ЗАСЕДАНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Москва, главное управление Третьего отделения

17 января 1948 года, около трёх часов ночи

Коршунов Илья Алексеевич

…

— Слава Богу, командование своевременно согласилось на эти требования. А то, зная нашу армейскую неповоротливость… — генерал-майор Лавров откашлялся. — Хотя в этот раз сработали оперативно, просто выше всяческих похвал. Далее. Связались и с Третьим отделением. На эвакуацию был выделен «Князь Святослав». В качестве сопровождающего мага огневой поддержки вызвалась Софья Иосифовна Витгенштейн. Удивлён, Пётр Петрович, что вы позволили супруге… Не было ведь никаких гарантий, что в точке эвакуации будет нормальный магический фон, а артефакты, как известно, разряжаются с поразительной скоростью.

Пётр хмуро улыбнулся.

— Попробовал бы я не согласиться…

— Ладно! — Лавров встряхнулся. — По прибытии на место эвакуации капитан дирижабля доложил, что на поверхности идёт бой. Благо новейшие средства наблюдения, коими оснащён «Князь Святослав», позволили уточнить, что неустановленная группа ведёт бой против сил «цивилизационного союза». Капитаном было принято решение вступить в бой — против цивилизаторов, естественно. По приземлению в дирижабль были в спешном порядке — и, что немаловажно, очень дисциплинированно — загружено триста восемьдесят шесть человек, среди которых оказалось значительное количество раненых. Заниматься опознаванием отдельных личностей в процессе погрузки на представлялось возможным. Имея в виду возможность в любой момент оказаться под влиянием безмагической бури и потерять все защитные контуры, немедленно по завершении погрузки дирижабль был экстренно поднят на максимальную высоту и благополучно направился в порт назначения, куда и прибыл в точном соответствии с расчётным временем. Уже в процессе первичной регистрации и распределения эвакуированных лиц было выяснено, что графа Коршунова на борту дирижабля нет.

Тут меня разом Петя с Иваном за плечи схватили:

— Тихо, тихо, Илюха, спокойно! — а Лавров укоряющее покачал головой:

— Я договорю, господин герцог! Я прекрасно понимаю ваши чувства! Но все вопросы и эмоции потом!

Тут только я понял, что в ажитации, видать, зубами синими свечу. Ядрёна колупайка, неудобно-то как! Я аккуратно отцепил руки друзей от себя и встал:

— Прошу прощения, ваши императорские величества, господа и дамы, это… нервы. — Эх, надо было перед заходом в кабинет пилюльку маманину принять. Успокоительную. Даром ли она мне целый кулёк отсыпала. — Позвольте мне…

Я думал, выставит меня государь за дверь, но он только отмахнулся:

— Пустое, Коршун! Сядь, слушаем.

Генерал-майор Лавров почти незаметно вздохнул и продолжил:

— Да-алее… Далее начинается очевидное-невероятное. Впрочем, как всегда, если в деле замешаны Коршуновы. Итак, по пунктам. В числе спасённых гражданских выделяется инициативная группа из нескольких человек, которые, по их заявлению, что подтверждено также рядом свидетельских показаний, не были узниками трудового накопительного пункта, а готовили для своих родных побег из него.

— Тайный? — удивилась императрица.

— Нет, ваше величество, нечто вроде штурма. Негласным лидером этой группы является некто Рихард Бауэр. Так вот, согласно его показаниям, первоначального плана подобной эвакуации у них и в мыслях не было. Именно граф Коршунов Аркадий Ильич выдвинул данную идею и выступил главным организатором этой, с позволения сказать, миссии. Но не сразу, а после того, как узнал, что в числе рабочего контингента находятся и дети.

— Дети?.. — удивились обе дамы разом.

— Велики ли из детей работники? — подал голос молчавший до сих пор старец. — Больше забот да хлопот…

— Прошу прощения, тут требуется уточнение, — Лавров с сомнение посмотрел на дам, но решился: — На работы отправлялись дети от шести лет и старше, как сменный контингент. Все более младшие… — Он замешкался. — Младших отбирали для использования в некоей лаборатории.

— Они ставят опыты на детях? — с негодованием спросила императрица.

— Э-э-э… Не знаю, стоит ли вам…

— Говорите уже, Владимир Николаевич, — мягко попросила Анна Кирилловна, — это вещи, которые надобно знать, чтобы врагов своих в мыслях себе не приукрашивать.

— «Цивилизаторы» использовали малолетних детей в качестве расходных материалов, — решился Лавров.

— То есть их… — тихо начал Петя.

— Да, перерабатывали на… — Лавров дёрганым жестом потянул ворот мундира, — на разного рода эликсиры. Это уже подтверждено. Сведения потрясающей жестокости… — Он осёкся и потёр переносицу. — Так. Стоп! Я сбился, простите — нервы.

Несколько секунд он собирался с духом, и начал снова:

— Итак! Из переданных нам предметов заслуживают отдельного упоминания несколько пунктов. Через упомянутого Бауэра Аркадий передал несколько сумок, полных солдатскими книжками войск цивилизационного союза и солдатскими жетонами же. Сто восемьдесят три жетона и сто шестьдесят одна книжка. Некоторые имеют характерные черты, прямо указывающие на то, что они сняты с трупов после боя.

— А сколько, вы говорите, этот мальчик там находится? — странным голосом уточнил император.

— Одиннадцатого января он ушёл от дьякона-некроманта, — подсказал Петя.

— Как колобок от дедушки… — пробормотал император, заслужив насмешливый взгляд старца. — Это уже феноменально! Илья Алексеич, а он ведь тебя переплюнул.

Тут я не знал, что сказать, и потому промолчал.

— Я могу продолжать? — спросил Лавров.

— Извольте, Владимир Николаевич.

— Следующий момент, связанный с массовым убийством детей. Лабораторные журналы и, отдельным набором — дневники некоего профессора, имя которого не указано. По заявлению Бауэра, Аркадий сообщил ему, что он уничтожил лабораторию и, надо полагать, самого профессора.

— А не профессор ли это Нофель, — вдруг задумчиво сказала Анна Кирилловна, — скончавшийся на днях от внезапно поразившей его скоротечной болезни? Мне сказали, во всех крупных англских газетах было объявление. Похороны прошли при закрытом гробе — якобы во избежание распространения инфекции. Я ещё подумала, что дело выглядит странно, уж Нофель-то мог позволить себе услуги любого целителя.

— Примем это как рабочую версию, — кивнул Лавров, явно делая себе пометку. — Во всяком случае, лаборатория в городке Хёрерсдорф выгорела до основания. На момент эвакуации продолжалась разборка её развалин. Это уже со слов других эвакуированных. Теперь что касается основного повода для спасательной экспедиции. Получены два объёмных… мнэ-э-э… пожалуй, баула, так надо сказать. Оба набиты блоками электротехнических деталей нетипичной конструкции. К ним же прилагается достаточно подробная прилагаемая схема, даже ряд схем, собранных в книжку-инструкцию. С этим сейчас в спешном порядке разбираются специалисты из отдельной группы, набранной из специалистов Политехнического института. Дамы и господа, есть предварительные данные, что мы имеем дело с работающей установкой подавления магического фона.

Сидящие за столом переглянулись.

— Так получается, не врал Аркашка? — с облегчением выдохнул я.

— Вашего сына никто не обвиняет во вранье, господин герцог. В излишней самодеятельности, это да. Но — обман? Хм… похоже, это точно не про Коршуновых. Кстати! — Лавров потёр висок и слегка поморщился: — Среди спасённых оказалась София Морачевская.

— Как⁈ — снова хором воскликнули императрица и Анна Кирилловна. — София⁈

— Кто такая? — уточнил государь.

— Маг-лейбмедик кайзера Вильгельма! — взволнованно пояснила государыня. — Числилась вторым номером, но это, скорее, из-за едкого характера. Очень, очень сильна!

— Ваша правда, ваше императорское величество, — кивнул Лавров. — За краткое время полёта она успела исцелить всех раненых на борту. Более того, с ней четверо воспитанников, потенциальных великих магов. Она утверждает, что Аркадий спас её и детей от чудовищной смерти. И что у него, там, во вражеском тылу, есть магически спрятанная база, и что в подчинении у него находятся несколько призраков, а в качестве помощника-консультанта — профессор Мюнхенской магической академии некто Бенедикт фон Штайн. И один из призраков тоже, — Лавров продолжил слегка неуверенно, — некоторым образом профессор магии. Я не знаю, можно ли этому верить, но Морачевская производит впечатление здравой, хотя и несколько склочной женщины. И… Я, право, не понимаю — как?.. — Владимир Николаевич оглядел сидящих за столом. — Как он умудрился за неделю столько наворотить? Один, в глубоком тылу, без средств диверсионной работы, без связи… Я развожу руками.

— А я тебе скажу, — усмехнулся император. — Просто никто не предупредил его, что это невозможно — вот и всё. Поэтому младший Коршун воюет под стать отцу и деду, а то и похлеще. И ни о каком дезертирстве речи быть не может. Лепит он, конечно, что ему Бог на душу положит — так, похоже, Коршуновы этим и сильны.

— Да уж, — вдруг сказал старец. — Тут подумать надо, как вырулить половчее.

И государь, что удивительно, согласно кивнул:

— Теперь, господа, вернёмся к не менее важному вопросу. Всё-таки некромант граф Коршунов или нет?

Тут старец подобрался, словно наконец-то разговор пошёл о существенном для него:

— Хорошо бы узнать, какие в пользу этого есть свидетельские показания? Я имею в виду — вот от этих новых свидетелей, уже после того, как Аркаша от Антипки сбёг?

К ВОПРОСАМ О ПРАКТИЧЕСКОЙ НЕКРОМАНТИИ

Генерал-майор Лавров нахмурился и просительно посмотрел на государя:

— Ваше величество, папку бы мне со стола? Коричневую такую…

— Держи, — усмехнулся Андрей Фёдорович, и на стол перед контрразведчиком легла упомянутая папка.

— Благодарю, ваше величество! — Лавров споро раскрыл её и начал перечислять. — Извольте! Упомянутая госпожа Морачевская указывает, что явившись, чтобы освободить ей, Аркадий управлял двадцатью тремя кадаврами…

— Сколько?.. — вздёрнул седые брови старец. — Сколько, вы говорите, подчинённых умертвий было?

— Двадцать три, — повторил Лавров и для убедительности ткнул пальцем в листок, — так что она сперва решила, что по своим делам в их деревню явился Великий господарь Валахии.

— Я бы тоже так решил, — пробормотал старец. — Ну, дальше. — И хоть попросил он мягко и даже по-простому, как-то стало ясно, что приказывать он имеет право в этой комнате почти всем — кроме, разве что, императорской четы.

— Из показаний Бауэра и его группы повстанцев. Все видели, как Аркадий поднимал трупы и выдавал им указания. И двигались кадавры чётко и бодро.

— Силён, — пробормотал старец и покивал, словно сам себе.

— Кроме того, зафиксирован случай, который сам Аркадий точно объяснить не захотел. Ночью часть беженцев объединилась с паровозной командой и организовала нападение. Чтобы спасти молодого человека, на которого они бросились, Аркадий… — лавров пошевелил бровями, — больше всего описание похоже на то, что он отнял у них жизнь на расстоянии.

— Сколько их было?

— Согласно заявлению, восемь человек. Трое из них — та самая паровозная команда — по показаниям Бауэра, повели состав для перевозки согнанных работников по северной ветке для совершения диверсии посредством столкновения поезда с составом, перевозящим технику. В качестве контролёра и подрывника с ними был направлен призрак Николай.

— Подрывника? — не понял Сокол. — Призрак?

— Говорят, он умеет переносить предметы.

— Можно дальше не перечислять, — сказал старец. — Видно — как есть некромант. Но двадцать три кадавра!

— Это не предел, ваше высокопреосвященство, — заметил Лавров. — Если в последнем бою в лесу общее количество поднятых свидетели назвать затруднились, то в поезде, который прибыл в накопительный лагерь для рабочей силы, кадаврами была обращена вся охранная команда, около сорока человек.

Я думал, дедок сейчас присвистнет, такое у него лицо стало. Но вместо этого он сказал, внезапно сменив манеру речи на практически профессорскую:

— Итак, по всем имеющимся данным мы можем стопроцентно утверждать: да, граф Коршунов — некромант. Очень сильный и, смею заметить, нестандартный. А если подтвердится, что он ещё и раны залечивать может нетипически… Лизонька, что, пришёл в себя тот паренёк?

До меня даже не сразу дошло, что обращался он к императрице!!! «Лизонька», а!

— Не пришёл ещё, Кеша. Но, по всем признакам — дело близко.

— Так-так-та-а-ак… — протянул старец Иннокентий. — А ведь не укладывается он ни в одну их ранее известных классификаций… Словно для него вообще рамок нет!

И тут я вспомнил, как на Третьей Польской, Марту спасая, жизнь у одного из мерзавцев вытянул. Лицо, видать, изменилось, потому что дедок тут же цепко спросил:

— А ну, Илья, говори, о чём подумал? Ты ж отец, правильно?

Пришлось рассказывать и про эпизод тот, и про травки маманины, которые я, почитай, всю войну принимал и только после случая с «Саранчой» полковой батюшка у меня их конфисковал на опыты.

— Так это Аркаша-то, выходит — Евдокии-травницы внук? — подивился старец и покачал головой: — Ну, Земля круглая…

— Думаешь, от сборов остался накопительный эффект? — спросил император.

— Да кто ж его знает… — старец Иннокентий ухватил себя за бороду с величайшим сомнением и вдруг искоса глянул на императора и задал весьма удививший меня вопрос:

— Как бы узнать у этого мальчишки — медведя он в лесу не встречал?

— Дался тебе тот медведь! — проворчал император. — Пропасти́на ведь!

— Пропастина не пропастина, — возразил старец, — а до сих пор идёт. Мы к нему динамо-машину через колесо подключили, лампочки теперь в обители горят.

— А то раньше не горели? — засмеялся император. — Чем вам лампочки на магических накопителях не угодили?

— Экономия, — поднял палец монах.

— Я бы хотел вернуться к вопросу о статусе моего курсанта, — настырно сказал Сокол.

— Ох-хо-хо… — усмехнулся старец. — Вот так раз — и с небес на грешную землю нас, а? да не пыхти, не пыхти. Претензии обители я отзываю. Властью данной мне, и как там дальше по протоколу положено — сами запишите. А дальше что — государь пусть решает.

Петя деликатно покашлял, дождался императорского кивка и осторожно сказал:

— Если Аркадий Коршунов остался во вражеском тылу, возможно, у него есть на это какие-то резоны?

— Не исключено, — согласился Лавров. — Во всяком случае, пока он действует с поразительной эффективностью.

— Вот и вмените ему в обязанность нашим императорским указом организовать на подконтрольной врагу территории партизанский отряд, — легко прихлопнул по столу государь.

— Со свободой действия! — быстро сказал Иван. — А то знаю я штабных! Тут же назначат какого-нибудь дурогона куратором, и начнёт от сверху идиотские приказы выдавать.

— С приказами сложность, — тут же возразил Лавров. — Связи с Аркадием нет. У Бауэра был аппарат, но сможет ли граф Коршунов найти его и воспользоваться…

— Да не надо ему приказов! — хмыкнул император. — Коршуновым приказывать — только портить. Хотя связиста закинуть в тыл было бы неплохо. Вдруг он ещё что ценное раздобудет.

Господи Боже… Я сидел, слушал, и голова у меня от всего услышанного шла кру́гом. От обвинений в измене Аркадия освободили. Дезертиром не считают. Но оставляют в тылу. Чего он там ещё один наворотит⁈ И что будет, когда ему вдруг перестанет везти, а опереться не на кого — не на призрака же бестелесного, в конце концов!

От реплик чувство было такое, словно я, как тот дурак из сказки, прыгаю из котла с кипятком — в ледяной — и обратно. Хорошо ли это будет? Плохо ли? Хорошо — плохо — хорошо…