Но представить себе Чехова лишь земледельцем, просто вздыхающим в весенней благодати барином нельзя никак. Весна весной, хозяйство хозяйством, но все-таки он прежде всего писатель. В это время он написал один из самых трагических своих рассказов «Палата № 6» – полную противоположность богимовской «Дуэли»! Но Чехов вообще разнообразен и сложен. Почему в тишине мелиховской весны потянуло его написать повесть о сумасшедших, засасывающих в свой мир здорового, их же лечившего доктора, – неведомо. Очевидно, воспоминания из врачебной практики.

Если б спросить Чехова самого, он, вероятно, ответил бы: «Написал и написал. Деньги были нужны». Он терпеть не мог поэтических поз, «служения музам», «святому искусству» и тут даже перебарщивал. Прочесть его письма, можно подумать, что говорится о второстепенном газетном сотруднике Чехонте, который «насобачился» рассказики писать. Но Чехов во всем особенный человек, он сдержан, самокритичен и выставлять себя на первый план не любит. Например, мог он написать строгое письмо редактору журнала за то, что тот в извещении об участии Чехова объявил его «высокоталантливым», а название рассказа напечатал «буквами вывесочного размера». Это произвело на Чехова «самое неприятное впечатление». Он не против рекламы, но считает, что «для литератора скромность и литературные приемы в отношениях к читателю и товарищам составляют самую верную рекламу».

Для Антона Чехова заботы и радости земледельческого труда в Мелихове – это, скорее всего, отдохновение от трудов писательских. А творческая работа внутри его никогда не прекращается. За спиной все маячит недописанный «Сахалин», им тоже приходится заниматься. «Сахалин» все еще не кончен, но внутренне Чехов уже выходит из него, остается, собственно, только «послушание» – необходимость довести до конца начатую работу.

Первое упоминание о «Палате № 6» встречается в письме Чехова к его издателю А. С. Суворину от 31 марта 1892 года: «Веду жизнь по преимуществу растительную, которая постоянно отравляется мыслью, что надо писать, вечно писать. Пишу повесть. Прежде чем печатать, хотел бы прислать Вам её для цензуры, ибо Ваше мнение для меня золото, но надо торопиться, так как нет денег. В повести много рассуждений и отсутствует элемент любви. Есть фабула, завязка и развязка. Направление либеральное. Размер – 2 печатных листа. Но надо было бы с Вами посоветоваться, а то я боюсь нагородить чепухи и скуки. У Вас превосходный вкус, и Вашему первому впечатлению я верю, как тому, что на небесах есть солнце. Если не будут торопиться печатать мой рассказ и дадут мне месяц-два для поправок, то разрешите мне прислать Вам корректуру».

16 апреля Чехов писал И. И. Ясинскому, что привёз рукопись в Москву, чтобы отдать её в редакцию «Русской мысли».

29 апреля Чехов сообщает Л. А. Авиловой, что продолжает работу над «Палатой № 6»: «Кончаю повесть, очень скучную, так как в ней совершенно отсутствуют женщина и элемент любви. Терпеть не могу таких повестей, написал же как-то нечаянно, по легкомыслию. Могу прислать Вам оттиск, если буду знать Ваш адрес после июня!»

В письме А. С. Суворину от 15 мая он пишет, что послал конец повести и начал писать новую (вероятно, имеется в виду рассказ «Соседи»). Характерно отметить, что с годами необычайная легкость писания отлетела от Чехова. Рассказы не юмористического толка, а серьезные и даже трагические, как например «Палата № 6», давались ему уже с большим усилием и напряжением всех сил.

В 1893 году он писал Л. Гуревич: «Давать определенные обещания и держать их я не могу, так как пишу вообще медленно, вяло, с длинными антрактами, пишу и переделываю, и часто, не окончив, бросаю. Работа скучная, и потому я работаю всякий раз со скукой. Сказать, когда я кончу и пришлю рассказ или повесть, для меня так же нелегко, как предсказать затмение солнца».

Кратко сюжет рассказа «Палата № 6». В небольшом больничном флигеле, который имеет «тот особый унылый, окаянный вид, какой у нас бывает только у больничных и тюремных построек», находится палата № 6 для душевнобольных. В палате обитают пять человек, среди которых – дурачок Моисейка и бывший судебный пристав Иван Дмитрич Громов. После описания больных автор знакомит нас с доктором Андреем Ефимычем Рагиным. Когда он вступил в должность, больница находилась в ужасном состоянии. Страшная бедность, антисанитария. Рагин отнёсся к этому равнодушно. Он умный и честный человек, но у него нет воли и веры в своё право изменять жизнь к лучшему. Поначалу он работает усердно, однако скоро начинает скучать и понимает, что в таких условиях лечить больных бессмысленно. От таких рассуждений Рагин забрасывает дела и ходит в больницу уже не каждый день. Немного поработав, больше для вида, он идёт домой и читает. Через каждые полчаса выпивает рюмку водки и закусывает солёным огурцом или мочёным яблоком. Потом обедает и пьёт пиво. К вечеру обыкновенно приходит почтмейстер Михаил Аверьяныч. Доктор и почтмейстер ведут бессмысленные разговоры и жалуются на судьбу. Когда гость уходит, Рагин продолжает чтение. Он читает всё подряд, отдавая за книги половину жалованья; больше всего любит философию и историю. Читая, чувствует себя счастливым. В один из весенних вечеров Рагин невзначай навещает палату № 6. Там Громов обвиняет его в воровстве, начинается продолжительная беседа. Визиты доктора во флигель становятся ежедневными, разговоры с Громовым производят на Андрея Ефимыча глубокое впечатление. Они спорят. Доктор занимает позицию греческих стоиков и проповедует презрение к жизненным страданиям, а Громов мечтает покончить со страданиями, называет философию доктора ленью. По больничному корпусу разносится слух о посещениях доктором палаты № 6. В конце июня это становится известно доктору Хоботову, молодому врачу, очевидно желающему занять место Рагина на посту главного врача. В августе Андрей Ефимыч получает письмо от городского головы с просьбой явиться в управу по очень важному делу. Состоявшийся разговор становится комиссией на освидетельствование его умственных способностей.

В тот же день почтмейстер предлагает ему взять отпуск и отправиться в путешествие. Через неделю Рагину предлагают отдохнуть, то есть подать в отставку. Он принимает это равнодушно и едет с Михаилом Аверьянычем в Москву, затем – в Петербург и, наконец, в Варшаву. По дороге почтмейстер надоедает ему своими разговорами, жадностью, обжорством; он проигрывается в карты и, чтобы отдать долг, занимает 500 рублей у Рагина. После этого они возвращаются домой.

Дома ждут финансовые трудности и продолжение разговоров о сумасшествии Андрея Ефимыча. Однажды он не выдерживает и, вспылив, выгоняет из своей квартиры Хоботова и почтмейстера. Ему становится стыдно и досадно за своё поведение, утром доктор идет извиняться к почтмейстеру. Михаил Аверьяныч предлагает ему лечь в больницу. В тот же вечер к нему приходит Хоботов и просит совета. Два доктора заходят в палату № 6 якобы на консилиум, Хоботов выходит за стетоскопом и не возвращается. Через полчаса входит Никита с охапкой одежды. Рагин всё понимает. Сначала он пытается выйти из палаты, но Никита не пускает. Рагин и Громов устраивают бунт, Никита бьёт Андрея Ефимыча в лицо. Доктор осознаёт, что из палаты ему никогда не выйти. Это ввергает его в состояние безразличия, и на другой день он умирает от апоплексического удара. На похоронах присутствуют только Михаил Аверьяныч и Дарьюшка.

Впервые повесть была напечатана в журнале «Русская мысль» в 1892 году, редактором которого в то время был Виктор Александрович Гольцев. При первом издании рассказ назывался «Палата номер шестая». Гольцев смог опубликовать произведение с минимальными цензурными поправками. Как справедливо указывал П. П. Перцов, «Палата № 6» – «самое счастливое произведение Чехова по тем похвалам, которые оно доставило своему автору». Книга произвела огромный общественный резонанс. Либералы и консерваторы, читатели и критики – все приняли её с восторгом. Так, известный театральный режиссёр Владимир Иванович Немирович-Данченко писал Антону Павловичу в письме: «„Палата № 6“ имеет успех огромный, какого у Вас ещё не было. Да видите ли Вы газеты? Только о ней и речь». И. Е. Репин в письме к Чехову восхищался талантом писателя: «…Даже просто непонятно, как из такого простого, незатейливого, совсем даже бедного по содержанию рассказа, вырастает в конце такая неотразимая, глубокая и колоссальная идея человечества… Я поражён, очарован… Спасибо, спасибо, спасибо! Какой Вы силач!..»

«Палата № 6». Издание 1893 г.

Важен конфликт, показанный в этом рассказе Чеховым, – противостояние незаурядной личности и обывательского общества. Чехов показывает, как общество не любит выделяющихся из него людей. Ведь они портят такую привычную жизнь обывателя. Глобальный смысл повести Антона Павловича Чехова сразу же увидел Николай Семёнович Лесков. Он написал: «В „Палате № 6“ в миниатюре изображены общие наши порядки и характеры. Всюду – палата № 6. Это – Россия… Чехов сам не думал того, что написал (он мне говорил это), а между тем это так. Палата его – это Русь!»

Впрочем, далеко не только Русь! Чехов писал в конце XIX века, но и в обществе XX–XXI веках как в России, так (и особенно) в демократической Европе или в Америке не многое изменилось. Напротив, усугубилось. Методы обращения с психбольными изменились, хотя и не стали более гуманными. Скорее наоборот. Как известно, в XX веке стали применять не только успокоительные, но и сильные нейролептики, которые затормаживают самого буйного больного. И что самое страшное, появились новые методы «успокоения». Это хирургическое лечение больных, так называемая лоботомия. Выполняется кровавая операция – отсекаются лобные доли от нижележащих отделов мозга, и человек, по сути, превращается в «овощ». То есть он может ходить, есть, выполняет все физиологические функции, но как личность умирает. Все время улыбается, кивает, но мыслить и реагировать адекватно на окружающее не способен.

Так вот этот изуверский метод широко применялся в XX веке в США и в Европе. Например, известная красавица актриса Вивьен Ли была подвергнута такому калечащему психику «лечению». Те, кто смотрел американский фильм «Пролетая над гнездом кукушки», видели применение этого «лечения» и его результат. Причем применялся он для лечения не только психбольных, но и инакомыслящих. Что и ясно видно в этом фильме. И до сих пор этот метод применяется в некоторых «либеральных и демократических» странах, например в Швеции. Только название его изменили на более нейтральное и непонятное для общественности, теперь он называется «капсулотомия». Но суть его не изменилась. В СССР лоботомия была запрещена с начала 50-х годов XX века.