ЗАТЕЯ С ДИВЕРСИЕЙ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лесопилка Бауэра — мельница Мюллера

16 января 1948 года, утро

Аркадий

План был прост: вывести поезд из тупика, развернув его на север, максимально разогнать и со всей дури врезать его в состав с техникой, который стоит, ожидая своей очереди на проход, на станции Энцерсдорф-Штац.

— Хорошо, что я велел кочегару не гасить огонь и поддерживать котёл в рабочем состоянии! — порадовал нас Бауэр. — Иначе ни за что бы нам не управиться в срок. Чтоб холодный котёл до рабочего состояния догнать, надо три часа минимум, а у нас их нет. Зато теперь мы вполне успеваем обеспечить именно чрезмерный нагрев!

— А что если добавить динамита? — перебил его довольные рассуждения деловитый крепыш Пфуль (тоже из команды повстанцев). — У меня по случаю есть несколько шашек. Всё равно ждать ещё минут сорок.

— Так вот кто глушил рыбу в озере! — с осуждением проворчал Хольцер.

— А нужно ли нам возиться с динамитом? — усомнился Эггер. — Столкновение и так должно получиться серьёзным, да ещё как следует перегретый котёл должен шарахнуть.

— Если он успеет перегреться, — возразил Пфуль. — Поэтому, всё же, мне кажется, не лишним будет попробовать. Я слышал, техника идёт с уже загруженным боекомплектом, если бы нам удалось вызвать детонацию снарядов…

— Тогда есть смысл скинуть подожжённые шашки не на хвост, а на голову состава, — предложил я.

— Как вы это себе представляете? — удивился Бауэр, да и все остальные тоже.

— Не так сложно, как вы думаете. У нас ведь есть великолепный помощник — Николай! Я и так хотел его отправить контролировать паровозную бригаду. — Я обернулся к умертвиям, так пугающим моих союзников: — Проследовать к составу. Начинать готовить паровоз к выезду согласно стандартным процедурам.

Кадавры двинули к поезду, а за плечом у меня обнаружился вздыхающий отец Бенедикт:

— Герр Аркадий! Могу я позаботиться об усопших? — он показал на рядок упокоенных немцев.

— Прошу вас отложить это до завтра, отец Бенедикт.

— Вы хотите, — он посмурнел лицом, — поднять их тоже?

— Я хочу вам напомнить, что нам нужно продержаться здесь почти до двух часов ночи, а предчувствия у меня дурные, и становятся они только хуже. Поэтому, если мне понадобится отправлять кого-то под пули, то пусть лучше это будут мёртвые, чем живые.

Священник постоял, поджав губы, а потом кивнул:

— Пожалуй, тут вы правы. Лучше пусть мёртвые, чем живые, да.

— Вот и славно. Пусть пока полежат. Можно накрыть их какой-нибудь дерюгой. Сейчас сделаем. А вас, батюшка, я попрошу помочь с делом первой необходимости. Нужно накормить людей. Я хотел бы использовать в деле ваше владение огнём. Не хотелось бы слишком усердно топить печи для нагрева котлов. Среди дня дымы будет сразу видно.

— Да-да, конечно! — священник поспешил в столовую, где уже гремели посудой три деловитых немки.

Я вернулся к разговору с повстанцами:

— Герр Бауэр! Вы тут хозяин, нужно перенести этих в тень и подальше от скопления людей. И найдите кусок брезента, что ли, чтобы они своим видом никого не пугали. А я, с вашего позволения, переговорю с Николаем.

Коля к должности надсмотрщика над паровозной бригадой отнёсся настороженно:

— А ну как подвзорвусь я вместе с тем поездом, ваш-сият-ство?

— Как ты подвзорвёшься, друг мой ситный, ты же призрак!

— А что говорит наука о самочувствии призраков в серёдке взрыва?

— Нахватался у дедов! «Что говорит наука»! Науке такие данные неизвестны.

— А вдруг?

— А ты слушай боевую задачу внимательно, а не панику раньше времени разводи! — Коля подтянулся. — В точке взрыва ты не будешь. Твоя задача следить, чтоб кочегар топил без передыху. Нам надо, чтоб котёл прям на пределе был. При приближении станции покинешь вагон. У тебя будет связка тротиловых шашек. Подожжёшь — и пулей через станцию к голове состава с техникой. Если шашек не доставят, я тебе пару гранат выдам, у нас там ещё есть.

— А я смогу ли паровоз-то обогнать? — испугался Коля.

— А почему нет? Ты дух бесплотный, скорость твоя ничем не ограничена, кроме твоего собственного понимания.

Тут Коля глубоко задумался.

— А можно потренироваться?

— Да сколько хочешь! Пару полешков вон в руки возьми для имитации шашек — и вперёд!

Мимо протарахтел швиммваген Бауэра с Пфулем на втором сиденье.

— Полчаса, и мы тут! — крикнул он, поднимая руку. Понеслись-таки за взрывчаткой.

Коля задумчиво перебирал поленья у столовой. Вышедшая повариха взвизгнула, но он даже внимания на неё не обратил, погружённый в собственные размышления. Выбрал два и поплыл с ними, ускоряясь. А я представил, как всё это выглядело в глазах обомлевшей женщины. Вышла — дровишки прыгают. И вдруг два полетели куда-то своим ходом.

— Не обращайте внимания, — сказал я ей, — это наш призрак Николай тренируется переносить грузы.

Повариха издала горлом невнятный звук и юркнула обратно в столовую. За забором лесопилки промелькнул силуэт Николая. Быстро промелькнул, гляди-ка! Каких скоростей он с моей подачи умудрится достичь, интересно?

* * *

Поезд вышел через час. Паровозная бригада занимала свои места согласно заведённому порядку, и вряд ли кто-то смог бы предположить в этих молчаливых фигурах кадавров — внешне-то на них вообще никаких повреждений не было. Ну бледноваты. Может, выпили вчера лишнего?

Над душой у них стоял Николай. А в соседнем вагоне с заблаговременно открытыми и застопоренными дверьми, в специальной сумке с лямкой через плечо, подвешенной на надёжный крюк, чтоб не выпала раньше времени, его ожидали связка тротиловых шашек, зажигалка и пара гранат — на всякий случай.

— Смотри, Коля! — напутствовал его я. — Станция там побольше. Ежли какое военное начальство углядишь — гранатой угости. Ну или используй их с толком по своему разумению. Пронаблюдаешь результаты операции — и сразу назад.

— Понял, ваш-сият-ство! Совершим диверсию в лучшем виде, не извольте сумлеваться, понимаешь!

Поезд вышел с территории лесопилки и вскоре скрылся за поворотом. Я проводил его и немедленно начал маяться тягостным ожиданием. Получится ли? И если получится — то как?

ГОТОВЬТЕСЬ К ОБОРОНЕ

Дойчи тем временем методично готовились оборонять маленькую лесопилку. Мимо меня со скрипом и грохотом протаскивали брёвна, брус, куски досок. Бауэр даже несколько пил по этому поводу запустил. Вначале дизель-генератор, а от него уже и пилораму. На мой вопрос — зачем? Рихард рассеянно отряхнул опилки и ответил:

— Мы сделаем редуты. Нет времени, да и нечем копать землю, но сантиметров шестьдесят дерева позволят хотя бы надеяться… А если поставить пиломатериалы углом, то толщина вырастет до метра. А это уже…

— Я не имею права вам советовать, но… — тут Бауэр меня перебил.

— Я выслушаю любые, повторюсь, любые советы! Вы, Аркадий Ильич, уже доказали, что к вам как минимум стоит прислушаться.

— Хорошо. Сделайте по одной огневой точке с каждой стороны. Но максимально укреплённых. У нас слишком мало времени и рабочих рук. Да и бойцов тоже. И выставьте к дороге максимально возможно укрытые шагоход и пушечный броневик. Оттуда, — я обвёл рукой окружающие лесопилку с запада высокие холмы, — атака техники, согласитесь, маловероятна. Слишком крутые склоны. А вот там…

— Я понял. А броневик с пулемётом?

— Не знаю. Может, в центре поставить? Чтоб мог при случае любую сторону поддержать?

— Хорошо. Будем думать. Но идея с четырьмя точками обороны… Почему вы сразу её не высказали?

— Я вам что, Андре Мажино? Я в фортификации разбираюсь постольку поскольку… Курс в училище отслушал, лопатой для закрепления помахал — и всё.

— Да мы все тут такие, — грустно улыбнулся Рихард. — Но пока ваши идеи работают, а наши — так себе.

Самое забавное, что меня никто не пытался припрячь к работе. А остальные дойчи после короткой речи Бауэра, почесав затылки, споро принялись разбирать уже выстроенные заграждения и собирать четыре мини форта-блиндажа. И никто не спорил, не возмущался! Надо — значит надо! Я аж засмотрелся. Чисто муравьи! Даже две лебёдки от броневиков приспособили.

— Группа номер одиннадцать проходит на медосмотр!.. — деловито выкрикивал время от времени Пфуль, которому Аккерман с удовольствием сбагрил задачу разводить людей по задачам. — Группа номер шесть проходит на питание!..

Всё это выглядело настолько по-немецки, что вызывало ощущение хорошо смазанного механизма. Механизма, который почему-то бросили работать в каком-то лесу.

Время от времени я ловил на себе испуганные взгляды. Сегодня они увидели, как некромант может отнимать жизни на расстоянии. А те, кто не увидел, услышал рассказ из вторых рук. Представляю, как там всё было приукрашено. Может, оно и к лучшему — зато никто больше не бухтел и не требовал сейчас же всё сделать, как им хочется.

— Аркадий Ильич! — отец Бенедикт (внезапно снабжённый поварским фартуком и колпаком) подхватил меня под локоть. — Идёмте обедать!

— А что, уже обед⁈

— Возможно, ещё завтрак. Или уже полдник? Я не знаю точно, как назвать этот приём пищи. К тому же он вообще ни на что не похож… — священник покачал головой. — Но в шестой группе чуть меньше людей, у нас есть одна свободная тарелка, и я хотел бы вас накормить. Потом вам может стать некогда, — и посмотрел на меня так, что мне спорить и пререкаться вовсе расхотелось.

Не знаю, так ли представлял себе старый священник наше с ним совместное партизанское движение, но сейчас он был здорово уставшим. Подозреваю, всю ночь он выслушивал горькие истории от всех, кто хотел с ним поделиться. А потом был на подхвате везде, где требовалась его магия. Сколько часов подряд? Спал ли он сегодня хоть немного? Вымотался дедок-то.

— Хорошо, я иду, отец Бенедикт. Но даю вам срочное задание: зайти к пани Софии, узнать, сколько у неё ещё осталось групп. — Он хотел возразить и даже рот уже открыл, но я поднял ладонь: — Это приказ! И пусть вас посмотрит. Идите.

А сам пошёл в столовую. И хлебал пшённую похлёбку с тушёнкой, почти не чувствуя вкуса и изводясь: как там Николай? Почему-то он волновал меня даже сильнее, чем поезд.

Но тут со двора послышались радостные вопли:

— Колия! Колия! — я в один глоток опрокинул в себя остатки еды и побежал на улицу.

Коля прилетел!

Коля был страшно горд собой и аж сиял голубоватым светом, так что его видели буквально все.

— Я и не знал, что ты так умеешь! — восхитился я.

— А я раньше и не умел. Мне Мюллер сколько раз объяснял — не выходило никак! — довольно крутился передо мной Коля. — А как станцию подвзорвали…

— Станцию! Давай рассказывай!

Дальше скопившаяся вокруг толпа вместе со мной стала слушателями об эпическом действе. Мы живо видели разгоняющийся поезд, приближающуюся станцию и гружёный техникой состав на пути. А потом наш паровоз вломился этому составу в хвост, вздыбились, наезжая друг на друга, платформы, грузно полетели шагоходы, рвануло вверх пламя и облако раскалённого пара, загрохотали взрывы.

— А я тем времемем пулей просвистел к голове и там первейший шагоход подвзорвал. Вот такенный здоровенный! Прям в короб с боезапасом динамиту сунул! Как пошло грохотать, понимаешь!

— А гранаты? Не пригодились?

— А гранаты я начальнику в кабинет сунул. Там здание стояло, большое, два этажа. Смотрю — забегали все, засуетились, и внутри, и снаружи. А в самом центральном окне — три рожи нарисовались с такими солидными погонами — рты на взрывы раззявили. Я им в форточку гранатку и сунул. А последнюю — на перрон, в самую толпу, там офицеров бегало, как на параде — экипажи с техники, небось, отдыхали. Так и подвзорвал прям над ними, чтоб поболее народу накрыло. Так что, — он важно обернулся ко мне, — Аркадий Ильич, можете занести в вашу книжечку: от взрывов призракам ничего не бывает, доказанный научный факт.

— Ну, Николай, молодца! — хлопнул я его от души по плечу. Рука, конечно, провалилась, но некоторую плотность почувствовала. А Коля засветился ещё ярче.

И тут, за разноголосым гулом толпы, за грохотом досок и визгом пилорамы я вдруг почувствовал, как Зверь меня словно под руку толкает:

Да послушай ты!

Чего слушай?

Там грузовики! — Зверь повернул голову в направлении нависающей над нами горы.

Так. Надо проверить!

Надо, значит проверим.

Я оглядел уже практически законченные укрепления, и спрыгнув со своего наблюдательного пункта, прошел мимо дойчей:

— Герр Бауэр, я слышу с той стороны горы подозрительные звуки. Странно, что оттуда, и, быть может, они к нам отношений не имеют, но я пробегусь проверю. Будьте готовы к тревоге.

— Яволь, — кивнул Рихард. — Быстрее, быстрее!!! — это он уже кричал своим дойчам. — Италицы уже тут, быстрее!

— Постарайтесь укрыть женщин и детей.

В ответ Рихард только кивнул.

Немецкий муравейник засуетился ещё быстрее, а я перекинулся в медведя, обновил щиты и понёсся прям в вверх по склону, сквозь ёлки. Хватит уже, всю жопу отсидел и жданки съел.

По мере подъёма звуки становились чётче и яснее. Слышались отрывистые команды. Урчания грузовиков больше не слыхать — или отогнали, или заглушили. Техники там нет, значит, наша задача максимально проредить пехоту. Всех не успеем, так…

— Почему не успеем! Надо постараться!

— Коля! Ядрёна колупайка, напугал опять! Ты-то куда попёр?

— А чего, опять без меня? Я, может, тоже могу, понимаешь! Да хоть бы мишенью поработать! Им — страшно, они вместо вас в меня стрелять будут, а мне, как вы сами говорили — «вдоль корпуса», понимаешь!

— Лады, работаем!

Я влил остатки сирени в щиты. Судя по всему, её сейчас будет достаточно, так что пополнить — не проблема. Выскочил на небольшую полянку. Даже не полянку, а прогалину в лесу. А вот на ней пятёрка солдат устанавливает миномёт.

Мои вы хор-р-рошие!

И что? Совсем без охранения?

Так ты же по круче вбежал! Не могут люди так быстро, да ещё так тихо… Охрана справа-слева…

Понял.

Пока мысли эти суматошные в голове метались, в дело вступил Коля, завопил истошно:

— Ур-р-ра-а-а-а! — мелькая вокруг миномётчиков.

За его этаким прикрытием, на меня и посмотреть никто не успел. Когти сделали своё некрасивое дело. Поднял кадавров:

— Вести огонь по войскам цивилизационного союза!

Почему так? А может, тут не только италийцы?

— После того, как закончатся снаряды идти в рукопашную на них же! После получения критических повреждений — умереть последней смертью! — скороговоркой выпалил я. Смотри-ка всё быстрее и быстрее эти формулы выдаю!

— Так практика, понимаешь, ваш-сият-ство! — бодро ответил мой призрачный напарник.

Опять я вслух думаю…

Коля с интересом смотрел, как мёртвые италийские миномётчики споро развернули оружие, и первые мины улетели куда-то в темноту.

— А ить теперь вам придётся ещё и от этих малахольных беречься. Они ж будут пулять туда, где и мы будем.

— Да, не подумал я. Чего уж теперь? Снявши голову по волосам…

— … не плачут. Слыхал, как же… Однако ж вперёд наука.

И это всё — на ходу, разговоры все эти, реплики. Словно между делом! Всё-таки Николай совершенно органично влился в наш с Зверем маленький разговорный кружок.

Из-за ёлок выскочили два италийца (похоже, солдаты миномётной охраны).

— Ну и зря бежали, — прокомментировал их стремительное выпрыгивание Коля. — Тока померли уставши.

Я хмыкнул, собирая сирень.

— А всё ж таки аккуратно, — рассудительно присовокупил Коля. — Как их теперь поднимать-то! Без голов-то как неудобственно, уж я знаю!

— Не кипиши. Это чтоб только сиренью напитаться. Расходуется много.

— А-а-а, — глубокомысленно протянул он.

И мы понеслись дальше по гребню горы. Таких миномётных гнёзд нашлось ещё две штуки. И поскольку позади нас уже раздавались хлопки и свист мин, на последнем миномёте нас уже встретили.