ПРЕКРАСНЫЙ БАНКЕТ!
Южная Моравия, г. Славков-у-Брна и его окрестности
15 января 1948 года, ночь
Хотару
Обычно Хотару обходила стороной большие города. Но прямо сейчас и прямо вот этот город её раздражал. Ишь ты! Не рано праздновать взялись?
Она подлетела к окраине, замерла в тени высокого дерева и принялась рассматривать город. По честности, он был достаточно тёмен, кроме центрального, весьма пышного здания. Верно, раньше это была усадьба или даже дворец, в котором сидел местный губернатор. Хотару не была уверена в терминах. Сёгун этой провинции, в общем.
Наверняка сейчас тут сидит какой-то начальник врагов. Что ж, он сам напросился! Хотару ушла в невидимый план и устремилась в сторону сияющих огней.
Самыми освещёнными оказались окна большой столовой во втором этаже. Соседняя бальная зала стояла тёмной. Что, танцевать не будут? Хотару медленно поплыла вдоль окон столовой. Ну понятно, женщин почти нет — с кем им танцевать? И местных они пригласить не могут — запрещено якшаться с «грязными», это Хотару уже слышала. Что ж, сами себе дурни.
А самый главный, похоже, вон тот — во главе стола, с кислой рожей.
В этот момент встал какой-то офицер и принялся провозглашать здравицы начальнику, сам рюмку в его сторону тянет, а глазами буровит стол перед собой. Почему-то опасается в глаза начальнику смотреть. Интересно — почему? Впрочем, ответ мог быть довольно банальным и крыться, к примеру, в желчном характере этого типа. Вон его как перекашивает, как будто его проклинают публично…
Решив вернуться к праздничному столу позже — никуда они не убегут, ещё даже горячее не понесли! — Хотару погладила урчащий живот и отправилась на поиски кухни, рассуждая, что даже такие жлобы, как англы, должны же подать на торжественный стол горячее? Ну хотя бы одно?
Запахи привели её на служебную сторону дома, к огромной кухне, где под руководством большого толстого дядьки, похожего на унтер-офицера, суетилось два десятка рядовых — все во франкской форме и в фартуках поверх неё. Ага! Не доверяет кисломордый начальник местным!
А горячее и впрямь вот-вот понесут! Вон, какие куски мяса на траву раскладывают (Хотару, как и большинство лис, со скепсисом относилась к листьям салата). Недолго думая, она (не выходя из невидимости, естественно), цапнула с одной из тарелок сочный кусок и, живо юркнув под стол, принялась его уплетать. М-м, ничего! Чуть меньше бы горчицы…
— Эй, что это⁈ — завопил вдруг кто-то (судя по командным ноткам — старший повар). — Почему здесь тарелка без отбивной⁈ А салат жирный, значит, она здесь лежала!
— Какие дедуктические способности, хе-хе! — едва слышно, сама себе под нос, усмехнулась Хотару. А повар продолжал бушевать:
— Кто стащил мясо⁈ Скотт, ты⁈
— Да вы тут все скоты, — хмыкнула Хотару, выскользнула из-под стола, и пока старший повар орал на замерших навытяжку помощников, уцепила ещё один кус и принялась с аппетитом его поедать.
— Вон там! — вдруг возопил старший повар. — Вон там тоже нет отбивной!
Ты глянь, какой наблюдательный, — с досадой подумала Хотару, летая над толпой франков.
— Но она только что была там, сэр, — потея, ответил один из младших поваров. — А мы стояли здесь, сэр…
В этот момент большая жирная капля стекла с отбивной и смачно шлёпнулась старшему повару на нос.
— Ч-что… — начал он и тут же обалдело замер. Хотару появилась из воздуха, облизывая пальцы:
— Мне было вкусно, поэтому вы не умрёте. Или предпочитаете умереть? — на несколько мгновений проступила её боевая форма, и повара застыли, словно примороженные. В этот миг кто-то забарабанил у специальной стойки-окна:
— Эй, Поль! Где вы там⁈ Время следующей перемены!
— Так несите, — шепнула Хотару в ухо старшему повару, беря его под контроль, — только подсоли каждую порцию перед отправкой.
— Секунду! — крикнул старший повар, словно приходя в себя и хватая плошку с солью. — Мясо получилось недосоленным, сейчас мы исправим эту оплошность! За мной, парни! Принимайте…
Отправив мясо с лакеями и захлопнув окно выдачи, повара с ожиданием уставились на Хотару. Она усмехнулась. Хорошо быть кицунэ! Особенно когда у тебя нет по отношению к этим людям никаких обязательств…
— Когда они придут в следующий раз?
— Через двадцать минут, мадам.
— Между прочим, мадмуазель! — фыркнула Хотару. — Что у вас есть из сладкого?
Старший повар принялся перечислять, но она взмахнула рукой:
— Несите большие корзины или ящики и укладывайте.
— Всё?
— Конечно, всё!
— И фрукты?
— Да. И сахар. И мёд. Всё тащите и составляйте здесь. И пять человек мне сюда для отдельного задания.
Старший повар обернулся и резко выкрикнул несколько имён:
— Выполнять приказы мадмуазель!
Хотару тем временем заглянула с своё место позади превращений и выставила на разделочный стол здоровенный ящик.
— А говорили, не пригодится! — усмехнулась она. — Сколько лет лежал!
— Что это, мадмуазель? — спросил один из поваров.
— Лучшая добавка к вину! — хлопнула Хотару по ящику, набитому коробочками, в каждой из которых лежало двадцать упакованных в бумажные пакетики порошков пургена. Вряд ли кто-то тут умеет читать по-инкски. Да и вообще, вряд ли они что-то запомнят. — В каждую бутылку по порошку, встряхнуть как следует!
Пятёрка принялась за работу.
Тем временем появились первые корзины, коробки и ящики, и Хотару начала быстро убирать их в своё хранилище. С появлением третьего хвоста ей казалось, что хранилище стало почти бесконечным! Она всё ещё прятала сладости и фрукты, когда в окно подачи требовательно забарабанили:
— Поль! Уснули вы там, что ли⁈
— Продолжайте! — махнула Хотару поварам, сама подняла задвижку окна и выдохнула в коридор: — Спать!
Лакеи повалились, как рядок домино. Минут через десять их хватятся, и поднимется переполох. Не усыплять же весь дворец, как в той сказке, в самом деле!
— Мадмуазель, мы не знаем, как упаковать торт! — Этот вопль отвлёк Хотару от мыслей о тревоге. Торт!
Он был прекрасен. Семиэтажный, кремовый, с марципановыми цветами и сахарными фигурками!
— Оставьте тут, — утробным голосом произнесла Хотару. — И скажите мне: у вас есть дрожжи?
— Вы хотите дрожжей? — удивился старший повар. — У нас отличные прессованные дрожжи компании «Ван Хюкерк», мадмуазель! Трёхмесячный запас!
— Последнее задание, — Хотару с усилием переключилась на поваров. — Распределите между собой этот запас дрожжей поровну. Вы пойдёте в разные стороны и будете бросать эти дрожжи во все выгребные ямы, туалеты и сточные коллекторы, которые вам встретятся. Потом вы всё забудете и уснёте. Исполнять!
Хотару обернулась к торту. У неё есть целых десять минут!
Хотару летела по коридорам дворца довольная, как слон. Верхушка торта прекрасно поместилась на поднос. И ещё несколько кусков на другие подносы тоже. Всё это отправилось в хранилище позади превращений. Потом она превратилась в лису и наелась до отвала. Остальное раскидала по кухне, чтоб гости сильно не радовались. Потом она заблокировала двери в коридор выдачи, чтобы дядька с тревожным лицом, ряженый в ливрею, торопящийся вниз, немного повозился, её открывая. А сама она левитировала в праздничный зал. Осталось ещё одно дельце.
Проплыв невидимой над слугами и охраной, она остановилась позади кресла именинника. Правда — никто на него не смотрит, даже сидящие вблизи. Как будто боятся.
Да это же просто великолепно!
Хотару протянула руки, одним быстрым движением свернула имениннику шею — и тут же поставила на место. Потом она вынула из-за отворота рукава две заранее должным образом согнутые шпильки с прицепленными к ним резинками. Шпильками подцепила углы рта свежеупокоенного начальника, а резинки накинула ему на уши.
Ну вот, теперь он хотя бы улыбается!
Она успела вылететь в сад, когда в парадном зале закричали:
— Тревога! Тревога! — и раздался одинокий женский визг.
— Отлично! — сказала сама себе Хотару и тут заметила, что у парадного въезда в особняк стоят несколько новомодных броневиков — на колёсах и на гусеницах. — Ишь, выстроились! — сказала она возмущённо и ускорилась.
На то, чтоб отправить огненное заклинание в урчащий мотор каждой из пяти машин, ушло всего несколько секунд. Рассудив, что такая важная шишка, как тот кривомордец, наверняка прикрыла бы себя и с тыла, Хотару облетела дворец и с другой стороны нашла ещё четыре ползуна — с длинными толстыми пушками. Пожгла и их и от щедрости душевной погнула им дула.
Страшно довольная собой, она полетела прочь от центра и вдруг увидела ряд больших сараев и какую-то суету вокруг них. Там тоже бегали франки и немного итальянцы, и периодически кто-то кричал: «Тревога! Тревога!» и, кажется: «В ружьё!»
— Хм! — Хотару остановилась в задумчивости: — Если здесь роятся пчёлы, значит, где-то рядом мёд — правильно? — и наобум отправила пару мощных огненных шаров в один сарай, потом в другой.
Сперва, кажется, не происходило ничего, кроме общих криков. Но здорово усилилась паника.
— Значит, тут что-то ценное! — обрадовалась Хотару и засадила ещё одним огненным шаром по среднему сараю.
И тут она поняла, что солдаты уже не суетятся, а бегут во все стороны — прочь, насколько им хватает сил. Ага! Она выпустила целую вереницу огней… и тут первый сарай жахнул так, что уши заложило даже у самой лисы. Крыша сарая раскрылась огненной хризантемой, и во все стороны что-то засвистело и загрохотало.
Хотару кинулась прочь, удалилась на безопасное расстояние и не отказала себе в удовольствии обернуться и полюбоваться на дело рук своих:
— Ха! Вот это я понимаю — фейерверк!
НА ХУТОРЕ
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, хутор на краю Клостервальда
15 января 1948 года, ночь
Аркадий
— Стоя-а-ать, понимаешь! — сквозь кабину ползуна просунулась голова Николая. Как я не шваркнул в него чем магическим поувесистей, и как удержалась пани Морачевская — это мне неведомо.
— Коля, сукин сын! Так же до цугундера довести можно!
— Аркадий Ильич? — вытянулось лицо моего призрачного сапёра-разведчика.
— А ты кого ждал?
— Так это… ползун цивиловский, понимаешь, кто ж ещё на нём может приехать?
— А как они защиту магическую преодолеют, ты подумал?
— Ну вы же как-то преодолели! — резонно возразил он.
— Так-то да… Но всё равно, ты не пугай так больше! Я чуть дуба не врезал!
— Как скажете! — сказал Коля и втянулся куда-то в недра ползуна.
— Ты это! Коля! — крикнул я ему вслед. — Хозяевам маякни, а то, мож, они уже на мельницу бежать удумали.
— Непременно сообщу! Буквально, понимаешь, сей момент! — заверил голос Николая откуда-то из глубины. Чего он там вообще делает? Надо потом спросить.
— Этот призрак защиту ставил?
Япону мать твою итить! Чего они меня все пугают? Пани Морачевская с превеликим полдозрением выглядывала из кузова.
— Нет! — чуть громче чем надо крикнул я. — Не этот. Это мой… э-э-э… разведчик. Да!
— Значит, защиту другой призрак ставил? Что-то многовато их вокруг вас, не находите? — сощурилась она.
Всё-таки язва. Первостатейная.
Ответим ей её же логикой?
Это как?
Смотри, учись.
— А вокруг вас полно больных, вы ж целительница, да?
— Кхм… — поперхнулась пани Морачевская и прекратила на меня наседать.
Здорово!
Учись!
Буду.
Я притёр ползун к стене во дворе хутора, заглушил мотор и вылез. С непривычки тянуло спину. Потянулся. Ох, неслабо хрустнуло! И тут же по спине словно ласковый ветерок прошёл. Вся боль просто рассосалась.
Обернулся. Пани Морачевская. Ко-о-онеч-чно! Но благодарно кивнул, спасибо никому ещё шею не переломило.
Она по-хозяйски оглядывалась.
— Это тут у вас триста человек?
— Нет. По чести сказать, поначалу именно сюда я их и хотел спрятать, но потом резоны появились дирижабль вызвать.
— Вы полны тайн, Аркадий Ильич.
— Ничуть не меньше, чем вы, — я кивнул ей ещё раз и полез в кузов за детьми. Всякое барахло наворованное может и подождать, а детей лучше сразу в тепло. Я так думаю.
— Аркадий Ильич! А мы уж думали… — от дома к нам подбежал Отто.
— Вот, махнул не глядя! — обвёл я широким жестом приобретение. — пулемётик тяжёлый, я думаю, лишним не будет. Да и машинка неплоха.
— Э-э-э, а на что? На что поменяли-то? — не понял правнук мельника.
— Да были тут некоторые… Бегали, кричали, укусить пытались. Короче, Отто. Тут дети. Обиходить, согреть, накормить. Это пани Морачевская, она при них ня… воспитательницей. То же самое, накормить и прочее. Помыться у вас есть где?
Отто с восторгом закивал, Он всё от ползуна глаз оторвать не мог — такая техника! По-моему, если б я его спросил про наличие луны в погребах хутора, он бы тоже кивнул. Слава Богу, от их дома уже бежали Тобиас с Агнессой. По-любому, у них соображения по-больше.
— Агнесса — первое дети!
И ты смотри, из робкой девочки мгновенно выглянула будущая мать семейства.
— Где, сколько, что нужно?
— Все вопросы к ней, — кивнул я на целительницу. Пришлось опять всех представлять. — Там ещё еда, толком не знаю, какая. Разобраться надо.
— А что это за вещи? — удивился заглянувший в кузов Тобиас.
— Это то, что команда мародёров стаскала с разорённой деревни. Выкидывать времени не было. Да и…
— Людям этим уже не поможешь, — скорбно кивнула Агнесса. — А по нынешним временам кому-то из беглецов пригодиться сможет. Всё разберём, запишем, не переживайте.
Такой подход меня даже в некоторую оторопь ввёл:
— А записывать зачем?
— Чтоб, если кому-то срочно что-то понадобится — знать, что у нас есть в наличии.
— Тоже верно. Ну… в общем, разбирайтесь. — Я отошёл в сторонку и спросил у с интересом наблюдающего за всей этой суетой Николая:
— На мельнице что поесть есть? Жрать хочу, мочи нет!
— А чего не тут? Каша со шкварками и ягодный чай же! — удивился Коля.
— Вон ту видешь? — я кивнул на пани Морачевскую, он кивнул. — Весь мозх мне вынула подозрениями своими. Это ещё ты учти, я её с кола снял…
— С кола⁈
— Ты это, не ори так-то, ладно? — шикнул я на сапёра.
— Нет, ну так нечестно, ваше сиятельство, — зашептал Коля. — Вы, значицца, геройствовать, а я… Ох ты ж, и правда — дети! — Из ползуна вынимали спящих воспитанников Морачевской.
— Я ж не знал, что так вывернется! Да и весть тоже доставить необходимо было, и тут присмотреть.
— Вы вашсият-ство, это… — он вздохнул. — Вы, коли ещё раз куда пойдёте… Я ж ить…
— Понял, понял! Тебя на боевые выходы привлекать всенепременно — по мере возможности. И ты, между прочим, даже не думай! Я тебя на сегодняшнее задание и так собирался взять. Там братец, такое дело, что без тебя мне сложновато будет. Только на тебя и надежда! — я автоматическим успокаивающим жестом попытался положить руку ему на плечо и с изумлением понял, что рука, конечно, проходит сквозь призрачного сапёра, но с определённым, как бы сказать, сопротивлением. — Обалдеть! Это что ещё такое?
— А я вам похвастаться хотел! А вы сами обнаружили! — с некоторой обидой прокомментировал моё вытянутое лицо Николай. — Вот. Плотность учусь менять. Но пока хреново выходит. Пока только так, а главное — обратно, в призрачное состояние — вообще влёт!
Это несколько путаное объяснение привело меня в восторг:
— Коля, да это ж вышак вообще! Сколько времени прошло, как мы с тобой Мюллером познакомились, вспомни? Всего ничего! А ты уже сколькому научился!