ТЕРЗАЕМЫ НЕИЗВЕСТНОСТЬЮ

Иркутск, управление Третьего отделения

17 января 1948 года, около восьми часов утра

Коршунов Илья Алексеевич

О том, что Аркашка вышел на связь и затеял какую-то игру с Третьим отделением, обещав за прибытие эвакуационного дирижабля чуть ли не манну небесную, мне по секрету Петька сообщил. И о том, что в составе огромной группы беженцев, среди которых во время посадки была куча раненых, Аркадия не оказалось — тоже. Сразу, как только этот факт выяснился.

Я ж не утерпел, к нему прибежал с утра пораньше, зная, что эвакуация (если по нашему времени) где-то на семь утра назначена. Пока загрузятся да пока долетят… Но сидеть в училище и ожидать звонка вообще никакой мочи не было. Лучше уж я у Петьки посижу, с ним хоть поговорить можно, не боясь случайного разглашения секретов. Кроме того, как я и подозревал, некоторые данные ему начали передавать ещё когда эвакуационный борт был в воздухе. Пикнул селектор, вошёл Петькин адъютант и протянул листок с какими-то записями. Петька забегал по нему глазами, хмурясь. Вдруг воскликнул:

— Ого! Почти четыре сотни⁈ — и следом: — Не понял…

— Вот тут… — начал адъютант, но Петя махнул рукой:

— Это-то я разобрал. Иди, Юра. Любые новые данные — сразу.

— Конечно, Пётр Петрович.

Вот тут, выждав, пока верный Юрий выйдет, Петька мне и сказал:

— Ты, Илюха, только не волнуйся.

Сердце у меня, конечно, сразу задолбило в горле, и захотелось расстегнуть ворот мундира:

— Чё такое?

— Аркашки на борту «Князя Святослава» нет.

— А где ж он⁈

— Пока ничего не понятно. Но несколько человек показали, что подниматься на борт он и не собирался.

— А эвакуация как же?..

— Беженцев каких-то собрал, хрен их знает. Тихо! Без паники! Ждём. Это только первая депеша. Сейчас, глядишь, уточнения начнут поступать. И вот ещё… Если меня вдруг на совещание вызывать начнут — прикинься ветошью и не отсвечивай. Вернусь — расскажу.

— Понял.

— Давай по чаю, что ли?

Петька заглянул в шкафчик, сделанный на манер сейфа, достал две кружки и вазочку с какими-то печеньями. Сам налил в кружки воды из бутыли, парой малых ильиных огней вс кипятил, сыпанул сверху сухой заварки:

— Держи, братец.

Кивнул, хотя и понимал, что чай в меня сейчас не полезет, а уж тем более печенья.

Петька тоже сидел, задумавшись, словно грея руки о кружку.

— Ты, кстати, слышал, что Хотару твоя, похоже нашлась?

— А точно ли она?

— Больше некому. Бродит девочка в белых одеждах вдоль фронта, ищет белого медведя по имени Аркадий. Белохвостая лиса, на минуточку! Исцеляет раненых даже в безмагичных зонах. Фотку показывает. А на днях учудила…

Петя начал мне в ярких красках пересказывать повесть о проделках Хотару в Славкове-у-Брна, и мы даже немного отвлеклись на это, и тут — хлобысь дверь! — великий князюшко наш Иван Кириллович влетел, аки Перун-громовержец, Сокол наш ярый.

— О! И ты здесь! — обличительно ткнул он в меня пальцем. — Отлич-чно! Не придётся искать.

— Что такое⁈ — спросили мы с Витгенштейном хором.

Сокол метался по кабинету, чернее тучи.

— Я так полагаю, новости о дирижабле вы слышали? Точнее, об отсутствии на дирижабле именно Аркадия⁈

— Да говори толком и прекрати метаться! — прикрикнул на него я.

— Полагаю, у тебя, кроме этого, есть ещё повод для ярости? — добавил Петя.

— Есть!.. Есть! — Иван наконец остановился против нас, уперевшись руками в стол и поочерёдно переводя взгляд с одного на другого. — А ну-ка, други мои, скажите мне, кто у нас (ну, кроме нас с вами, само собой) страшно переживал о пропаже Аркадия⁈ А⁈

— Надо полагать, настоятели Печёрской обители, — негромко, сложив руки домиком, сказал Петя.

— К бабке не ходи, они, — согласился я.

— Они! — Сокол треснул по столу так, что я начал бояться за целостность деревянной крышки. — Тоже на низком старте сидят!

— Стоят, — автоматически поправил его Петя.

— Да по мне, пусть хоть лежат! — взбеленился Сокол. — Тоже первыми информацию об отсутствии Аркашки на борту получили!

— И что? — прищурился Витгенштейн.

— Подали запрос о немедленном рассмотрении ситуации в свете вероятного дезертирства! — Иван снова забегал по кабинету, потрясая кулаками. — «Дезертирства»! Нет, это надо такое придумать!!!

А меня как к стулу приморозило. Это что же — трибунал и…

— Бред! — коротко бросил Петя. — Мы не знаем, в каком состоянии Аркадий. Причём, ни с физической стороны, ни с…

— Ты свои доказательства прибереги! — яростно выкрикнул Сокол. — Сейчас прибудем, там и изложишь!

— Куда прибудем? — не понял Петя.

— На совет этот, чтоб они были живы и здоровы!!! Портал, сказали, сформируют.

— Когда?

— Да вот, — великий князь отогнул манжет и посмотрел на циферблат модных наручных часов, — минуты через полторы!

Петя хмыкнул, ткнул в селектор и сказал:

— Юра, меня не терять, отбываю на совещание порталом.

И практически в тот же миг рядом со столом начало формироваться молочно-туманное окно перехода.

— Коршун, ты с нами! — рыкнул Сокол и первым подтолкнул Витгенштейна: — Не тормозим!

НА СОТНЮ МАЛЕНЬКИХ МЕДВЕЖАТ

Москва, главное управление Третьего отделения

17 января 1948 года, около трёх часов ночи

Коршунов Илья Алексеевич

В просвет между шторами той приёмной, куда нас выкинуло, чернела глянцевая ночь.

— Коршун, обожди! — низким, почти медвежьим голосом сказал Иван и ткнул в кожаный диван для посетителей. — Петя, за мной!

И оба они нырнули в распахнутые двери большого заседательного кабинета, где слышалось несколько спорящих голосов. А я что? Сел. Кивнул секретарше, испуганно привставшей и хлопающей на меня глазками из-за своей секретарской тумбы-бюро. Она тоже кивнула и тихо-тихо опустилась туда, как солнышко за море в детском спектакле. А я вдруг понял, что в лакированной до зеркального состояния бочине тумбы — сквозь широкие распахнутые двери кабинета! — вижу почти всех, кто сидит внутри. Много народу, как бы не больше десятка! И, конечно же, прекрасно слышу.

Великий князь, влетевший внутрь, словно бык на арену сразу к десятку тореадоров, оглядел присутствующих буквально исподлобья:

— Добр-р-рой ночи, господа и дамы!

А ведь действительно, среди присутствующих на этом странном совещании были две женщины в одеждах целительниц. Одна, кажется, императрица, а вторая…

— Ты неисправим, братец! — О! Сестра его, Анна Кирилловна!

Повинуясь жесту императора, Петя сел на одно из свободных мест, а Иван прошёл, но остался стоять:

— Кажется, я тут перебил кого-то, — сейчас от него исходила такая аура гнева, что, казалось, ещё чуть-чуть, и он расплющит неприятных себе людей, словно катком. — Но также полагаю, что заседаете вы уже давно и порядком устали. Поэтому позвольте мне подвести краткий предварительный итог текущей дискуссии.

Похоже, большинство присутствующих от этого заявления просто обалдели, но не император, откинувшийся в кресле и совершенно точно не собирающийся Ивана останавливать.

— Первое. Хотелось бы напомнить то, что некоторые стали забывать! Монастырь имени Марка Печёрского (при всей важности того, что он делает!) не является частью Российской армии. Это структура, совершенно параллельная армейской. И если в некоторых аспектах устав предписывает подчинение приказам представителям монастыря, то не стоит считать, что это верно во всех без исключения случаях! Я договорю! — он раздражённо треснул по столу ладонью, пресекая возражения.

Начавший приподниматься игумен-некромант в ректорских шевронах со стуком захлопнул рот и плюхнулся на своё место. А я с некоторым ужасом понял, что глаза Ивана, которые я тоже видел в отражении, полыхают багровыми углями.

— Итак, второе. С каких это пор в отношении учащегося из моего заведения предпринимаются любые, я повторюсь — любые действия, без согласования со мной? Я вам что? — сейчас он буквально пёр на тройку сидящих некромантов, как носорог. — Мой титул, моя должность, как начальника Иркутского Специального Военно-магического училища, это что — кот… начихал?

Великий князь Иван Кириллович с огромным трудом сдерживал рвущегося наружу пилота Сокола. Но за столом сидел император и дамы, и пока мой друг терпел. Только вот терпелка-то не вечная.

— Но… — промямлил кто-то.

— Не сметь перебивать старшего по званию!!! — рявкнул Иван.

Ну вот и старина Сокол пожаловал. И, по-моему, кое-кто за столом зря возомнил себя бессмертным. Глаза великого князя огнём впились в представителей печёрцев:

— Нам предлагают поверить, что Коршунов Аркадий Ильич — некромант. Хотя в подтверждение этому есть только немногочисленные сомнительные свидетельские показания. А вот в том, что он оборотень, белый медведь, сомнений нет. Это, господа несомненный факт! Или вы хотите его оспорить?

— Никак нет, — начал игумен, — однако…

— Секунду! — остановил его Иван. — Вы тут полтора часа сухари в ступе тёрли, дайте теперь и другим! Кого вы отправили забрать моего курсанта из санитарного поезда?

— Дьякона Антипа, — сдался игумен, при этом словно стараясь прикрыть непутёвого собрата, допущенного в высокий круг исключительно ради того, что именно он так позорно прошляпил нашего Аркашку. Дьякон, кажется, багрового взгляда Сокола устрашился и предпочёл просто уткнуться взором в стол.

— Хор-р-рошо, — прорычал наш великий князюшко. Ох, давно я его таким не видел! Последние годы всё как-то благодушно текли, уж и забывать стал… — Далее. Моя сестра, — Иван кивнул на Анну Кирилловну, — утверждает, что вы производили определённое магическое воздействие на моего учащегося? Так?

Печёрец затравленно кивнул.

— Прошу прощения, ваше высочество, — игумен почти совсем задвинул молодого за себя, — но это входит в стандартную процедуру…

— Вот! — Иван внезапно перешёл на шёпот, и все за столом почему-то вздрогнули. — А вы уверены, что в отношении оборотней подобное воздействие безопасно? Нет? Тогда какого… пх-х-х?.. — Иван тяжело выдохнул. — А если вы нанесли рану Зверю? Звериной ипостаси Аркадия? Что если то, что он совершил — побег этот и всё, что ему инкриминируют — он совершил в невменяемом состоянии? Вы можете дать однозначный ответ? Да? Нет?

Иван, внезапно сделавшись пугающе-спокойным сел и сцепил перед собой пальцы:

— И последнее. У меня, господа и дамы, есть для вас один вопрос, на который я бы хотел получить внятный ответ! Итак. Аркадия обвиняют в самовольном оставлении воинской части. Так? — Дождавшись кивков от немного воспрянувших некромантов, он добавил. — А где он? На пляже, коктейль попивает? Или где-то в тылу, пользуясь высокими покровителями скрывается? Нет? Всё удивительней и удивительней! — И тут ему словно пришла в голову внезапная мысль: — Надеюсь все, здесь присутствующие имеют достаточный допуск?

Артист наш Сокол обвёл глазами присутствующих, наткнулся на Петю, тихо отрицательно мотающего головой, и аж руками развёл:

— Тогда я вообще не понимаю смысла в подобном собрании, господа, это уже за гранью! Это же банальная некомпетентность! Государь, что мы тут делаем?

— Мы решили донести до некоторых наших слуг твоё мнение о происходящих событиях. И заодно, — император усмехнулся, — побыть некоторой гарантией того, что эти лица, забывшие меру в своей некомпетентности, останутся в живых. А то знаем мы тебя, дорогой племянничек…

Император обвёл взором собравшихся:

— Мы более не задерживаем представителей печёрской обители. Передайте от меня пожелание доброго здравия его преподобию, и напомните, что я жду его во вторник с докладом. Всё.

И печёрцы исчезли. Не-е, не в фатальном смысле. Просто отбыли — телепортом.

Император ещё раз оглядел оставшихся за столом:

— А давайте-ка разбавим наше общество?.. — понятно, что государь не разрешения спрашивал, а просто вежливо ставил в известность. — Илья Алексеевич, что ж вы в приёмной там томитесь, идите за стол.

Вошёл:

— Ваше императорское величество, Коршунов Илья по вашему приказанию…

— Садись уже! — махнул рукой император, и мне осталось только рядом с Соколом угнездиться. — Сколько лет уж герцог, а всё как казак рапортуешь, — проворчал император, сделал ещё одно движение ладонью, и рядом со столом возникли два человека.

Главу Пятого делопроизводства Главного управления Генерального штаба мне приходилось пару раз на больших государственных мероприятиях видеть, где я по вине титула должен был бывать. Фотографироваться, а также привлекать внимание широкой общественности (а тем паче журналистов и газетчиков) начальник армейских контрразведчиков очень не любил. Даже князь Витгенштейн, хоть и по долгу службы много переписывался с ним, но в живую видел тоже от силы раза три.

А вот благообразного старика, похоже, не знал не только я, но и почти никто (кроме, разве что, императрицы).

Первым отмер генерал-майор и склонился в поклоне. Старец тоже глубоко поклонился:

— Долгие лета, государь!

— Присаживайтесь, — нетерпеливо повёл рукой император всероссийский. И так это было сказано, что вновь прибывшие буквально упали на стулья.

— Итак, продолжим. — Император опёрся локтями о стол. — Мы собрали всех вас по причине наличия в нашей стране такой семьи — Коршуновых. Не надо глазами сверкать, Илья Алексеевич. В вашей безусловной преданности России и приносимой пользе стране никто не сомневается. Но сколько же от вас головной боли, ты бы знал! Что ты, что сынуля твой. Жив! Жив и, по последним данным, здоров. Успокойся. Воюет в меру своих сил. — Император усмехнулся. — Всем бы такие мерки. Доклад, теперь можно полный! — Он перевёл взгляд на вновь прибывшего генерал-майора. — И не вставай, Владимир Николаевич! Повырастали каланчи, шея болит на вас смотреть, голову задрав!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ, НЕ СТОЛЬ ПУГАЮЩАЯ

Страх и ужас шпионов, Владимир Николаевич Лавров, открыл лежащую перед ним пухлую папку и слегка кашлянув начал:

— Итак. Аркадий Ильич Коршунов, до недавнего времени курсант Специального Иркутского военного училища. В связи с юношеским максимализмом и недовольством своей успеваемостью, под чужой фамилией, записался простым солдатом на фронт. Эта преамбула необходима, чтобы вы, дамы и господа, поняли, в какую неудобную позу он поставил Третье отделение и контрразведку своей выходкой. Мы его банально прое… хм… потеряли. И, собственно, до сих пор имеем о нём только косвенные сведения. Но! Подождите Илья Алексеевич, все вопросы потом. Ещё раз — но! Эти сведения таковы, что не будь это доклады о Коршунове, я бы… — он развёл руками, — не поверил, господа, ей-Богу, не поверил бы! Больше скажу, показательно наказал бы своих экспертов. Итак, после крушения «Императора Константина» и известных событий под Архлебовым, после того, как мы обнаружили его след в санитарном поезде под личиной Аркадия Дерунова, и его последующей пропажи вследствии… кхм… поспешности действий диакона Антипа из Печёрского монастыря, мы не имели о нём никаких сведений.

Генерал-майор потёр подбородок, словно припоминая:

— Далее, в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое января параллельно, от наших немецких союзников и от наших войск на западном фронте поступили срочные радиограммы. Некто, представившийся Деруновым, вышел на связь с русским экспедиционным корпусом. Назвал идентификационные коды. И доложил, что имеет материальные доказательства искусственного происхождения истощения магического фона. Требовалась срочная эвакуация этих… улик. Но, вышеназванный Дерунов потребовал дирижабль для эвакуации трёхсот человек мирного населения. Угрожал невозможностью в ином случае предоставить подтверждающие материалы.

— Угрожал? — усмехнулся император.

— М-м-м… иными словами квалифицировать условие: данные будут переданы только если будут эвакуированы люди…

— Да, пожалуй. И что же дальше?

…