме тебя есть до меня дело. Передай ей спасибо за заботу.

— Вот пойдём завтракать, сама и передашь. У меня особые методы лечение. Разумеется, до такой целительницы, как ты, мне далеко, но я тоже кое-что могу, — Шон склонился к моим губам.

Вместо того, чтобы поцеловать, легонько прикусила его нижнюю губу.

Брови мужчины обескураженно изогнулись.

— Можно поинтересоваться, зачем ты меня только что укусила?

Пытаясь отвернуться и сбросить с себя его руки, оказалась ещё крепче притянута к нагу.

— Подумала о тех красавицах, которых ты поставил на ноги своими методами, вот и не сдержалась, — зло буркнула я.

— Ревнивица моя. Ты первая и последняя в моем списке, — отмахнулся он.

— Это не может не радовать, учитель, — рассмеялась я.

Слегка надавливая пальцами, игривыми массажными движениями спустилась от его ключиц к низу живота и остановилась, с предвкушением наблюдая за его реакцией.

— Дразните меня, Адель Эванс? Не боитесь, что после таких прикосновений, я вас никуда не отпущу? — перекатываясь на меня сверху, дал понять, что завтракать мы спустимся ближе к обеду.

— Может, я только этого и жду, — отдаваясь ему без остатка, закрыла от удовольствия глаза, без стеснения подставляя свое тело для поцелуев.

Тогда я не думала о том, что произойдет с нами, когда мы вернёмся к своим ролям. Я снова стану его студенткой, а он моим преподавателем. Мне было слишком хорошо, чтобы отягощать себя грустными мыслями.

Переодевшись в насыщенное платье малинового оттенка чуть выше колен, долго выслушивала нотации о том, что мне следует выбрать что-нибудь другое. Но как оказалось, убедить одного собственника в скромности наряда мне все же удалось. Другие платье в моем шкафу выставляли на всеобщее обозрение грудь, спину, живот или все вместе.

— Кто их только подбирал? Если это Элизия — я ее придушу, — сжав кулаки, рявкнул.

— Не думаю, если бы она приложила к этому руку, здесь весели бы только серые и чёрные бесформенные платья, по сравнению с которыми обычный, невзрачный мешок смотрелся бы на мне роскошно. — «Не удивлюсь, если бы одежда еще и была пропитана изнутри парализующим ядом», — про себя подумала.

Шон понимающе усмехнулся. Ее симпатию не увидит разве что слепой.

— Ой, а мы же Дерека давно не видели, как он? — обеспокоенно спросила.

— Думаю, мы его и не увидим в ближайшее время. Брат, наверняка, навёрстывает упущенное в какой-нибудь залитой солнцем и теплом долине. Греет свой хвост на песке и наслаждается морским бризом, любуется волнами.

Шон оказался прав, Дерек, действительно, покинул Аселинию.

Но зато на Ханну мы почти наткнулись, когда выходили из комнаты. Гордячка переступила через себя и, возможно, хотела помериться, но, увидев на вместе с блестящими от счастья глазами и улыбающихся, обо всем догадалась и передумала.

— Вот оно как! Пользуетесь своим положением, значит, мистер Шон Бирн? — хмыкнула она, пронзительный взгляд синих глаз сверкал от зависти или злости на меня.

— Нет, не пользуюсь. Оправдываться перед тобой я не собираюсь, — скрестив руки на груди, он повысил голос.

Теперь уже я была в бешенстве:

— А не ты ли сама едва ли не толкала меня к нему в руки, уверяла, что он мой суженный и, что мы должны быть вместе несмотря ни на что? Вот я и задумалась. Может, все так и должно быть? Чем ты теперь недовольна, а? Бесишься, что, идущая у тебя на поводу, подруга теперь не с тобой? Что ее мысли заняты чем-то помимо переживаний о том, как исправлять последствия после твоих внезапных идей? — вся красная и ужасно злющая наконец-то все ей высказала в лицо.

Не зная вначале, что мне ответить без минуты бывшая подруга скривила губы:

— Теперь я считаю, что вы не пара. Он тебе не подходит. Я видела достаточно и могу давать тебе советы, ведь мне ты мне не безразлична. «Проблема»? Вот как? Ты всегда видела меня именно такой? Зудящем укусом на теле?

— Девочки, может вы обе остынете и выясните отношения уже дома, пока в горячке не сказали то, о чем пожалеете? — вставая между нами, вмешался Шон.

— А мне ей больше нечего сказать! — как же мама была права на ее счет, Ханна тянет меня в трясину, из которой я раз за разом выбираюсь, меняясь изнутри.

— И мне, прощай. Закончи тут без меня. Пока вы занимались сексом, я успела залечить несколько ран и осмотреть беременную, — со злобой выплюнув слова, она опустила голову и понеслась к порталу.

Я не стала её останавливать. Хватит, я больше не буду наивной, податливой дурочкой, исполняющей любую ее прихоть. Либо она меняется. Либо нашей дружбе конец.

Выходка Ханны перечеркнула все те хорошие эмоции, что я испытала за утро, угрюмая я села за стол рядом с Шоном. Аппетита практически не было.

Наверное, я бы толком ни к чему не притронулась, если бы, давно поглядывающая на меня змеица с шикарным лазурно-берёзовым хвостом, изрезанным белыми полосами, сама меня не затронула.

— Адель, верно?

— Да, — поднимая на нее печальный взгляд, без энтузиазма ответила.

Молодая девушка приблизилась ко мне и с теплотой в высоком голосе произнесла:

— Спасибо, что помогла Дереку. Ты сделала невозможное и, если ты не сильно занята, могла бы ознакомиться с моим недугом? Ты теперь одна из нас и можешь на нас рассчитывать. Мы никогда не оставим тебя в беде. А сейчас кушай. Если это возможно, я приползу к тебе позже, и все подробно расскажу, без лишних ушей, — уставившись на Шона, тихо сказала.

Другие девушки, отвлекшиеся от беседы и вышивания, уделили мне немного внимания, кто-то восхищался моей силой, кто-то спрашивал, могу ли я помочь с их «болезнями».

— Я обязательно вас всех осмотрю. Спасибо за доверие, — с улыбкой на лице ответила, и когда на меня, наконец, перестали смотреть, накинулась на рыбу и овощи.