Смысл сказанного настоятелем до меня дошёл не сразу. После снятия Метки я перестал бояться обнаружения и эмоционально примирился с тем, что я теперь Эллади Фир. Поэтому вместо ожидаемого шока, страха или хватания за оружие Этьен увидел на моём лице выражение полного недоумения.

А потом я рассмеялся. Смех был искренним. Не истеричным, не нервным — обычным, живым смехом человека, которому только что попытались продать просроченную угрозу. Этьен опоздал буквально на пару недель. Напомни он мне, кем я был до похода в Падший Храм, я бы уже пытался устранить настоятеля и вместе со своими людьми сбежать из обители божьей.

Мой смех явно выбил Этьена из колеи, и на его лице промелькнула тень сомнения.

— У вас отличное чувство юмора, настоятель! Это ведь была шутка, не так ли? — с улыбкой произнёс я и резко стал серьёзным. Улыбка ушла, будто её срезали ножом. — Потому что в противном случае это обвинение в ереси. И когда выяснится, что я невиновен, к вам придут настоящие инквизиторы, а не рядовая сошка в моём лице. И инкриминируют вам попытку дискредитации Ордена. А это — костёр.

Сомнение исчезло с лица настоятеля, и под конец моей речи он даже улыбнулся. А когда я произнёс «дискредитации», улыбка стала совсем широкой. Так улыбаются не человеку, а подтверждению собственной догадки.

— Знаешь, что выдает всех посланников бога, Эллади? — продолжая улыбаться, спросил Этьен. — Наш язык для вас чужой. Поэтому Владыка внедряет его в вашу память, словно Системный навык. Причём сразу улучшенный до пятого уровня. И как любой Системный навык, он даёт вам, посланникам, идеальное знание языка. Вы говорите красивее бардов и сказителей. А сложности используемых вами конструкций и слов позавидует любой профессор риторики из церковного университета.

У меня в голове пронеслись все случаи, когда собеседник не понимал слов, которые я произносил, и приходилось пояснять. С Лисом всё понятно — он первоклассный охотник, а не выпускник университета. Но и Селена находила мою речь необычной, а ведь её уровень образованности в этом мире доступен не каждому. Кто ещё?

— Что, Эллади, уже не смешно?

Можно попробовать пойти на блеф: заставить Этьена написать свои обвинения на бумаге, а потом пройти проверку на Алтаре, понадеявшись, что копать будут не глубоко и ничего не обнаружат. Но проблема в том, что копать как раз будут: Алтарю поставят чёткую задачу проверить мой «попаданческий» статус. И когда он подтвердится, уже мне зададут вопрос: откуда ты взялся, посланник бога, и почему твоя внешность не соответствует ни одному из пропавших в окрестностях посланников? Вопрос повлечёт за собой углублённую проверку, и тогда моя Метка вскроется. Да и то, что у меня Искра (Е+) ранга, тоже станет известно. В общем, на повторный приговор к сожжению набирается с приличным запасом.

Я быстро прикинул тактическую обстановку. Передо мной бокал с вином. Как бы серьёзно ни был прокачан настоятель, но если залить ему глаза тёмно-красной жидкостью, его боеспособность упадёт, и я, задействовав ускорение, должен успеть с ним разобраться. Лис в состоянии идти, так что вырваться, возможно, получится. Особенно если о смерти настоятеля узнают не сразу.

— Эллади, прежде чем ты переступишь черту, после которой нет возврата, прошу меня выслушать, — прервал мои размышления настоятель. — Вы, посланники бога, всегда отличались прагматизмом и договороспособностью.

Лицо Этьена стало серьёзным и собранным. Он ждал моего рывка. Ждал, но не боялся. Возможно, где-то есть скрытая дырка в стене, сквозь которую в меня целятся из арбалета, и стоит мне дёрнуться, как болт пригвоздит меня к роскошному креслу, в котором я сижу.

Но кое в чем настоятель действительно прав: перейти к радикальному решению вопроса можно в любой момент. Так что я могу позволить себе послушать, что мне предложит Этьен. Я заставил себя расслабиться, но левую руку, как бы невзначай, положил на ножку бокала.

— Прежде чем вы продолжите, настоятель, давайте определимся: я не посланник бога и ничего не крал, — немного хрипловатым голосом отверг я обвинения, чтобы моё молчание не выглядело как знак согласия. А то мало ли, может у них какой-то артефакт, записывающий звук, есть?

— Хорошо, Эллади. Предположим, что ты — посланник, — чуть улыбнувшись, явно празднуя первую победу в нашем диалоге, сказал Этьен. — Завербовавший тебя инквизитор наверняка догадался, кто ты.

На этих словах я вспомнил, кто ещё отмечал особенности моей речи. Ирвин… Знал ли инквизитор, кто я на самом деле? А если знал, почему сразу же не растянул меня на дыбе и не допросил? Словно в подтверждение моих мыслей, Этьен спросил:

— Почему он послал тебя ко мне, а не утянул в пыточный подвал?

Отвечать на этот вопрос я не стал. Вместо этого узнал, как дела у Лиса и Селены. В подвале амулет работал отвратительно: ни голоса, ни эмоций — только текстовые сообщения, и то с большой задержкой. Но выяснить, что у бойцов всё в порядке, мне удалось.

— Тебя отправили на убой, Эллади, — так и не дождавшись от меня ответа, продолжил настоятель. — Твой руководитель копает под меня, а тебя считает допустимыми потерями. Потому что агент — это не полноценная часть Ордена. До тех пор, пока ты не пройдёшь посвящение на Алтаре и не впустишь в себя Владыку, ты для Инквизиции — чужак.

— И как же меня собирались использовать? — с некоторой иронией в голосе спросил я. Что для Ирвина я чужак, мне и так понятно. Ирония в том, что и Этьен хочет использовать меня. Вместо Инквизиции.

— Если я вскрою твой истинный статус, ты, вероятнее всего, нападёшь на меня и погибнешь. И меня отправят на ментальный допрос к Алтарю, якобы по делу убийства члена Ордена. А вопросы там будут задавать всякие, — настоятель немного помолчал. — Если же никакого конфликта нет и ты уходишь целым, то уже твой начальник признает тебя посланником, и меня всё равно отправят на ментальный допрос, только уже по обвинению в пособничестве вору эликсира (D+) ранга. В любом случае тебя ждёт костёр.

— А вас нет?

Этьен некоторое время в упор смотрел на меня. Мне сложно было понять, то ли это театральная пауза, то ли настоятель действительно раздумывает, что именно сказать мне.

— Меня тоже, — наконец ответил Этьен. — Я не хочу обратиться в пепел. А ты?

— Допустим, мы с вами договоримся. Но что удержит моё начальство от обьявления меня преступником?

— У тебя ведь временный статус агента?

Сомневался я буквально пару секунд и решил сказать правду — это знание никакого преимущества Этьену не дает.

— Да. На год.

— Значит у нас есть год. До его окончания Инквизиция не станет тебя ни в чем обвинять, потому что это равнозначно признанию ошибки. Непогрешимый Орден не мог принять в свои ряды преступника и проходимца. Они подождут, пока твои полномочия закончатся, и только тогда возьмутся за тебя. И за всех, с кем ты контактировал.

Я покрутил ножку бокала. Тёмно-красное вино лениво качнулось у хрустальной стенки, будто тоже выбирало сторону.

— Этьен, вы предлагаете пойти против Инквизиции? — в лоб спросил я.

— Нет, конечно же нет, — с улыбкой ответил настоятель. — Наоборот, я предлагаю послужить ей. Раскрыть дело, наказать зарвавшихся «святош», — Этьен на удивление точно скопировал интонацию Ирвина, произнося это слово, — и, конечно же, получить заслуженную награду.

Я недоуменно посмотрел на настоятеля. Переход от «нас сожгут» к «будем купаться в золоте» вышел резким. Настолько резким, что где-то между этими двумя фразами должен лежать труп, поддельная печать или очень крупная ложь. А скорее всего — всё сразу.

— Если подать всё в необходимом свете, то его преосвященство Тибо де Бельмон свою кафедру потеряет. А меня, как главного помощника в расследовании, назначат новым епископом. Ты же получишь основную славу, а вместе с ней — полноценное членство в Ордене. Но что самое главное, я как епископ смогу решить твою проблему с Меткой и Искрой.

— Никакой проблемы у меня нет, — с лёгкой улыбкой возразил я.

— Я допускаю, что ты где-то нашёл Индульгенцию Владыки и смог её активировать. Но ты же видишь, что Метка, хоть и помечена как «решённая», всё равно осталась?

Настоятель проявил настолько удивительную осведомлённость, что у меня непроизвольно дёрнулась бровь. Откуда он знал механизм работы Метки, неужели у Этьена она тоже была?

— Вижу, ты всё прекрасно понял, Эллади, — удовлетворённо сказал настоятель. — Так вот, я могу убрать твою Метку полностью.

— И как же?

— Хирургическое извлечение ядра и последующая повторная инициация. Как епископ, я смогу выдать тебе Искру (Е+) ранга совершенно официально. За заслуги перед Церковью в раскрытии заговора. А также возместить все потери ОР, связанные с извлечением ядра.

Решение было настолько изящным, что я даже не стал скрывать своего удивления.

— А твоё ядро с меткой мы можем подкинуть одному из фигурантов дела. И тогда всем будет ясно, что именно он использовал эликсир (D+) и к тебе, Эллади, никаких претензий не будет.

Я чуть подался вперёд и высказал предположение, которое казалось мне очень логичным. Особенно после того, как Ирвин подтвердил, что по привязанным артефактам Владыка может установить владельца.

— Каждое ядро имеет свой уникальный идентификационный номер. Если оно попадёт на Алтарь, Владыка легко поймёт, кому оно принадлежало на самом деле.

Этьен откинулся на спинку стула, и впервые за этот разговор по-настоящему расслабился. Похоже, ему очень нужно со мной договориться. И зря он мне это показал.

— Верно. Поэтому сразу после описи ядро будет уничтожено. Как еретическая скверна, — расслабленно улыбаясь, ответил Этьен. — У Церкви есть даже специальные указания от Владыки по этому поводу. Конечно, в данном случае будет немного вольное их толкование… Но люди несовершенны и иногда действуют слишком рьяно во имя Владыки и с Его именем на устах, не так ли?

Ирвин терпеть не мог церковников. И в этом я с ним солидарен. Но Этьен, похоже, презирает самого Владыку. Это, конечно, добавляет очков настоятелю в моих глазах, но Этьен всё ещё остаётся тем человеком, который подписал мне смертный приговор.

— Звучит всё интересно, но остаётся вопрос доверия. Если по вашему допущению я посланник бога, то вы должны помнить, что того человека вы отправили на костёр.

Благодушие словно сдуло с лица Этьена, и он снова стал предельно серьёзен и напряжён, как сжатая до предела пружина.

— И я очень сожалею об этом, — ответил настоятель. Мне показалось, говорил он искренне. — Обычно Владыка присылает к нам посланников, которые кричат о свободе, всеобщем избирательном праве и социальной справедливости. Некоторые даже выступали в защиту еретиков, доказывая, что сжигать людей нельзя. Я не знаю, что за каша в головах этих людей, но они полностью оторваны от реальности. Мне показалось, что ты из таких.

Мне пришлось приложить большие усилия, чтобы сохранить лицо и не выдать, что, в общем-то, я из таких. Или, по крайней мере, надеюсь, что я всё ещё из таких. Только не ору об этом.

— Но ты показал, что не витаешь в облаках, а принимаешь реальность такой, какая она есть, — продолжил настоятель. — И я очень сожалею о поспешности своего решения. Останься ты посланником бога, мы с тобой многого смогли бы достичь. Гораздо быстрее и проще.

— И вы предлагаете простить и забыть?

— Нет. Я предлагаю тебе отложить обиду. Хотя бы до тех пор, пока это будет выгодно тебе. И, возможно, когда-то польза от наших совместных действий превысит желание мести.

Последние слова натолкнули меня на ещё одну мысль.

— Епископская кафедра не предел ваших планов?

Взгляд Этьена метнулся ко мне, настоятель несколько секунд вглядывался в меня, словно пытался прочесть мои мысли.

— Я хочу стать Папой, — произнёс Этьен.

Сказано это было серьёзно. Не мечтательно, в стиле «я бы хотел» или «было бы неплохо». Нет. За этими словами чётко читалось: у Этьена есть реалистичный план, твёрдая уверенность в своих силах и непоколебимая решимость идти до конца. Он не делился мечтой. Он сообщал пункт маршрута. Причем, вполне возможно, не конечный.

— Мои люди, погибшие после искупления? — напомнил я о Писаре и Шварце — ещё одном долге, висевшем на Этьене.

— Этого не должно было случиться, — без всякой спешки и попытки оправдаться ответил настоятель. — Мой человек получил приказ пресечь болтовню, с указанием, что если писарь будет молчать, то его вернут в храм. К сожалению, у них был личный конфликт, и мой человек превысил свои полномочия. За что был наказан мной. А после, как я понимаю, вы его убили.

Не то чтобы я поверил Этьену на слово, но определённая логика в его словах была.

— У вас кинжалы моего человека. Я бы хотел их выкупить. Так же, как и любые другие его вещи и артефакты, — продолжил Этьен.

— Раз знаете про кинжалы, то в наших вещах ваши люди уже покопались, — не стал я делать проблемы из обыска. — Все остальное, включая «шипы», «Кольцо Сопряжения» и пневморужье, ушло Инквизиции.

Этьен чуть поморщился, но промолчал.

— Кинжалы продам. По 100 лоренов за штуку, — цену я специально завысил тем самым заставляя Этьена заплатить за жизнь бессмысленно погибших Писаря и Шварца. И заодно посмотреть на реакцию настоятеля. Мне важно было понять, насколько сильно Этьену нужны эти железки и что именно он готов проглотить ради сделки.

— У меня есть предложение поинтереснее. В обмен на кинжалы я выдам тебе набор зелий, с которыми, при условии тренировок, ты поднимешь Силу на четыре единицы за месяц. Обычно это сопровождается потерей единицы Здоровья, но у тебя есть «Улучшенная Регенерация (Е+)», которая уберёт побочные эффекты. Кроме этого, получишь ядро с 600 ОР и модификацией «Улучшение Тела (Е)». Также я выделю тебе и твоим людям место при храме и необходимых инструкторов.

Забавно. Размер Здоровья на Силу. До анаболиков додумались даже здесь, в магическом средневековье. Что же до «Улучшения Тела (Е)», то эта модификация позволяла улучшать Атрибуты, я её вообще нигде не встречал. Её не было в продаже ни у ночной гильдии, ни у искажённых.

Дар получался щедрым. Иначе как дар это рассматривать сложно: одни лишь 600 ОР по церковным расценкам тянули на 300 лоренов. Но, судя по серьёзному лицу Этьена, я понял, что это не дар, а всё-таки отступные за приговор к сожжению и за Писаря со Шварцем.

Принять такое из рук Этьена… У меня внутри всё сжалось. Часть меня хотела встать и уйти. Или вспомнить, что я планировал заставить настоятеля заплатить за приговор, и закончить разговор совсем по-другому.

Но прагматичность божьего посланника, на которую указал Этьен, оказалась сильнее. Временное сотрудничество с настоятелем сделает меня сильнее. Позволит выжить там, где раньше бы я сдох. Лису, после улучшения Искры, необходима минимум неделя для установки новых модификаций. Селене — доступ в лазарет, чтобы улучшить «Полевую Медицину (F)» до пятого уровня.

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как во рту остаётся горький привкус.

— Хорошо, — произнёс я чуть тише, чем собирался. — По кинжалам я согласен. Теперь, что касается нашего совместного расследования, — откинувшись на спинку кресла и отпустив ножку бокала, произнёс я. — То, что вы предложили мне, это, безусловно, интересно. Но будет ещё несколько условий.

Этьен насторожился, но промолчал, ожидая, что же такого я потребую.

— Пересмотр дела Сен-Валери. Естественно с восстановлением всех титулов и прочего. Селена де Сен-Валери, законная наследница баронства Сен-Валери, получит свои земли обратно. Так же как и титул баронессы.

Настоятель усмехнулся. Усмешка вышла короткой, почти отеческой, но глаза при этом остались холодными.

— Стать бароном — идея неплохая. Но граф никогда не одобрит ваш брак, имей это в виду. И я в этом, даже с епископской кафедры, помочь не смогу.

В ответ на замечание настоятеля я лишь пожал плечами.

— Ты ещё забыл упомянуть про клеймо твоей подруги, — продолжил Этьен мягко. — Вы, конечно, каким-то образом его сняли… и, признаюсь, мне было бы любопытно узнать, как именно. Но пока в церковных книгах стоит запись, это клеймо можно восстановить в любой момент. И подпись под актом клеймения, как ты наверняка помнишь, поставил его преосвященство Тибо де Бельмон.

Ну вот и завуалированные угрозы пошли. Я немного нахмурился, и это не осталось без внимания Этьена.

— Это не угроза. Подпись под актом клеймения поставил сам епископ. Я его, безусловно, отменю, хотя прямого отношения к делу Сен-Валери оно и не имеет. Но я смогу это сделать только, если займу кафедру его преосвященства.

Как Этьен всё ловко свёл к тому, что Тибо — враг, а он сам — друг. Только чтобы оказать дружескую помощь, ему нужно стать епископом. Я невольно улыбнулся и понял, что выбора у меня нет. Откажусь, и после всего, что Этьен здесь наговорил, проживу недолго. Соглашусь — и тогда есть шанс пройти в тоненькое окно возможностей, пока все будут заняты громким делом епископа и барона.

— Помимо Селены, у меня в команде ещё Лис. Как считает ваше преосвященство, сможете ли вы отблагодарить охотника скромными 1000 ОР? — шутливо спросил я, слегка склонив голову в почтительном поклоне.

— Я это сделаю, — твёрдо заявил Этьен.

Я протянул руку настоятелю. Не потому, что поверил Этьену или рассчитывал на его честность. А потому, что это был единственный способ уйти от костра и, вероятно, из этого кабинета. А уж в процессе расследования я сделаю всё, чтобы накопать на настоятеля достаточно грязи. Чтобы Этьен не смог отказаться от взятых на себя обязательств и чтобы отправить его на костёр.

Этьен пожал мою кисть. Несмотря на крупные размеры и тучность, хватка у него была крепкой. Тёплая ладонь, уверенное давление, ни капли дрожи. Мы оба знали, что это рукопожатие ничего не значит. Но сейчас нам выгодно делать вид, что мы в одной лодке. А когда лодка станет тесной — один из нас обязательно попробует столкнуть другого за борт.