Ник разложил на щербатой поверхности стола детализированную голографическую карту Нового Багдада. Свет от неё падал на их лица снизу вверх, превращая героев в призраков, замышляющих недоброе.

— Послушайте, расклад паршивый, — Ник закурил, и облако серого дыма повисло над картой города. — Арли полностью зачистил информационное поле. После взрыва на «Альире» он объявил чрезвычайное положение. Для всех граждан генерал Серов официально мёртв — казнён как предатель. Лекс — безумный мясник и террорист, взорвавший военный объект. Стоит нам высунуть нос из этого подвала, и на нас набросится не только гвардия, но и обычные люди, чьи мозги уже наполовину промыты пропагандой.

— Нам не нужно сочувствие миллионов, — Лекс жёстко, до хруста в костяшках, ткнул пальцем в самый пик Шпиля Единства, возвышавшегося над центром города. — Нам нужен доступ к главному ретранслятору Альянса. Эйден, ты сможешь транслировать данные Макса в прямой эфир?

— Если я буду внутри узла связи — да, — парень кивнул, его глаза горели решимостью. — Я смогу перехватить основной поток вещания. Когда Арли выйдет на свой балкон для торжественной речи, люди увидят не его лощёную физиономию, а списки лабораторий, формулы вируса и запись его собственного голоса, планирующего их конец. Но они снова могут назвать наше сообщение фейком. Нужны веские доказательства.

Ник медленно выпустил струю едкого дыма, и его лицо, изрезанное шрамами, стало ещё мрачнее в холодном свете терминала.

— Люди верят в то, что им удобно, Эйден, — хрипло произнёс Ник, придавив окурок тяжелым армейским ботинком. — Арли кормил их «безопасностью» десять лет. Чтобы разрушить эту иллюзию, тебе не нужны таблицы. Тебе нужно показать им их собственное будущее.

Он наклонился над картой и указал на медицинский сектор.

— В архивах Макса есть протокол «Прямой зеркальной связи». Арли — фанат контроля, он записывал не только свои планы, но и трансляции камер в реальном времени из закрытых блоков «Второго Атолла». Там сейчас сидят «нулевые пациенты» — те, на ком вирус уже испытали. Обычные люди из трущоб, которые вчера просто вышли за хлебом, а сегодня пускают слюни в стеклянных клетках, не помня своих имён.

Дана сделала шаг вперёд. Её голос дрожал от сдерживаемого гнева, но в глазах светилась решимость:

— Ник прав. Списки можно подделать. Но когда мать увидит на экране своего пропавшего сына, превращённого в живой овощ в подвалах Цитадели, она не назовёт это фейком. Эйден, тебе нужно не просто крутить файлы. Тебе нужно взломать внутреннюю сеть видеонаблюдения Цитадели и наложить её поверх речи Арли. Пусть он стоит на балконе в своём белом мундире, а за его спиной на экранах в прямом эфире корчатся те, кого он уже «исцелил».

Она обернулась к Лексу:

— И есть ещё кое-что. Биометрическая подпись. У каждого вируса в лаборатории Альянса есть уникальный цифровой штамп — как отпечаток пальца. Если Док успеет запустить синтез антидота, его реакция с вирусом в воздухе вызовет специфическое свечение — эффект ионизации. Эйден, если ты выведешь на экраны данные с датчиков экологии города в реальном времени, люди увидят, как над ними распыляется не «праздничный газ», а химическое оружие, которое тут же нейтрализуется нашим составом. Физику не назовёшь фотошопом. Когда серебристое облако столкнётся с золотым прямо над их головами — это будет самым веским доказательством.

Ник тяжело опёрся ладонями о край стола, и под его весом старая металлическая поверхность жалобно скрипнула. Его взгляд, холодный и оценивающий, прошёлся по каждому из присутствующих.

— Это всё звучит чертовски красиво, Дана. Прямой эфир, серебристые облака, триумф правды... Но есть одна маленькая проблема, — Ник мрачно усмехнулся, обнажив потемневшие от табака зубы. — Это дорога в один конец. Центр города превращён в крепость, какой мир не видел со времён Осадных Войн. Квартал оцеплен тремя кольцами гвардейцев в тяжёлой броне «Центурион-9». У них там не просто патрули — там стоят стационарные сканеры глубокого проникновения. У каждой крысы в радиусе пяти километров проверяют сетчатку глаза, биометрический паспорт и даже ритм сердцебиения на предмет нервозности.

Он вывел на экран схему внешнего периметра Цитадели. Красные зоны перекрывали друг друга, не оставляя ни одного слепого пятна.

— Система «Аргус», — Ник ткнул пальцем в мерцающие точки на карте. — Автоматические турели с тепловизорами. Как только Эйден попытается подключиться к узлу связи снаружи, его поджарят быстрее, чем он успеет ввести первый символ пароля. Нам нужно не просто «быть внутри». Нам нужно стать невидимыми для системы, которая видит движение крови в твоих жилах.

Лекс медленно поднял голову. В его глазах отражалась красная сетка «Аргуса».

— Значит, мы пойдём там, где «Аргус» не смотрит.

— И где это? В аду? — буркнул Ник.

— Почти, — Лекс переглянулся с Доком. — Технические тоннели охлаждения главного реактора. Они проходят под фундаментом Цитадели. Там температура под семьдесят градусов и уровень радиации такой, что электроника дохнет через десять минут. Но именно поэтому там нет живых охранников и сканеров сетчатки. Только старые механические датчики давления.

— Это самоубийство, — прошептала Вера. — С твоим раненым плечом...

— У нас есть стимуляторы Дока и старые инженерные скафандры в заначке у Ника, — Лекс выпрямился, и в его голосе снова зазвучал тот самый металл, который заставлял солдат идти в атаку под огнём артиллерии. — Мы пойдём не как армия. Мы пойдём как призраки. Арли слишком упивается своим триумфом. Он жаждет славы, он хочет, чтобы его видели. Он выйдет на открытый балкон Цитадели, чтобы весь мир рукоплескал ему. Это его гордыня. И это станет его могилой.

Лекс начал обводить зоны на карте красным маркером. Линия разрезала голографическую панель города, как свежий шрам.

— Мы не можем просто постучаться в парадную дверь. Мы заставим систему сойти с ума. Разделимся на три группы.

Он обвёл три точки в промышленном секторе «Индустрия-4».

— Группа первая: «Шум». Ник, это твои люди. Нам не нужны просто перестрелки. Нам нужен системный коллапс. Подстанции 4, 7 и 12. Если вы перегрузите их одновременно, защитный купол Цитадели просядет на пятнадцать процентов. Арли будет вынужден перебросить туда тяжёлую авиацию и резервные части гвардии из центра. Сделайте так, чтобы небо над окраинами горело. Пусть он думает, что восстание началось именно там.

Ник коротко кивнул, проверяя заряд своей плазменной винтовки.

— Устроим ему персональное извержение вулкана, Лекс. Мои парни знают, как заставить железо кричать.

— Группа вторая: «Голос». Дана и Эйден. — Лекс перевёл маркер на технический узел связи, торчащий из плеча Шпиля на высоте двухсот метров. — Ваша цель — не центральный вход. Туда вы не пройдёте даже в масках. Вы войдёте через шахты пневмопочты старого образца, они ведут прямиком в серверную. Под видом ремонтной бригады, устраняющей последствия «диверсий» Ника, вы должны закрепиться в узле. Эйден, как только Ник обрушит подстанции, в системе возникнет окно в сорок секунд. Это твоё время, чтобы воткнуть дешифратор Макса в главную магистраль.

Эйден сглотнул, его пальцы судорожно сжали планшет.

— Сорок секунд… это меньше, чем нужно на перезагрузку системы.

— У тебя нет права на вторую попытку, парень, — Лекс посмотрел ему прямо в глаза. — Если ты не успеешь, Дана прикроет твой отход, но эфир останется за Арли. И тогда всё, что мы делаем, превратится в бессмысленную бойню. Зато ты смышлёный, Эйден. Макс всё-таки чему-то тебя научил.

— Мне далеко до него, — тихо ответил парень. — Но я попытаюсь быть как он.

— Группа третья: «Игла». Я, Вера, Сара и Док. — Лекс вывел на экран схему дренажных каналов. — Пока Арли смотрит на пожары Ника и ловит призраков в сети, мы проползём через охладительные системы реактора. Мы войдём в медицинский блок снизу, через технические люки. Док запустит синтез антидота, а мы с тобой, Вера… мы поднимемся в пентхаус. Сара на подхвате. Она наш «навигатор смерти». Без её сенсоров мы застрянем в первом же колене охладительного контура.

Сара коротко кивнула, не отрываясь от настройки интерфейса. Её пальцы, тонкие и быстрые, летали над сенсорной панелью. Она была младше всех в отряде, но в вопросах автономных систем и обхода локальных датчиков ей не было равных. Она была тенью, способной обмануть даже механические регуляторы давления.

— Я буду вести вас через акустический резонанс, — тихо произнесла Сара, наконец подняв голову. Её глаза за стёклами тактических очков светились холодным цифровым светом. — В тоннелях реактора такая температура, что оптика ослепнет через минуту. Я пущу вперёд «сверчков» — микро-дронов. Они будут сканировать вибрации стен. Если где-то сработает датчик давления или откроется шлюз гвардии — мы узнаем об этом за сто метров.

Лекс замер, глядя на экран, где Эйден листал перехваченные системные логи Цитадели.

— У нас есть несколько дней, чтобы подготовиться, — заметила Дана.

— Стой! — Лекс ткнул пальцем в обновляющийся статус протокола «Чёрный октябрь». — Посмотрите на временную метку.

Генерал Серов прищурился, вглядываясь в бегущие цифры. Его лицо побледнело.

— Он перенёс активацию... Вместо полудня Дня Единства Арли запускает распыление завтра в 06:00 утра.

— Он боится, — Дана сжала кулаки. — Он понял, что данные с «Альира» у нас, и решил ударить на опережение, пока мы не успели их расшифровать или синтезировать антидот. Он хочет превратить город в стадо послушных кукол ещё до того, как взойдёт солнце.

Ник посмотрел на свои старые механические часы.

— Значит, у нас нет нескольких дней. У нас нет даже десяти часов. Если мы хотим успеть проползти через реактор и настроить эфир, мы должны быть на позициях до рассвета.

Лекс обернулся к группе. Атмосфера в бункере мгновенно сменилась с планирования на предсмертную готовность.

— План сжимается, — жёстко произнёс Лекс. — Никаких долгих сборов. Сара, хватай дронов. Док, пакуй реагенты. Выдвигаемся через сорок минут. Мы должны войти в охладительные контуры под покровом ночи, когда нагрузка на реактор минимальна. Это наш единственный шанс проскочить зоны сброса пара.

Сара, которая до этого спокойно чистила линзы сенсоров, подпрыгнула на месте.

— Если мы выходим сейчас, мне нужно перепрошить частоты «сверчков» на ходу! Лекс, это безумие, мы не успеем провести разведку внешнего периметра!

— У нас нет выбора, Сара, — Лекс уже затягивал ремни на своём тактическом жилете. — Или мы рискуем вслепую сейчас, или завтра утром мы проснёмся в мире, где никто из нас не вспомнит, как зовут его соседа.