Очнулся от того, что у меня не было лица, что, конечно, в моей текущей ситуации звучало странно. Лица у меня и так и эдак не было. Выделялось только то, что сейчас вокруг вообще ничего, темнота. Плотная, душная, вонючая темнота. На голове у меня было что-то надето. Не мешок — нет. Тот хотя бы честная вещь, простая, народная, дешёвая и каноничная. Это же было что-то специальное. Какой-то плотный чёрный колпак из тяжёлого материала, внутри которого пахло резиной, металлом и кровью… Он сидел прямо поверх моей миксерной башки, плотно обхватывал корпус и почему-то фиксировал венчик… То есть кто-то заранее подготовил штуку для людей, у которых вместо головы бытовой прибор? Это было даже обидно. Я-то думал, что хоть чем-то уникален…

— М-м-м… — попытался сказать я. Вышло жалко…

Кажется, я сидел на стуле. Руки были заведены назад и чем-то зафиксированы. Ноги тоже. Ещё болела спина и гудела голова. Внутри корпуса что-то тихо звенело, будто там поселился маленький злой колокольчик.

— Блендо, — мысленно позвал я, — Блендо-о-о-о…

Тишина.

— Блендо?…

В ответ снова целое ничего. Вот теперь стало страшно. Не «смешно как страшно», а вот прям до усрачки страшненько.

— Блендо, не игнорь. Ответь…

Молчание. Где-то рядом раздались голоса. Приглушённые, будто через стену или толстое стекло.

— … первичная стабилизация подтверждена.

— Уровень сопротивления?

— Низкий технически, высокий поведенчески.

— Что это значит?

— Он слабый, но очень нервный.

— Я вас слышу, вообще-то, — прохрипел я.

Голоса замолчали, потом кто-то сказал:

— Объект пришёл в сознание.

— Я не объект… — проныл я.

— Поведенческий уровень сопротивления подтверждён.

— Да я вам сейчас так подтвержу! — попытался дёрнуться я.

Стул даже не скрипнул, отлично. Меня привязали к нему лучше, чем я когда-либо был привязан к жизни. Шаги приблизились. Я услышал звук открывающейся двери — тяжёлый замок, электронный писк, лёгкое шипение. То есть не просто дверь, а ДВЕРЬ, которая всем своим видом говорит: «Твоя свобода осталась с другой стороны, лошара». Кто-то вошёл.

— Снять фиксатор визуального доступа, — произнёс спокойный мужской голос.

— Подтверждаю, — ответил другой.

Мне на секунду показалось, что сейчас снимут мешок. Но нет, они что-то щёлкнули у основания корпуса миксера. Колпак ослаб, его стянули вверх. Свет ударил так резко, что я едва не ослеп. Хотя, опять же, чем именно я мог ослепнуть — вопрос для отдельной кафедры. Визуальная обработка дёрнулась, сфокусировалась, и я увидел комнату. Серую… Ну да, конечно, какую ж ещё?.. Если неизвестная организация тащит тебя в секретное место, у них по закону жанра не может быть милых обоев с уточками или котятами. Стол, металлические стены, стекло во всю ширину на одной из них — наверняка одностороннее, потому что где же ещё сидеть людям, которые любят смотреть, как ты переживаешь худший день в жизни. Камера в углу, лампа над столом…

«Комната для допросов. Классика. Настоящий минимализм… Всё по ГОСТу…»

На столе лежала папка, на ней был красный штамп: «МКС-01». Ниже — ещё один: «СТАБИЛЬНЫЙ НОСИТЕЛЬ». Я посмотрел на это безобразие, потом на людей перед собой. За столом стоял тот самый мужчина в серой форме. Рука у него снова выглядела обычной. Ни пара, ни металла, ни тяжёлой накладки. Просто рука. Нормальная, крепкая, мужская лапа. Теперь я ненавижу, когда у людей есть нормальные руки, а у меня нет… Рядом стояла девушка-тостер. Точнее уже просто девушка. Голова снова человеческая, рука тоже. Ни клинка, ни нагрева, только лёгкий след копоти на перчатках. Красивая, в униформе, с русыми волосами и таким злым лицом, будто я лично испортил ей статистику. Она сверлила меня холодным взглядом. Я посмотрел на неё и на мужика.

— Так, — сказал я, — Я правильно понимаю, что свидания не будет?

Никто не улыбнулся. Вообще. Эх, тяжёлая досталась мне публика. Мужчина сел напротив меня. Девушка осталась стоять у стены, сложив руки на груди.

— Максим Константинович Ковалёв, — произнёс мужчина.

— О, так вы знаете моё отчество. Значит, дела принимают серьёзные обороты…

— Возраст двадцать три года. Бариста кофейни «Bean Reality». Не зарегистрирован в базе носителей. Самостоятельный контакт с ядром сорвавшегося объекта. Первичная адаптация нестандартная. Стабилизация подтверждена. Уровень угрозы — уточняется.

— Можно я тоже уточню? — подался я чуть вперёд.

— Говорите, — одобрительно кивнул мужик.

— Где я?

— В отделении ГОСТ. Это всё, что вам стоит знать, — спокойно ответил мужик.

— Это расшифровывается как «Где Очень Страшно Тебе»? — я заигрывающе приподнял бровь и улыбнулся.

Девушка у стены тихо выдохнула носом. Наверное, от кринжа.

Вывести её на такую реакцию — была моя маленькая победа. Мужчина пропустил это недоразумение мимо ушей и продолжил:

— Глобальный Отдел Стабилизации Текстуры.

— Текстуры? — переспросил я.

Он медленно кивнул.

— Стабилизации текстуры?…

— Верно, — его лицо оставалось невозмутимым.

— Простите, а нельзя было назвать организацию как-то менее похоже на отдел проверки качества творожков?

— Нет, — он открыл папку, — Вы уничтожили сорвавшийся объект класса «Кухонный Демон», предварительная категория — МКС-Д-17.

— Да, это был я. Он сам напросился, — довольно признался я.

— Вы проявили признаки стабильной личности…

— М, с-спасибо? — перебил я его.

— Но оказали сопротивление оперативной группе, — он всё равно продолжил.

— Потому что оперативная группа пыталась отправить меня в так называемую «утилизацию»! Я, знаете ли, не очень люблю, когда мне предлагают умереть по ведомственной инструкции!

— Формулировка? — спросил мужчина, и посмотрел на девушку.

— Стандартная, — она пилила меня взглядом.

— Стандартная⁈ — я дёрнулся в креплениях, — Да что вы вообще несёте⁈ У вас стандартом является говорить «Прими смерть с достоинством»? Кто вам вообще реплики пишет? Нейросеть⁈ Или некромант из отдела кадров?

— Объект… был крайне нестабилен, — девушка слегка прищурилась.

— «Объект» был напуган!

— Объект убегал, оказывал сопротивление при задержании, — продолжила монотонно зачитывать она.

— Потому что «объект» не хотел становиться поджаренным миксером!

— Достаточно, — мужчина поднял руку, останавливая нас обоих.

Я замолчал, не потому что мне захотелось притвориться послушным мальчиком. Просто вспомнил, как эта тяжелая рука включила во мне «режим сна».

— Максим Константинович, — сказал он ровно. — Вы сейчас находитесь в специально оборудованном, безопасном помещении.

— Для кого безопасным? — усмехнулся я.

— Для всех.

— То есть и для меня?

— При определённых условиях, — кивнул он.

— А-а-а, вот оно как. Люблю такое. Когда свобода вроде есть, но с нюансом в качестве ошейника и поводочка. Да?

— Вы понимаете, что с вами произошло? — он посмотрел на меня очень внимательно, даже немного нахмурился.

Я хотел ответить шуткой. Правда. Что-нибудь в стиле: «Я стал кухонной легендой!» или «Меня повысили до бытовой техники SSS-ранга!», но почему-то слова встали поперек горла, или что там у миксеров… Я посмотрел на папку. «МКС-01». «Стабильный носитель»… Почему не «Максим» или «парень», «пацан» там, допустим, «бариста»… Ну, или «ЛОХ» накрайняк, хотя бы… Нет, именно «объект»… Я вспомнил лицо той девочки, которую случайно спас. Как она смотрела на меня после боя, плакала и не понимала, спас я её или стал ещё одной причиной грустить. Потом вспомнил ответ девушки-тостера: «Уже нет.» Уже не человек? Почему-то стало очень тихо.

— Нет, — ответил я наконец, — Не понимаю. Понятия не имею, что со мной произошло!

— Тогда начнём по ГОСТу, — мужчина кивнул.

Девушка у стены выпрямилась, где-то за стеклом кто-то включил камеры. На столе мигнул красный индикатор, а в моей голове, наконец, хрипло и очень недовольно прозвучал знакомый голос:

— Максим…

— Блендо⁈ — я чуть не подпрыгнул на стуле.

Мужчина напротив поднял взгляд.

— Интересно, — хмыкнул он.

«Серьёзно? Вот, мать вашу, просто „интересно“?»

Если обычный человек говорит «интересно», это может значить что угодно. Ну, например, он увидел скидку на пельмени, или нашёл новый способ испортить себе жизнь. Через кредитную яму, как вариант. Но если это слово произносит мужик в серой форме из секретной организации, который только что вырубил тебя ударом по миксерной башке и теперь сидит напротив с папкой, где ты проходишь как МКС-01, то ничего хорошего дальше не будет. Вообще ничего.

— Что именно вам интересно? — осторожно спросил я.

— Контакт сохраняется, — сказал мужчина, глядя куда-то в сторону стекла, — После отключения, фиксации и сенсорной изоляции.

— Контакт с кем? — спросил я, хотя уже знал ответ наперёд и очень не хотел его слышать.

— С объектом.

— Я не объект, я Ма…

— Я говорил не о вас, — прервал он меня.

Я умолк. Потом медленно повернул корпус головы в сторону. Не потому что там было что-то интересное. Просто мне нужно было посмотреть куда-нибудь, где нет этого душного мужика, папки, девушки-тостера и моей стремительно разваливающейся жизни…

— Подождите, — внезапно сказал я, — То есть объект — это всё-таки не я?

— Нет.

Я недоумевающе «моргнул».

— А кто тогда объект, разрешите поинтересоваться?

Мужчина положил ладонь на папку с красным штампом.

— В строгом смысле МКС-01 — это сущность, вошедшая с вами в контакт, то бишь — объект. В документах носителя вы будете проходить как Ковалёв Максим Константинович, носитель МКС-01. ГОСТ любит сокращать людей до проблемы, с которой они связаны.

— «Сущность», — повторил я.

— Верно.

— «Сущность»… — сказал я ещё раз, потому что иногда, если повторить слово несколько раз, оно не становится менее тупым, но хотя бы даёт мозгу время притвориться, что он справляется с происходящим.

— В вашем случае — кухонный демон, — озвучил мой дознаватель.

Внезапно все стихли, будто никто даже не дышал, а девушка у стены перестала прожигать меня взглядом. Просто смотрела, как будто ей тоже было интересно, как я сейчас буду изображать удивление. Я медленно вдохнул, по ощущениям, через все щели корпуса.

— Блендо, — позвал я мысленно.

— Да, Максим? — отозвался он подозрительно тихо.

— Ты кухонный демон?

— Формулировка грубая, Максим.

— БЛЕНДО.

— Формально — да.

— То есть ты не миксер? Ты меня обманул? — докопался я.

— Я миксер, честно.

— Но демон? — уточнил я на всякий.

— Кухонный демон-миксер. Такой ответ устроит тебя? Или тебе больше нравится «Автономная система смешивания невозможного»?

— Не уходи от темы, демон с насадкой!

— Вы разговариваете с ним? Он отвечает? — мужчина напротив чуть склонил голову.

— А вам какое дело? — я резко посмотрел на него.

— Прямое, — сложил он на столе руки.

— Нет.

— Нет? — поднял он брови.

— Нет, не отвечает. Он мне НЕ отвечает.

Где-то за стеклом кто-то, кажется, записал что-то в планшет.

— Вы очень плохо врёте, Максим Константинович, — мужчина посмотрел на меня без выражения.

— Зато стабильно. Это ведь важно, да? Типа СТАБИЛЬНЫЙ НОСИТЕЛЬ и всё такое.

Девушка-тостер тихо фыркнула, совсем чуть-чуть, но я чётко услышал и это был очень миленький звук. Маленькая победа номер два. Два — ноль в пользу человека миксера! Если меня сегодня казнят, хочу, чтобы в протоколе указали: «Умер после двух успешных попыток вызвать у девушки-тостера человеческую реакцию».

— Меня зовут Павел Аркадьевич Киприянов, — наконец представился мужчина.

Я на секунду завис.

«Киприянов? Кип?..»

Кипеть. Пар из руки. Тяжёлый хук с правой. Нет, Максим. Не надо, не делай выводов. Сегодня у тебя и так передоз выводами…

— Старший куратор оперативной группы ГОСТ, отдел фиксации и стабилизации, — продолжил он.

— Очень приятно, — сказал я, — Максим. Бариста. Отдел «Мне бы просто домой».

— Домой вы пока не пойдёте, — поспешил Киприянов расстроить меня…

— Эх…

Киприянов даже бровью не повёл.

— А это, — он чуть повернул голову в сторону девушки, — Алиса Романовна Искрина. Оперативник группы фиксации. Стабильный носитель ТС-класса.

Девушка у стены ничего не сказала, лишь хмыкнула и просто посмотрела на меня так, будто её представили не человеку, а пятну на полу, которое почему-то умеет разговаривать.

— Алиса, значит, — сказал я.

— Для вас — оперативник Искрина, — холодно ответила она.

— Понял. А «девушка-тостер» нельзя?

Её взгляд стал ещё холоднее. Удивительно, учитывая, что она буквально может стать тостером.

— Нельзя, — жестко отрезала она.

— Понял-принял…

— Запишите лучше, что повторная попытка побега закончится хуже, — пригрозила она.

— Хуже, чем мешок на миксерной башке и допрос в серой комнате?

— Вас казнят, Максим, — она слегка улыбнулась, но нихрена не по доброму…

— Аргумент принят.

Киприянов открыл папку и развернул её так, чтобы я видел несколько листов. Там были фотографии. Размытые кадры с камеры кофейни, схема моего тела, какие-то таблицы, графики, и одна фотография Блендо. То есть не моего нынешнего миксера вместо головы, а обычного кухонного прибора. Блестящего, чистенького, с насадкой, и этим гадким ощущением, будто он смотрит на тебя даже на фотографии…

— О, — сказал я, — Домашний альбом.

— Этот прибор находился у вас дома до инцидента?

— Я сейчас правильно понимаю, что вы обыскали мою квартиру? — насупился я.

— Верно.

— А ордер у вас есть?

— ГОСТ не работает по гражданскому регламенту при угрозах МКС-класса.

— Удобно. Я тоже так хочу. Типа «Я не плачу за коммуналку по гражданскому регламенту, потому что у меня угроза бедности класса БРД-лох». Хи-хи.

— Ваши счета оплачены до конца месяца, Максим Константинович, — уведомил Киприянов

— Что?

— Ваша квартира временно взята под наблюдение. Коммунальные платежи закрыты во избежание бытовых подозрений, — перевернул он страницу.

Я медленно повернулся к Алисе.

— Прикинь, они оплатили мою коммуналку! — похвастался я.

— Поздравляю, — сухо произнесла она.

— Меня похитили, но оплатили коммуналку!

— Радуйтесь молча… — устало вздохнула Искрина

— Павел Аркадьевич, у меня смешанные чувства, — я посмотрел на Киприянова.

— Это ожидаемо, — понимающе кивнул он.

— Нет, вы не понимаете, — помотал я миксером, — Меня одновременно пугают, унижают и финансово поддерживают. Это как токсичные отношения, но с ведомственным бюджетом!

— Вернёмся к сути, — сказал Киприянов, будто вообще не услышал мои бредни. А жаль… Я старался!

— Это МКС-01. Условное наименование: Блендо, — он постучал пальцем по его фотографии.

— Он сам так назвался. Честно!

— Мы знаем, Максим Константинович, — Павел перевернул ещё одну страницу.

— Откуда?

— Наружные камеры, микрофоны фургона и ваш уровень громкости, — спокойно перечислил он, — Вы не самый скрытный носитель, Максим Константинович.

— А, точно. День был насыщенный…

Как же мне захотелось сдохнуть прямо здесь и сейчас…

— МКС расшифровывается как «механико-кулинарная сущность», — продолжил Киприянов, — Внутри ведомства чаще используется термин «объект». В полевых условиях — «демон». Ненаучно, но кратко.

— Механико-кулинарная сущность, — повторил я, — Звучит как стряпня из школьной столовой…

— Сущности МКС-класса не являются техникой в привычном смысле. Это не животные и не люди, и, насколько нам известно, не продукты земной биологии.

— А кто они тогда?

Киприянов замолчал, подпёр подбородок кулаком. У взрослых серьёзных мужиков есть особый вид молчания. Оно значит «Сейчас я скажу то, во что сам не до конца верю, но у нас это уже напечатано в инструкции».

— Мы не знаем, — признался он.

Я даже не сразу допёр. Он чё, реально, вот так просто?..

— Простите, что? Я не услышал.

— Мы не знаем их точную природу, — развёл он ладонями.

— Отлично, — усмехнулся я, — Просто отлично. Организация, которая меня похитила, не знает, что овладело моим телом. Я в надёжных руках!

— У нас есть рабочие модели.

— Ну слава богу, хоть модели есть! А то я уже испугался, что вы тут просто импровизируете с папкой!

Киприянов не отреагировал.

— Согласно основной гипотезе, МКС появляются при так называемом «разрыве рецептуры».

— При чём?

— Разрыв рецептуры, — повторил он, — Это неофициальное, но закрепившееся название. В определённых условиях реальность перестаёт удерживать нормальную структуру бытовых процессов. Предмет, функция, человеческое восприятие и эмоциональный импульс накладываются друг на друга. Если контакт происходит с человеком, формируется ядро.

«Нихрена не понял…»

— Можно версию для бариста? У меня девять классов образования, — открыто признался я.

Он тяжело вздохнул. Алиса почему-то отвернулась.

— У каждого предмета есть функция, — сказал Киприянов медленнее, — Резать, варить, хранить, перемешивать. Нагревать, давить… молоть. Обычно функция остаётся функцией. Нож режет, чайник кипятит, миксер смешивает. Но иногда эта функция осознает, и принимает «голод».

— «Голод»?

— Намерение, волю. Потребность продолжать собственное действие независимо от человеческой цели, — на этот раз он объяснил доходчивее.

Я перевёл взгляд на фотографию Блендо.

— То есть миксер захотел смешивать?

— Не просто смешивать. Смешивать всё, что можно и нельзя смешать. Материю, форму, личность, память, тела. Границы между «до» и «после».

Внутри головы Блендо тихо сказал:

— Очень грубое описание… Этот Киприянов несёт какую-то невероятную хрень.

— Заткнись, кухонный демон, — мысленно ответил я, — Сейчас не твой звёздный час.

— Технически как раз мой…

Киприянов продолжал:

— Большинство МКС не способны к стабильному, самостоятельному существованию. Они ищут носителя, захватывают тело, перестраивают его под свою функцию, после чего чаще всего происходит срыв.

— Это как тот урод в кофейне, которого я «взбил»? — я вспомнил, как славненько размотал его.

— Да. Он был примером нестабильного носителя. Сущность подавила личность и использовала тело как оболочку, — закончил объяснять он.

Я «сглотнул».

— А я?

Киприянов посмотрел мне прямо в… корпус.

— У вас произошло полноценное слияние.

Мне не понравилось это определение. Оно звучало слишком окончательно, как «ипотека одобрена», «поезд ушёл» или «возврат невозможен».

— «Слияние», — повторил я.

— Ядро МКС-01 вошло в контакт с вашей центральной нервной системой и личностной структурой. Проще говоря, демон не захватил вас полностью, а встроился в вас. Вы не стали его оболочкой. Вы — единый организм.

— «Организм»? С миксером?

— С МКС-01, — поправил он.

— С кухонным демоном.

— Если вам так удобнее.

— Мне вообще ни один вариант не удобен! — я дёрнулся в креплениях. Стул тихо скрипнул, но держал. Конечно, наверное, тоже по ГОСТу.

— То есть Блендо теперь внутри меня… — это я и без Киприянова понимал.

— Верно.

— И снаружи, так?

— Частично.

— И в голове?

— Вы очень догадливый, — он слегка улыбнулся, совсем капельку.

— И в руке?

— При активации ядра — да.

— И в моей новой прекрасной «морде лица»?

— Центральная форма проявления закреплена в области головы, — приставил Киприянов палец к виску.

— Не говорите так, будто это совершенно нормально!

— У тебя всё ещё сохраняется человеческая форма, — вклинилась Алиса Искрина.

Я посмотрел на неё.

— Спасибо, Алиса Романовна. Обнадёжили, особенно после того, как пытались поджарить мою человеческую форму. Вернее то, что от неё осталось.

Она скрестила руки чуть плотнее.

— Если бы я правда хотела тебя убить, ты бы не сидел здесь сейчас, — резко перешла она на «ты».

Огрызнулась? Ух, какая… Еще и вид делает, что не пыталась меня замочить, когда мы играли в кошки-мышки.

— А где бы я сидел? — я бы сейчас ухмыльнулся, было бы чем.

— Нигде… — буркнула она, и отвела глазки.

— Очаровательно…

Киприянов положил на стол ещё один лист. На нём была схема: человек, внутри красная точка, от неё линии к голове, рукам, позвоночнику и сердцу.

— МКС-ядро теперь связано с вами на всех уровнях. Нейронном, физическом, когнитивном. К сожалению, мы не можем извлечь его без гибели носителя.

— Гибели… — вздохнул я.

— Верно, то есть — смерти, — уточнил он.

Я что, действительно выгляжу НАСТОЛЬКО тупым?

— То есть это не лечится? Правильно понимаю? — это я предсказал ещё пару часов назад.

Киприянов умолк, опять. Я уже возненавидел его паузы. Почему молчание здоровенных мужиков ощущается так тяжело?

— Нет, — ответил он наконец, — Это не лечится.