14 октября 2267 года, старый промышленный район, Новый Багдад.

Дана не ждала гостей. Она работала в своей мастерской, когда в железную дверь постучали — три коротких, два длинных, снова три коротких. Условный сигнал Альянса, который здесь не использовали уже добрых полгода.

Женщина замерла, прислушиваясь к гулкому биению собственного сердца. Потом медленно подошла к порогу, бесшумно сжимая в руке старый армейский нож с зазубренным лезвием.

— Кто? — коротко бросила она в щель.

— Свои, — донёсся глухой голос. — Дана, это Лекс.

Она рванула засов. На пороге стоял человек, которого она не видела пять лет. Исхудавший, заросший щетиной, с глубокими тенями под глазами, но это был он. С ним — двое парней, похожих на оборванных бродяг, но в их глазах горела та самая решимость, которую Дана видела у каждого, кто когда-то присягал Альянсу.

— Лекс? — выдохнула она, и нож сам собой опустился. На лице женщины промелькнула тень улыбки, она качнулась навстречу старому другу. — Не ожидала, что ты ещё жив. Это чертовски радует.

— Здравствуй, Дана.

Её цепкий взгляд разведчицы мгновенно оценил состояние спутников Лекса: те еле держались на ногах. Дана втащила их внутри, захлопнула дверь и задвинула тяжёлый засов.

— Ты с ума сошёл? За тобой охотится вся Конфедерация! Вальтер лично отдал приказ на ликвидацию...

— Знаю. Нам нужна помощь.

Дана была высокой, подтянутой женщиной лет тридцати с коротко стриженными тёмными волосами. Её мастерская служила идеальным прикрытием для координации уцелевшей ячейки сопротивления.

— Какая именно помощь?

— Нам нужно проникнуть в центральный дата-центр. Туда, откуда Пунг ведёт зашифрованные переговоры с Муран.

Дана присвистнула, качая головой.

— Это чистое самоубийство, Лекс. Там двойной контур охраны, биометрия, системы слежения...

— Я знаю. Поэтому мы не пойдём через парадный вход.

Лекс вкратце изложил план с мусоровозом и блокировщиками Макса. Дана слушала молча, только желваки ходили на её скулах.

— Безумие, — констатировала она.

— Другого выхода нет.

— Хорошо. У меня есть связи в муниципальной службе вывоза отходов. Ник, помнишь его?

— Ник? — Лекс впервые за долгое время искренне улыбнулся. — Он выжил?

— Выжил. Потерял руку под Фроствейлом, но выжил. Теперь работает водителем. Если кто и сможет незаметно провезти вас в самое логово, так это он. Но сначала... — Она мельком глянула на Макса. — Мальчик тяжело ранен.

Дана велела положить его на кушетку в небольшой комнате, где, по всей видимости, уже не первый раз латала соратников. Война для неё не закончилась пять лет назад; здесь, внутри Кассиопеи-9, она продолжалась в тенях. Повстанцы и Конфедерация всё так же методично убивали друг друга.

— Это сын Вальтера, — негромко добавил Лекс, кивнув на Макса.

Дана округлила глаза, изумлённо качая головой:

— Точно... я просто не узнала его. Генерал с ног сбился в поисках сына, а потом объявил на него охоту. Ничего. Парень выбрал правильную сторону, я залатаю его как надо.

Несколько дней Дана возвращала «беглецов» к жизни. Максу пришлось вколоть мощную дозу антибиотиков — рана от плазменной пули была глубокой и воспалённой.

— Коллекторы... — ворчала она, меняя повязку. — Там же всё заминировано. Как вы умудрились не взлететь на воздух?

— Честно? Не знаю, — признался Лекс. — Наверное, просто повезло.

— Повезло... — Дана негромко выругалась. — Верно говорят: дуракам везёт. — Она подмигнула Эйдену. — Завтра этот гений уже будет дееспособным. Бегать, конечно, рановато, но у меня есть кое-что из запасов спецназа. Дай время, сегодня всё сделаем.

— Идёт, — кивнул Лекс. — Дай адрес Ника. Я пока отправлюсь к нему один.

Эйден настоял на том, что пойдёт с командиром. Несмотря на круги под глазами и усталость, он утверждал, что почти не хромает. Дана горько улыбнулась, глядя на них:

— До чего же ты довёл своих солдат, Лекс. Да и сам — как бродяга.

Через пятнадцать минут на гидромобиле Даны они уже были у Ника, в забитом переселенцами жилом комплексе Старого Багдада. Ник встретил их в квартире, заваленной запчастями. Крупный мужчина с седеющей бородой, он выглядел старше своих тридцати семи. Левая рука — массивный механический протез.

— Лекс, — Ник поднялся навстречу, лицо его выражало смесь радости и изумления. — Чёрт возьми, а я думал, ты давно сдох.

— Почти, — усмехнулся Лекс. — Несколько раз был очень близок.

Они крепко обнялись.

— Повзрослел ты, — Ник хлопнул сослуживца по плечу. — Крепкий орешек.

— Главное, чтобы молоток не оказался слишком большим.

— Игрушка хорошая, — Лекс кивнул на протез.

— Ага. Конфедерация расщедрилась на «социальную программу» после того, как бросила меня помирать в снегах Фроствейла. Ирония судьбы.

Ник подтвердил план: мусоровоз «Утилизатор-4» почти не проверяют на постах. Эйден молча слушал их разговоры о прошлых сражениях, впитывая каждое слово с восхищением. В его глазах Ник был тем самым истоком, который воспитал в Лексе честность и воинскую доблесть. Юноша подумал, что и он сам нашёл в наставнике такого же учителя, каким когда-то стал Ник для его командира.

Во второй раз они вернулись к Нику уже втроём. Макс почти восстановился, хотя о ране напоминал тугой шрам и ворчание Даны. Ему выделили угол и гору запчастей. Парень работал два часа без перерыва, погрузившись в понятный только ему мир «железа». Эйден сидел рядом, наблюдая за виртуозными движениями друга. В руках Макса из груды хлама рождался блокировщик сканеров.

— Готово, — выдохнул юноша, поправляя очки. — Радиус — пятьдесят метров. Батареи хватит минут на двадцать.

— Ну ты даёшь, пацан, — ухмыльнулся Ник. — Реально гений.

— Это слишком громко сказано, — смутился Макс. — Я просто чувствую «железо», а оно отзывается.

— Волшебник, — рассмеялся старый солдат. — И где таких делают?

— Лучше не спрашивай. Давайте рисовать план. И... пожрать бы.

— И то верно. На голодный желудок мусор вывозить — дело не геройское.