12 октября 2267 года, окраина Нового Багдада, Пустошь.

Пустошь встретила их пронзительным ветром и могильным холодом.

Когда-то здесь кипела жизнь: пригороды, жилые кварталы, детские площадки. Теперь — только скелеты зданий и редкие блуждающие огни патрулей. Конфедерация не спешила восстанавливать окраины — слишком дорого, слишком долго, слишком мало смысла. Люди, выжившие в этих руинах, либо ушли в город, либо стали теми, кого теперь называли «дикими» — озверевшими тенями, готовыми перерезать горло за кусок синтетического хлеба.

Челнок сел в старом ангаре, который Док нашёл по довоенным спутниковым снимкам. Крыша частично обвалилась, стены проржавели насквозь, но внутри оказалось сухо. Воздух застоялся, пахло плесенью, крысиным помётом и временем.

— Дальше пешком, — скомандовал Лекс, проверяя фиксаторы на оружии. — До узла связи три километра. Идём по руслу пересохшей реки — там глубокие тени, меньше шансов нарваться на сканеры.

— А если встретим кого? — спросил Эйден, поправляя лямку снаряжения.

— Стреляем только в крайнем случае. Нам не нужен шум раньше времени. Если можно обойти — обходим. Если можно спрятаться — врастаем в землю. Понял?

— Понял.

— Макс, ты в центре. Мы прикрываем фланги. Если что-то случится — падай на землю и не дёргайся. Мы тебя вытащим.

— Понял, — ответил Макс, хотя его голос заметно дрогнул.

Они вышли в ночь.

Тьма казалась плотной, почти осязаемой. Плотные облака скрыли звёзды, луны не было видно. Только редкие вспышки прожекторов на горизонте нарушали этот мрак. Ветер завывал в пустых оконных проёмах, шевелил обрывки пластика и гонял колючую пыль по бетону.

Они двигались бесшумно, замирая при каждом шорохе. Эйден то и дело касался плеча — старая рана ныла на холоде, напоминая о себе тупой болью, но он лишь крепче сжимал зубы.

Русло реки вывело их прямо к цели. За очередным поворотом, на возвышении, показался узел связи — приземистое бетонное здание, обнесённое колючей проволокой под напряжением.

— Вижу, — шепнул Эйден, припадая к камню и выставляя прицел.

Вокруг здания шарили лучи прожекторов. По периметру ходили солдаты — человек десять, не меньше. Они двигались лениво, по-хозяйски, но в их движениях чувствовался опыт — это не необстрелянные новички.

— Многовато, — прикинул Лекс. — Но у них смена через час. Если подождём, пока они расслабятся при пересменке...

— Некогда ждать! — резко перебил Макс, прильнув к своему планшету. — Я вскрыл график трансляций. Через два часа Пунг выйдет на прямой канал связи с Кришш-Хором. Если мы не подключимся к терминалу до этого момента, данные уйдут по зашифрованному лучу, и мы их никогда не перехватим.

Лекс нахмурился, оценивая обстановку. Внутри периметра глухо залаяла собака, почувствовав чужаков или просто реагируя на ветер.

— Понял. Медлить нельзя. Эйден, берёшь двоих справа у вышки. Я — левый фланг. Макс, сидишь здесь, за этим валуном, и не высовываешься, пока я не дам сигнал «чисто».

— А если...

— Никаких «если», Макс. Сидишь здесь. Это не обсуждается.

Макс послушно кивнул, вжимаясь в холодный камень. Сердце его колотилось так сильно, что, казалось, его слышно даже солдатам на вышках.