НАПРАВЛЕННЫЙ КОНСТРУКТ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, остатки «Промежуточного накопительного лагеря для рабочей силы»

15 января 1948 года, вечер

Аркадий

Пока мы препирались, многотонная громадина добежала почти до нашей лёжки, обходя лагерь по левой стороне (с запада), и повела правым манипулятором с крупнокалиберным. Обзор у него действительно был аховый — или меня реально за подтаявший сугроб под ёлкой приняли? Но от кадавров моих полетели клочки по закоулочкам… Да-а, это тебе не в рукопашную по ночному городу развлекаться.

Катушка тем временем развернулась направо в обход ограды. У неё так-то кроме пушки и пулемёт есть, пусть полегче, чем у шагохода, но манёвр с разбором кадавров экипаж повторить сможет, хоть и чуть дольше с этим провозится.

Меня, между тем, тревожила одна вещь. Дашковских убивающих огненных бабочек я видел всего пару раз в жизни. И хотя дядя Миша объяснил нам тогда и принцип, и структуру, боялся я, что чего-нибудь накосячу. И полетят мои бабочки, накачанные сиренью, невесть кого убивать… Может, лучше направленные воздушные смерчики взять? С воздухом у меня всегда хорошо получалось. И, что обнадёживало, структура у этих смерчиков была такая, что привязку к пославшему их магу они не предусматривали. Есть надежда, что получится лучше, чем со змейками.

«Цезарь» как раз слегка полуобернулся в мою сторону, и я вспомнил, что у этого шагохода в кабине бронестёкол вообще не было! Просто бронепластины и щели узкие для мехвода, командира, стрелка и кто там у них ещё есть — для задуманной мной атаки идеальная мишень!

Так что, в итоге, пробовать будем?

Не успел я сам себе ответить, как в моё укрытие за ёлками стремительно вломился сапёр. Ну… как бы вломился. И как бы плюхнулся на пузо рядом со мной, прячась от вражин за холмиком. Но выглядело очень натурально!

— Всё, ваш-сият-ство, кончились кадавры с нашей стороны. Да и остальным недолго держаться. Броневик тудой покатил. И со второго грузовика с десяток живых на ту сторону бортов попрыгали, тоже за катушкой побежали. Два пулемёта у них и винтари. Тикаем? Или какой план?

Вдали, действительно, снова разгоралась стрельба.

— План, Коля, такой. Сейчас я пробую одно заклинание вроде тех змеек…

— Так ить они же опасные!

— Без паники! Всё учтено могучим ураганом. Я не помню, из скольки человек состоит экипаж «Цезаря», но всяко кто-то один там есть. А может быть до шести — и это если они ещё дополнительно какое-нибудь начальство в кабину не набрали. А заклинание это должно действовать штучно. Один конструкт — один человек.

— Дык! Я ить — сображаю!

— Вот и сообрази. Пулей мелькни, погляди… да только не ори! Сообразят, закроют щель, мучайся потом с проникновением. Покажешь мне пальцами, сколько их там, а я пока магию начну готовить. Скорей давай, пока он не упёрся!

— А вы пальцы-то увидите?

— Звериным зрением увижу. И потом проконтролируй. Только аккуратно! Поначалу в стороне держись. Кто его знает, не воспримут ли вихри тебя как мишень? Как все внутрь залетят — тоже пять секунд выжди.

— Понял!

Коля призрачной молнией метнулся к шагоходу, нырнул внутрь — я только-только первую вихревую конструкцию смастерить успел — он уже вылетел обратно, потрясая рукой с тремя поднятыми к небу пальцами.

Отлич-чно. Так, бегом второй и третий… Искушение сразу отправить в полёт первое заклинание я подавил — заметят, сообразят, ищи потом лазейку или оставшихся изнутри выколупывай. Ну правда — вдруг первый упырь остальных двоих не загрызёт?

Три слегка смазанных сиреневых смерча метнулись в сторону старого шагохода. «Цезарь» сейчас стоял спиной ко мне, и я не видел, просочились ли они в смотровые бронещели, но наблюдающий с некоторого отдаления Николай поднял большой палец — значит, всё в порядке.

Дальше не происходило никаких особенных эффектов. Единственное — италийцы перестали стрелять. И вообще шагоход больше не шевелился — не переступал, не поворачивал кабину, даже пулемётом не поводил. Только мотор чуть фырчит.

Однако — всё.

Коля сторожко подлетел к машине сбоку и ме-е-едленно посунулся в кабину. И тут же радостно выскочил обратно, потрясая руками с оттопыренными от кулаков большими пальцами. Ф-фух, этот — есть!

Но тут броневик, направлявшийся в объезд лагеря с другой стороны, завершил-таки свой круг и подкатил к «Цезарю». Остановился и начал крутить пулемётом горба-надстройки, периодически неприятно разворачивая дуло и на меня.

Заметили, что ль?

Лежим! У этой хрени обзор ещё хуже, чем у «Цезаря»! — но на всякий случай я влил в свои щиты вообще максимум (так-то пушка у него совсем не игрушечная!) и принялся судорожно клепать ещё смерчи. Сколько их там внутри может быть?

Сколько раз нарывались — всегда помногу. Человек восемь, а то, мож, и двенадцать.

Броневик начал с подозрением поворачиваться весь, рассматривая лес и поводя уже дулом пушки, заставляя меня страшно нервничать.

Как думаешь, не видят?

Не знаю!

С лязгом откинулся верхний бронелюк.

Давай!

А у меня всего три смерчика готово! Но если они сейчас люк захлопнут…

Я направил заклинание в полёт. Сиреневые размытые веретёнца по дуге влетели в броневик и…

Ох ты ж!

На этот раз внутри броневика взвыло и заревело так, что, казалось, он заходил ходуном. Трое упырей немедленно напали на остальной экипаж и, судя по всему, там уже кого-то жрали. Кузов так и ходил ходуном, крики сделались уж вовсе нечленораздельными…

Коля подлетел ко мне, высказав то же опасение, которое и до меня только что дошло — в кабине «Цезаря»-то сидят теперь три запертых голодных упыря. Если они, конечно, не бросаются с голодухи друг на друга.

— Ты б слетал, проверил? — предложил я. — Только аккуратно.

Коля посмотрел на меня с укоризной:

— А мы ить так и не выяснили, что будет, если они меня укусят.

— Тогда давай с броневика начнём. Для начала выясним, видят ли они тебя в принципе. Потом — реагируют ли на звук. А потом — по результатам, так сказать, полевых испытаний — полезем в шагоход.

ВСКРЫТИЕ ПОКАЖЕТ

Я ме-е-едленно сместился правее. Так была вероятность, что меня вообще не увидят. На мягких лапах подкрался к броневику сбоку. И не потому, что боялся — просто для чистоты эксперимента нужно было, чтобы Коля оказался в поле зрения упырей раньше меня. И чтоб не вызвать их интерес звуками раньше времени (если они на звуки вообще реагируют). Внутри… нет, тишины не было. Было чавканье. Натурально, жрут. И иногда утробно ворчат друг на друга, как дикие хищники, когда добычи много, но нужно напомнить остальным сотрапезникам, что тебя-таки нужно бояться.

Коля пролетел мимо распахнутого люка. Потом пролетел медленнее. Потом свесил вниз голову и крикнул:

— Эй! Кончай харчеваться, выходи бороться! — почти обиженно высунулся обратно и пожаловался мне: — Ноль эмоций, понимаешь. Мож, им тудой гранату кинуть?

— Ну уж ты разошёлся — везде гранаты кидать! Как потом эта шайтан-арба поедет? Так-то в хозяйстве вещь нужная.

— Тоже верно, — почесал Коля в затылке.

— Ладно, давай так. Я сам загляну, а ты пока осмотри-ка её внимательно. Глядишь, подсказка найдётся.

Я мя-ягонько запрыгнул на катушку сбоку. Ага, мягонько! Машина всё равно тяжело качнулась подо мной.

Охренеть мы подросли!

Ага. Это знаешь тоже, такое — непонятно, хорошо или нет. Я так-то привык к себе прежнему. А теперь, то в двери не влезаем, то матрас маловат.

В каждом виде свои преимущества и недостатки.

Это точно.

Шагнул ближе к люку, снова вызвав покачивание корпуса. Внутри недовольно заворчали. Пришла не самая приятная мысль: что будет с упырём, если он как следует отожрётся? Прибавит ли это ему силы? Станет ли он отвратительным монстром из легенд — или нет?

Почему-то у меня нет настроения проверять.

Вот именно. Спасибо уже на том, что в этот раз привязки к объектам воздействия действительно не случилось — я не чувствовал подкатывающей слабости или лихорадки.

Медленно смещаясь, заглянул в верхний люк. С этого места была видна разодранная спина командира, что обмяк на своем креслице, завалившееся тело водителя с вырванным горлом. Однозначно готовы.

Чуть сместился — и вдруг увидел окровавленную рожу упыря, караулившего меня.

Меня⁈

Это было настолько сюрреалистично, что я даже не сразу среагировал на его прыжок — просто отклонился, словно в замедленной съёмке наблюдая, как медленно его тело вымётывается из люка, как в мою сторону тянутся угвазданные в крови руки… По ним и полоснул когтями — по рукам, в смысле, отпластывая обе кисти одним махом. Почему-то кинулись в глаза суконные отвороты рукавов шинели… тем же взмахом отделённые непосредственно от рукавов, нда. Вторым движением насадил тушку упыря на коготь, отметил, что ни на какие мои попытки воздействия он не откликается, а повторное вливание сирени вызывает только бо́льшую агрессивность…

Отчекрыжил ему голову — а что ещё оставалось с этакой тварью делать?

— Ваш-сият-ство, а тут сзади ещё дверца есть! — крикнул тут Коля и с поразительной для него беспечностью щёлкнул замком.

До меня дошло, что всё произошедшее заняло от силы несколько секунд. Я стряхнул с когтей обезглавленное тело, развернулся на месте, колыхнув катушку, и увидел, как корма машины распахивается двумя половинками, и оттуда выскакивает упырь, со страшной скоростью бросившийся к лесу — почему-то на четвереньках.

Но не быстрее белого медведя, понятное дело.

Догнал я его у самой опушки, там и положил. Этот тоже вставать не захотел.

Где-то ещё должен быть третий. Надеюсь, пока мы сего типа гоняли, он не слинял? Ещё беды не хватало — беглого упыря по всей Австрии разыскивать. Одна надежда, что Николай там был и присмотрел.

* * *

Я остановился у заднего распахнутого борта. Так-то удобные двери сделали. Но неочевидные. Ладно, с техникой потом разбираться будем. Сейчас с врагами.

Если количество опознаваемых останков мне не врёт, в катушке сидело восемь человек. Трое стало упырями. А потом… Это звучало дико, но похоже, что тот, первый упырь загрыз ещё одного. А второй, убежавший, видимо встал на позицию самого трусливого в стае и жался как раз в углу у выхода, поджирая бывших сотоварищей, пока самый сильный не видел.

Жуть, так-то.

Загрызенный упырь (ядрёна колупайка, уже звучит-то как дико!) лежал очень неудобно и откликаться на мои некромантские манипуляции никак не желал. Мёртв был безвозвратно. Я своим некромантским чутьём его, как и тех остальных, просто не видел. Не ощущал как объект приложения силы. Словно предмет — и всё.

Да, я тоже его проверил — для полноты картины. Убедился, что поднять не смогу. Всё же, упокоен он был иным способом, чем другие.

Записать надо — убитые заклинанием смерча или змейки на основе сирени становятся упырями, и в качестве кадавров их не поднять. По совокупности наблюдений в поезде и здесь это можно считать доказанным фактом.

Ещё одно ограничение.

Знаешь, так себе ограничение-то. Слабенькое, на фоне, — я кивнул на склад, где кадавры ещё воевали с остатками высадившихся из второй машины италийцев. Что характерно, на нас они вообще не обращали внимания — так были заняты друг другом. Да и далековато.

И всё равно — запиши.

Ты становишься нудным, как моя училка по истории… Ладно, убрать надо этого упыря, внутри мне он совсем не нужен. По ходу, это пулемётчик был, вот в таком неудобном месте и раскорячился.

Я поглубже заглянул в броневик, подцепил загрызенного когтями. Тело, обмякнув на своем боевом месте, это самое место покидать категорически не желало, словно мстя мне, цепляясь всеми частями за все выступающие железки. Но с поминанием японской матери — вытащил. А вот как остальных доставать? Они мне тут вовсе не нужны. И ещё меня волновало вот что. Надо глушить моторы. Дизель сейчас дорог.

Не дорог, а хрен достанешь.

Очень важное уточнение!

Значит, первым делом нужно пробраться на место водителя.

Пришлось перекидываться в человеческий вид, залезать в недра броневика, поворачивать одно, открывать другое, потом подлезать… Потно и медленно. И самое страшное, что совершенно не парило меня то, что прям по телам погибших италийцев мудохаюсь. Пришли (вернее, приехали) сюда непозванными — умрёте неопознанными!

Заглушил-таки мотор, полез назад — логичнее же с крайних к дверям начать. Спрыгнул на жухлую февральскую травку, ухватился за плечи крайнего италийца…

Четыре тру-упа на приго-орке, дополнят утренний пейзаж! — вдруг немузыкально проорал Зверь, вольно трактуя старую песню про коноводов. Хорошо, хоть не вслух.

И тут до меня дошёл абсурд происходящего, я аж застыл.

— Что такое, Илья Алексеич? — тревожно спросил Коля, дежурящий рядом — вдруг что лёгкое подать?

— Кажись, я переработал слегонца, понимаешь ли.

— А что не так?

— Вот скажи мне, дорогой друг, что я сейчас делаю?

— Так ить — трупы вытаскивать собираетесь.

— А зачем? Зачем, если это не упыри, а обыкновенные трупы⁈

Минуты три я тихо смеялся, кажется, здорово напугав своего сапёра-разведчика, а потом щедро плеснул в нутро катушки сиренью:

— Встать! Выходи строиться!

Осмотрел изгрызенных красавцев, глянул в броневике — нашёл мешок какой-то, велел:

— Жетоны и солдатские книжки сюда! Далее обойти территорию лагеря и со всех умерших снять жетоны и собрать документы. Принести сюда.

Одного поставил держать мешок и складывать принесённое. Меж тем стрельба возле склада затихла. Я вскользь глянул. Превозмогли кадавры. Мои вы хорошие!

Ладно, у меня ещё шагоход ждёт.

«ЦЕЗАРЬ»

Подошли мы с Колей (ну, я подошёл, а он уж подлетел) и вверх уставились. Я аж с досадой цыкнул:

— Ядрёна колупайка! Вот скажите, как я до верху-то долезу?

Эти уроды италийские, что совершенно не геройски в нем подохли, в бивуачное положение-то опускать его не собирались. Древний «Цезарь» так и возвышался надо мной на все десять метров.

Залезем! Смотри, вот отсюда, на сустав опоры, потом прыгаем на манипулятор, а потом по нему уже и до крыши.

И навернуться во время всей этой операции…

Не исключено. Но уж больно шагоход охота затрофеить.

Ага. Хочу.

— А вдруг те сытые были? — снова Коля, думая всё о том, как бы его упыри не покусали.

— Да япона мать, там же ещё три упыря, я и подзабыл про них! Так. Коля, лети наверх, открывай боковой люк.

— А ежли он на боевых запорах?

— Тогда помаячишь у смотровой щели. Если на тебя не среагируют, заходи внутрь сквозь стенку и открывай.

— Понял!

Но боковой люк оказался просто захлопнутым.

— Резче открывай!

Но изнутри уже помогли — две агрессивных твари, как-то сумевших договориться.

Обернулся медведем я, пока они летели к земле, и включил режим «волчка» — хотя, признаться, было тяжеловато. Реально я сегодня устал. И не столько физически, сколько… магически. Да, именно так.

— Тут ещё один угрызенный! — крикнул сверху Коля. — Но тяжёл, не могу выволочь!

— Ничего, сейчас я подмогну!

Как я залезал на «Цезаря» — это просто отдельная песня. Сорвался-таки раза, но, слава Богу, не с самой верхотуры, а с опоры. «Всего»-то пять метров.

Наконец залез в кабину. Так. Рычаг в бивуачное!

Шагоход резко присел.

Заглушил мотор и пару минут потратил на выбрасывание изъеденного тела из кабины. Удивительно неудобное у человека тело для таких манипуляций.

Но — управился. Сразу очищением прошёлся и бронепластины лицевые поднял, чтоб выветрилось внутри от мерзкого упыриного запаха.

Так. Теперь бы определиться с тем, как бы всё это богатство до лесопилки доставить? Чую, не дадут нам спокойно дирижбанделя дождаться, поэтому обе эти технические единицы — ценнейший боевой ресурс!

Поведём по очереди?

А какие у нас ещё варианты?

— Коля!

— Здесь, ваш-сият-ство!

— Слетай пулей, предупреди там народ народ на лесопилке, чтоб панику не поднимали, а я потихоньку с машинкой пошагаю.

* * *

Дорогие читатели, если вы ещё не поставили лайк книге — самое время это сделать!