— Ой! — первое, что выкрикнул, когда меня потянуло.

Меня дёрнуло вперёд. Я вцепился венчиком в ближайший стеллаж. Тот провернулся, зацепился за металлическую решётку, и я повис, как самый идиотский флаг в истории ГОСТа.

— Ковалёв! — крикнула Алиса.

— Я прикрываю собой стеллаж! — заорал я.

Алиса прыгнула навстречу тяге. Красные линии на тостерной голове и руках вспыхнули ярче, клинок прочертил перед ней бело-красную дугу, и на секунду между нами и Семёном выросла раскалённая стена. Пыль влетела в неё и вспыхнула искрами. Киприянов одновременно выстрелил второй скобой. На этот раз попал. Скоба сомкнулась на одной из трубок Семёна. Трос натянулся, Киприянов обеими руками удержал рукоять, ботинки проскользили по полу, но он устоял.

— Искрина!

— Вижу!

Алиса рванула вперёд и ударила по месту, где гофры выходили из спины Семёна. Последний резко развернулся. Оказалось, трубок у него было больше. Одна скрытая выстрелила из-за плеча и ударила Алису в живот, как пожарный шланг, внутри которого вместо воды — злость, мотор и желание сделать тебе очень больно. Девушку отбросило через ряд микроволновок. Она врезалась в витрину, стекло треснуло паутиной.

— Алиса! — крикнул я.

Она поднялась почти сразу. Но на секунду я увидел, как она согнулась, прижимая руку к животу. Вот это было нехорошо. Киприянов дёрнул трос на себя. Семён сорвался с потолка, но не упал. Четыре трубки ударили в пол, приняли вес, и его тело повисло на них, как на паучьих лапках. Насадка-голова повернулась к Киприянову.

— Павел Аркадьевич, — сказал Семён, — Вы всё ещё тянете людей за поводки.

— «Вы» не люди, Ветров.

— Вот оно что, — медленно наклонил голову Семён.

— Что? — спросил я, хотя никто не спрашивал моего мнения.

— Настоящее лицо ГОСТа, — хмыкнул Семён, — Стоит чуть-чуть выйти из классификации, и тебя уже выписали из людей.

— Вы сами ушли из людей, — ответил Киприянов.

— Нет. Я ушёл от вас! — его трубки ударили разом.

Киприянов успел выставить кейс. Точнее, то, что из него выросло: металлический каркас, похожий на раскладной щит фиксатора. Первый удар он принял. Второй тоже. Третий пришёл снизу, обвил его за ногу и дёрнул. Павел упал на одно колено. Семён подтянулся к нему с ужасающей скоростью. Алиса метнулась наперерез, но тот будто выжидал. Одна трубка вцепилась в потолочный рельс, вторая — в стеллаж, третья — в разбитую стойку. Он резко развернул весь свой корпус и ударил Алису боком, как маятником. Она успела поставить клинок. Клинок вошёл в трубку, прожёг её, но инерция всё равно сбила Алису с ног. Она прокатилась по полу и ударилась плечом о нижнюю полку с маленькими холодильниками. Они зазвенели, один даже открылся. Внутри, естественно, ничего не было, кроме моего желания залезть туда и закрыться изнутри…

Киприянов поднялся, тяжело выдохнул и нажал кнопку на рукояти. Скоба на трубке Семёна вспыхнула синим.

— Фиксация, — произнёс он.

На секунду показалось, что это даже сработало. Трубка окаменела. Потом вторая. Затем часть корпуса Семёна дёрнулась, будто его действительно схватили невидимые зажимы.

— Есть! — выкрикнула Алиса, поднимаясь.

— Павел Аркадьевич! — Семён снова наклонил голову, — Кажется, вы забыли, что я о-о-о-очень долго убирал за вами.

Пылесосы на полках взвыли, все разом завизжали на пределе мощности. В магазине поднялся вихрь. Пыль, осколки, инструкции, ценники, коробки, шнуры, крышки, маленькие пластиковые насадки, куски пенопласта — всё закрутилось вокруг Семёна. Синяя вспышка фиксатора дрогнула, пошла трещинами по воздуху и лопнула. Трос Киприянова резко втянуло в поток, кейс вырвало у него из рук.

— Ложись! — крикнул он.

Я даже почти успел. Меня ударило коробкой с блендером в плечо. Потом инструкцией по эксплуатации в лицо. В миксерное лицо. Инструкция героически попыталась объяснить мне правила безопасности, но была унесена вихрем раньше, чем я успел оценить всю иронию. Алиса врезалась в Семёна сбоку. Вот это было красиво. Она прыгнула через перевёрнутую витрину, клинок оставил в воздухе красную дугу, и удар пришёлся Семёну прямо по корпусу. Рваный пиджак на нём вспыхнул, трубки зашипели. Насадка-голова резко повернулась.

— Горячо, — вздрогнул Семён.

— Сейчас будет горячее! — грозно крикнула Алиса.

— Я так не думаю, — он втянул воздух через ближайшую трубку.

Поток ударил в клинок Алисы. Красное пламя вытянулось, искривилось, будто его пытались засосать внутрь пылесоса. Алиса стиснула рукоять обеими руками, алые линии на её руках и тостерной голове ярко вспыхнули.

— Искрина!

Киприянов уже рванулся к ней, но было поздно. Семён второй трубкой ударил Алису по запястью. Удар пришёлся точно в место, где раскалённая пластина переходила в обычную ткань перчатки. Клинок сорвался из её руки. На секунду он погас в воздухе, потом врезался в пол и прожёг плитку. Полный переход Алисы дал сбой. Даже я понял, что это скверно. Красные линии на её корпусе мигнули, как перегретая спираль нагревателя, который резко выдернули из розетки. Индикатор на передней панели тостерной головы дёрнулся, потускнел и начал моргать с перебоями. Верхние прорези захлопнулись с металлическим щелчком.

— Чёрт… — глухо выдохнула Алиса.

Она попыталась отступить, но ещё одна гофра обвилась вокруг её корпуса и швырнула в ряд холодильников. Грохот был такой, будто кто-то сбросил с лестницы весь отдел с тостерами. Когда Алиса рухнула на пол, жара вокруг неё почти не осталось. Тостерная голова дрогнула, металлический корпус начал расходиться неровными пластинами, и человеческое лицо проступило обратно — бледное, злое и слишком живое после такого удара. Красные линии на руках погасли одна за другой.

— Алиса! — я рванулся вперёд.

— Ковалёв, назад! — махнул рукой Киприянов.

Но Семён уже повернулся ко мне. И вот тут я понял одну очень неприятную вещь. До этого он дрался с ними, а со мной — играл. Трубка метнулась ко мне. Я сию же секунду выставил венчик на руке.

«Вжжжжжж!» — с визгом раскрутился он.

Гофра ударила в вращающийся металл, её начало наматывать. На секунду я даже почувствовал себя молодцом. Потом Семён дёрнул и меня сорвало с места. Я пролетел через проход, впечатался спиной в полку с кофеварками, сбил три коробки и очень больно приложился корпусом головы о металлический угол. Звук был примерно такой: «ДЗЫНЬ!» Пипец унизительный…

— Ай! — выкрикнул я.

— Максим, тебе больно? — спросил Блендо.

— Нет, блин! Просто озвучиваю спецэффекты!

Семён склонился надо мной.

— Ты совсем не готов, — трубки извивались у него за спиной, как чёрные змеи.

— А ты… ох… очень душный для пылесоса.

— Ты даже свою форму держишь через страх, — вздохнул он через щель.

— А ты через мешок для пыли…

Он громко рассмеялся.

— Блендо, ты правда выбрал это ничтожество? — потом его насадка-голова наклонилась ниже.

— Эй, — прохрипел я, — «Это» вообще-то всё слышит.

Семён вдруг щёлкнул трубкой по моему миксерному корпусу. Несильно, но немного обидно.

— Аха-ха… — его смех покатился по магазину через все пылесосы сразу, — Ты только посмотри на себя! Чёрная миксер-башка, венчик вместо руки и лица, куртка техслужбы… Максим, ты выглядишь так, будто тебя собрали по частям из скидочного набора!

— Нормально я выгляжу.

— А в штанах у тебя, поди, тоже венчик?

Я завис, полностью. Даже венчик на руке сбавил обороты.

— Так… стоп, — обозначил я момент паузы.

Кряхтя, я перекатился на бок, сел, упёрся спиной в стеллаж с кофеварками и очень осторожно посмотрел вниз.

— Ковалёв! — крикнула Алиса откуда-то справа.

— Секунду! — помахал я рукой.

— Ты сейчас серьёзно⁈

— Это важный технический момент! — я очень осторожно посмотрел вниз.

Потом, несмотря на смертельную опасность, наличие человека-пылесоса, разрушенный магазин и все шансы умереть максимально нелепо, быстро проверил рукой. Нормальной, разумеется. Хвала всем богам, которые отвечают за сохранность мужского достоинства в условиях бытовой трансформации.

— Всё на месте, — с облегчением сообщил я.

На секунду магазин накрыла гробовая тишина. Даже Семён, кажется, не ожидал такого перформанса. Потом Алиса где-то среди холодильников простонала:

— Я не верю, что сейчас реально видела это…

— Зато я верю, — кивнул я, — И мне стало легче.

Киприянов поднялся, держась за стеллаж.

— Ковалёв, — сказал он голосом человека, который многое дерьмо повидал, но не это, — Потом…

— Да-да, извините. Просто вопрос был поставлен ребром.

— Вот что я в тебе не понимаю, Максим… — начал Семён.

— Надеюсь, список короткий, — тут же перебил я его.

— Ты слабее меня. Не умеешь держать форму, драться тоже не умеешь. Не понимаешь, что носишь внутри. Даже собственное тело проверяешь посреди боя… — продолжил зачитывать он, как с бумажки.

— Был важный технический вопрос… — снова перебил я.

— И всё равно тщетно сопротивляешься, — выдохнул через щель он и сделал шаг ближе. Трубки за его спиной медленно поднялись, извиваясь подобно змеям.

Киприянов поднялся, держась за стеллаж. Фиксатор валялся рядом, зацепившись тросом за ножку витрины. Он потянулся к рукояти, но рука дрогнула. Я заметил струю крови на его виске. Не много, конечно, но достаточно, чтобы мне стало плохо. Алиса уже встала на одно колено. Теперь она выглядела почти обычной девушкой. Почти, потому что обычные девушки не дымятся после удара о холодильники и не прожигают пальцами плитку, пытаясь подняться. Клинок лежал в нескольких метрах от неё, но она не могла до него дотянуться. Её плечо было странно опущено, а на рукаве остались чёрные следы там, где секунду назад ещё светились раскалённые линии. Кажется, она ударилась куда сильнее, чем я думал. Семён заметил мой взгляд.

— Видишь? — с издёвкой спросил он, — Они не защитят тебя.

— Ну хоть попытались.

— И проиграли.

— Это ещё не конец.

— Для них — точно конец, — нарочно медленно двинулся он к Алисе.

Трубки скользили по полу, втягивая пыль и осколки. Одна гофра подняла клинок Алисы за рукоять, но сразу зашипела — металл был всё ещё горячим. Семён отбросил клинок в сторону, подальше.

— Не трогай её! — выкрикнул я ему в спину.

— Вот он, — резко остановился Семён, — Голос настоящего носителя.

Я представил, что сжал кулак. Венчик на предплечье закрутился быстрее.

— Ковалёв, — прохрипел Киприянов, — Не вступать в бой.

— Да я как бы уже немножко вступил.

— Отступить, выйти из магазина и вызвать подмогу. Это приказ! — рыкнул он.

— Вы оба ранены.

— Поэтому вали, — простонала Алиса. Она пыталась подняться, лицо у неё было бледное, — Если мы не сдержали его, ты тем более не осилишь…

— Спасибо за веру в меня, — усмехнулся я.

— Это не вера, а обычная математика, — зажмурилась от боли Алиса.

— Ненавижу математику, у меня по ней тройка.

— Ковалёв! — Киприянов приказа уже жёстче, — Уходите.

«Уходите»? Вот так просто? Будто бы мои ноги могли взять и послушаться… Будто передо мной не стоял человек-пылесос с открытыми трубками за спиной, а за ним не лежали два человека, которые только что пытались меня защитить… Сбежать? Поджав хвост? Снова? В первый раз я побежал из кофейни. Тогда хотя бы ребёнка спас. Потом меня поймали и объяснили, что я объект, носитель, риск, ЛОХ на бейдже и вообще ходячая проблема с временным допуском. Вот теперь передо мной снова выбор: бежать или сдаться. Или стоять… «Если я ничего не сделаю, он добьёт их!» — эта мысль была проста, как пять копеек. Даже мой вечно паникующий мозг не смог её испортить. Семён повернул насадку-голову к Алисе, одна трубка из-за спины поднялась.

— Эй, Сёма! — я сделал шаг вперёд.

Трубка застыла.

— Максим… — Семён медленно повернулся ко мне.

— Ты меня забрать вроде хотел, да?

— Ага-а-а-а, — протянул он.

— Ну так что ты там возишься с ними? Или у вас в «великом замысле» почитается генеральная пятничная уборка?

Он словно язык проглотил. Алиса посмотрела на меня так, словно уже мысленно составляла некролог. Киприянов — будто собирался утилизировать меня лично, если мы вдруг все выживем.

— Ковалёв… — начал он.

— Павел Аркадьевич, я прикрываю, как вы приказывали.

— Это не прикрытие, — вздохнул он.

— Ну извините, я стажёр. Как умею, так и прикрываю.

Семён сделал шаг ко мне.

— Ты пытаешься отвлечь меня, — трубки за его спиной снова зашевелились.

— Ничего себе, — изобразил я удивление, — А ты не только ковры чистишь, но ещё и мысли читаешь?

— Максим, у тебя ноги дрожат, — кивнул в сторону моих ног Ветров своей пылесосной башкой.

Я посмотрел вниз. Действительно, вот предатели…

— Это не от страха, — оправдался я, — Просто последствия вибрации от внутреннего мотора. Моя техническая особенность.

— Ты боишься меня, — довольно усмехнулся Семён.

— Конечно боюсь. Передо мной стоит человек-пылесос в костюме и предлагает вступить в секту к блендеру. Было бы странно, если бы я такой: «О, наконец-то нормальная туса!»

— А ты смешной, — из его уст это прозвучало как похвала.

— Спасибо. В школе это не ценили.

— Но смешной не значит сильный, — он сделал ещё два шага. Трубки за его спиной медленно поднялись, будто принюхивались ко мне, — Ты дрожишь. Отступаешь. Не понимаешь, как работает собственное тело. И всё равно пытаешься со мной спорить.

— Ничего не могу с собой поделать, у меня просто богатый опыт бессмысленного сопротивления.

— Нет, Максим. В тебе есть кое-что лучше силы.

— Долги по кредитке?

— Упрямство.

Я хотел сразу же парировать этот аргумент, но почему-то не нашёл нормальной шутки.

— Именно поэтому ты полезен, — Семён наклонил насадку-голову.

— Полезен — это про тряпку, пылесос и банковское приложение, которое всё равно не работает, — с хриплой усмешкой отшутился я, — Про людей так не говорят.

— Люди постоянно так говорят. Просто обычно врут себе тем, что называют это иначе.

— Эскапизм — это нормально, Сёма.

Кажется, мои слова снова попали в яблочко.

— Блендо испортил тебя, — фыркнул Семён.

— Слушай, у меня до Блендо тоже были проблемы. Не надо приписывать ему чужие заслуги.

— Он должен был быть выше этого… — пробубнил человек-пылесос.

— Он сейчас буквально у меня в голове, выше уже некуда, братан.

— Он должен был стать частью Великого Рецепта… — опять пробубнил пылесосоголовый.

Вот тут я всё-таки решил представить, что он несёт не случайную дичь, отчего сильно напрягся. Алиса и Киприянов тоже услышали это, и были крайне заинтересованы.

— «Великого» чего? — спросил я.

— Рецепта.

— Это звучит как название кулинарного шоу, которое закрыли после первого же выпуска.

— Ты всё ещё не понимаешь.

— Так объясни нормально!

— Пойдём со мной.

— Не.

— Максим.

— Не-а!

— Это не просьба.

— А вот это уже больше похоже на правду.

Семён резко атаковал. Одна трубка ударила прямо в грудь. Я едва успел выставить венчик. Удар пришёлся по вращающемуся металлу, меня отбросило назад, подошвы проскользили по плитке. Вторая трубка пошла сбоку. Я пригнулся, но она задела меня по плечу, и я снова впечатался в стеллаж.

— Ай! Да что ж вы все по плечам-то долбите!

— Влево, — подсказал Блендо.

— Что?

— Влево!

Я дёрнулся влево, и третья трубка прошла там, где секунду назад был мой корпус. Она пробила полку, втянула в себя три упаковки фильтров и выплюнула их с мелкой серой пылью. Семён уже скользил в мою сторону. Трубки били в плитку, подтягивали его, отталкивали, разворачивали. Он двигался слишком быстро для человека в костюме и слишком осознанно для поехавшего пылесоса. Сорвавшийся объект из кофейни был страшен, потому что был неконтролируемой голодной кухней. Семён же был страшен, так как способен думать. Я отскакивал назад. Венчик крутился передо мной, отражая входящие удары. Гофра хлестнула сверху — я подставил руку, искры брызнули, металлические кольца заскрежетали по венчику. Вторая ударила в ноги. Я подпрыгнул. Сам удивился, ведь с прыжками через скакалку у меня всегда были проблемы. Третья трубка поймала меня в воздухе за куртку.

— А вот это нечестно!

Меня дёрнуло к Семёну. Я успел схватиться нормальной рукой за край холодильника. Холодильник этого не оценил, дверца открылась, я повис на ней, петли жалобно скрипнули.

— Ковалёв! — крикнула Алиса.

— Всё под контролем! — дверца оторвалась, — Контроль ухудшился!

Я рухнул на пол вместе с дверцей, перекатился, едва увернулся от удара трубки и понял, что отступил уже к выходу из магазина. Вот оно! Отвлечь, увести, не пытаться победить. Я не идиот. Ну, точнее, не настолько. Если Алиса и Киприянов не справились в магазине, где Семён мог цепляться за любую технику, я тем более не должен был пытаться выиграть здесь. Мне нужно было вытащить его наружу. В какой-нибудь коридор, туда, где меньше пылесосов и всякого мусора. И, возможно, больше места, чтобы по героически убегать.

— Сёма! — крикнул я и вскочил, — А ты точно человек-пылесос?

— Что? — остановился он.

— Просто по ощущениям ты больше похож на человека-душнилу. Всасываешь всю радость из помещения и оставляешь после себя неловкость и пыль.

Алиса закрыла глаза. Наверное, молилась. Или прощалась со мной…

— Ты плохо выбираешь последние слова, — усмехнулся Семён, поворачиваясь ко мне полностью.

— У меня с выбором вообще беда. Видел бы ты мои прошлые отношения! — с этими словами я сорвался с места.

Я вовсе не убегал, это называется тактическим отступлением, а тактическое отступление — часть стратегии. Хотя, кого я обманываю… Пулей вылетел из магазина в коридор торгового центра. Сзади взвыл воздух.

— Ковалёв! — крикнул Киприянов.

— Подмогу! — заорал я на бегу, — Зовите подмогу! А я пока проведу экскурсию!

— Ковалёв, не смей! — крикнула Алиса.

— Вот уж нет!

Семён безрассудно бросился за мной. Я услышал, как его трубки ударили по полу, потом по потолку, затем зацепились за стены. Звук был такой, будто за мной летел гигантский пылесос, у которого закончилась гарантия и начались личные счёты.

Коридор торгового центра встретил меня полумраком, мигающими вывесками и абсолютной пустотой. Когда торговый центр пустой, он выглядит несколько жутковато. Места, где должны быть люди, становятся страшнее. Детская машинка-качалка у стены выглядела как ловушка. Островок с чехлами для телефонов — как алтарь капитализма. Манекены в витрине магазина одежды стояли с такими лицами, будто знали, что сейчас будет происходить, но как и я — подписали соглашение о неразглашении. Я бежал мимо всего этого, а за мной летел Семён. Трубки выстреливали вперёд, цеплялись за потолочные балки, подтягивали его корпус. Насадка-голова повернулась в мою сторону, и из щели вырвался низкий вой. Меня потянуло назад.

— Не сейчас! — заорал я, сопротивляясь потоку изо всех сил.

Я вонзил венчик в стойку с рекламными буклетами. Венчик закрутился, перемалывая бумагу, но удержал меня.

— Максим, — сообщил Блендо, — Тяга усиливается.

— Да я заметил! У меня задница это первая заметила!

— Нужна опора.

— Спасибо, капитан венчик!

— Ты не уйдёшь! — Семён резко приблизился.

— Я не ухожу! — крикнул я, вырывая венчик из стойки, — Я стратегически перемещаюсь!

Трубка ударила по стойке, разнесла её в щепки и бумажный снег разлетелся по сторонам. Я рванул дальше, слева был фудкорт. Столы перевёрнуты, стулья сдвинуты, на одном прилавке мигала вывеска «Блинный рай». Очень смешно, просто умора. Рай, конечно, именно так и выглядит: пустой торговый центр, человек-пылесос и я с миксером вместо башки… Я свернул туда.

— Плохой маршрут ты выбрал, — сказал Блендо.

— У тебя есть хороший?

— Нет.

— Тогда ценю поддержку!

Семён ворвался за мной. Трубки смели стулья, один стол полетел мне в спину. Я обернулся, выставил венчик и отбил его в сторону. Стол разлетелся, но меня всё равно отбросило к прилавку с блинчиками. Я врезался спиной в стойку с меню. Над головой качнулась вывеска с надписью: «ДОБАВЬ ТОППИНГ — СДЕЛАЙ ЖИЗНЬ СЛАЩЕ».

— Даже реклама издевается надо мной… — пробормотал я.