16 октября 2267 года, серая зона, окраины Нового Багдада.

Синий фургон медленно двигался в сторону Центра биологической защиты. Путь пролегал через пустошь — обычный маршрут, не вызывающий подозрений у орбитальных дронов-наблюдателей. На КПП водитель лениво продемонстрировал документы. Маркировка класса «А» — биологическая угроза — действовала на полицию лучше любого пропуска: страх заразиться пересиливал служебное рвение.

В серой зоне, где связь тонула в помехах, а камеры отсутствовали, фургон замер. Эйден, Лекс и Макс выскочили из кузова, всё еще облаченные в нелепые белые костюмы. Водитель скупо улыбнулся и поднял сжатый кулак:

— Враг не пройдёт.

Через десять минут челнок Дока, используя муранские системы маскировки, бесшумно опустился у колючего кустарника. Старик управлял челноком дистанционно. «Тень» покидать нельзя. Корабль муран хоть и подчинился, но старый инженер решил не рисковать.

Челнок рванул вверх, прошивая облака. Огни Нового Багдада внизу стремительно таяли, превращаясь в россыпь безразличных искр. Макс сжимал в руках накопитель. Он казался старше на целую жизнь.

— Мы сделали это, — прошептал он, глядя на Лекса. — Мы правда сделали.

— Теперь будем смотреть, как рушится их ложь, — ответил командир, глядя в иллюминатор.

Челнок добрался до корабля и влетел в «подбрюшье» судна точно эмигрант, вернувшийся в родные пенаты.

Как только шлюз захлопнулся, тишину разорвал дикий, ликующий крик Эйдена, больше похожий на победное кукареканье. Макс, вопреки своей обычной отстраненности, крепко обнял Дока.

— Живы, черти! — прохрипел старый инженер, хлопая парня по спине.

— Еле успели, — выдохнул Эйден, сползая по переборке на пол. Его силы окончательно иссякли.

— Потом всех заштопает Сера, — Док погнал их в кресла. — Пора валить, пока они не заблокировали орбиту.

Время сжалось. Лекс видел, как изменились его спутники. Тот испуганный «волчонок», которого они выкурили из убежища, исчез. Теперь рядом с ним сидел мужчина, уничтоживший систему собственного отца. Они стали семьей, скрепленной не кровью, а общим врагом и обретённым в этой бойне внутренним покоем.

— Куда теперь? — спросил Док, вводя координаты для прыжка. — Домой?

— На Оруин, — ответил Лекс. — Домой.

Звёзды за иллюминатором вытянулись в ослепительные белые полосы. Корабль нырнул в гиперпространство. Лекс закрыл глаза. В темноте под веками он увидел лицо Веры — её высокие скулы, глаза цвета грозового неба. Он попытался представить её не в бронежилете, а в лёгком летнем платье, с распущенными волосами... и не смог. Война не оставляла места для таких видений. Но он знал одно: он вернётся. И он не отступит.

***

Пунг стоял у окна резиденции, глядя на город, который больше ему не принадлежал. За его спиной на экране снова и снова прокручивалась запись его позора.

— Как это произошло? — голос главнокомандующего был пугающе тихим.

Полковник, стоявший за его плечом, побледнел. В его груди боролись два чувства: привычный страх перед тираном и жгучее отвращение к предателю, готовому скормить своих солдат инопланетянам.

— Взлом профессиональный, сэр. Использованы наши внутренние протоколы. Технически... это мог сделать только один человек.

— Вальтер? — Пунг медленно обернулся.

— Нет, сэр. Его сын, Макс.

Пунг криво усмехнулся.

— Щенок. — Испарина выступила на его лбу. — Мальчишка... Я недооценил его.

— Что будем делать, сэр? Объявим фейком?

— Не выйдет. Правда слишком очевидна. Готовьте личный корабль. Мы улетаем к Муран. Договариваться по-новому. Здесь оставаться опасно.

Пунг вышел из кабинета, не оборачиваясь. Полковник остался один в тишине, пронизанной солнечными лучами. Он посмотрел на свои шевроны и прошипел сквозь зубы:

— Ублюдок...

Он понимал: корабль Конфедерации идёт на рифы. И, возможно, именно ему, полковнику, придётся прикончить капитана, прежде чем судно окончательно пойдет ко дну.