Перо брата Мартина замерло над бумагой. Взгляд метнулись к двери, за которой только что исчез Савар, потом ко мне. На лице проступило замешательство, быстро переросшее в плохо скрываемую тревогу.

— Это выходит за рамки моих полномочий, я не могу… — выдавил наконец Мартин, и голос его сорвался на последнем слове.

— Да? — спокойно переспросил я, не отводя взгляда. — Тогда оформляйте официальный отказ за своей подписью. В Ордене такой бумаге очень порадуются. Думаю, моему руководству захочется узнать, что вы здесь скрываете от Инквизиции.

— Я могу послать за отцом Саваром…

— Можете. Только в отчёте я так и напишу: брат Мартин отказался предоставить доступ к архиву. Возможно, с целью подмены или устранения улик.

Писарь заёрзал. Лицо его стало сероватым, на лбу выступила испарина. Мартин бросил быстрый, отчаянный взгляд на пожилого брата за соседним столом — тот сделал вид, что глубоко погружён в бухгалтерскую книгу, хотя перо в его дрожащих пальцах давно застыло.

Мартин сглотнул. Выбор у него был не из приятных: или бежать к настоятелю, срывая его разговор с Саваром и при этом всё равно попадая в инквизиторский отчёт, или пустить агента Ордена в архив без разрешения. Подписывать бумагу брат Мартин, естественно, не собирался — это пахло большими неприятностями для него лично.

Наконец он неохотно отложил перо и поднялся.

— Хорошо… Пойдёмте.

Я незаметно улыбнулся. Лис и Селена остались в канцелярии: они ещё не оформили свои ОР и модификации. И вряд ли их пустили бы со мной в архив — всё-таки это привилегия Ордена.

Мы с Мартином вышли из канцелярии, и он повёл меня по коридору к каменной лестнице. Архив храма располагался на втором этаже в просторной, хорошо освещённой комнате с высокими потолками и тремя большими арочными окнами.

Я остановился посреди комнаты и повернулся к писарю.

— Мне нужны документы по делу Сен-Валери.

Мартин подошёл к полке у среднего окна и указал на несколько папок, перевязанных грубым шнурком, и старую учётную книгу с выцветшим корешком.

— Вот здесь, — тихо сказал он.

Я приблизился к полке. Мартин не отступал ни на шаг. Он стоял рядом, чуть склонив голову, и его взгляд цепко следовал за каждым моим движением. Было очевидно, что писарь наблюдает не из любопытства, а чтобы потом всё подробно доложить настоятелю Этьену. Проблемы я в этом не видел.

Если учитывать громкость дела, документов нашлось удивительно мало. И это само по себе говорило о многом. Кто-то явно постарался, чтобы вместо стенограммы допроса в архиве осталась только выжимка в стиле «ничего узнать не удалось», а вместо полноценного рапорта — отписка в три предложения.

Но даже так история, разворачивающаяся на страницах отчётов, выглядела весьма любопытно и могла стать сценарием неплохого остросюжетного боевика. И полностью совпадала с тем, что Селена рассказала мне ещё в «искуплении».

Владыка решил пожаловать епископу Матье д'Орвелю «Дух Господень» — улучшение Искры до (D) ранга. Через несколько дней, как это стало известно, епископ сильно занемог. Предположение: отравили свои же. Потому что Искра (D) ранга — это твёрдая заявка на шапочку кардинала. Очевидно, нашлись другие претенденты. Но Владыка не остановился и оперативно отправил Ангела с эликсиром «Великого Исцеления (D+)» сюда, в храм Этьена. Одновременно из Монтлиона прискакал десяток церковной стражи под предводительством визитария. Они забрали эликсир и ещё несколько десятков флаконов разной алхимии, которую производили в храме специально для епископата.

Объяснения, почему Ангел прилетел к Этьену, а не сразу в храм Монтлиона, в документах я не нашёл.

Десяток ускакал, пересёк границу баронства Монфор и… пропал. Все всполошились, начались поиски, которые заняли шесть дней, и на территории баронства Сен-Валери обнаружили трупы коней и самих церковников. Но никакой алхимии при них не было. Всё ценное снято, ядра посыльных — вырезаны. А на следующий день после обнаружения пропавших гонцов его преосвященство Матье д'Орвель умер.

Внезапно я ощутил небольшой укол — вызов от Селены по ментальной связи. «Чёрт, на самом интересном месте», — пронеслось в голове, и я установил мысленную связь.

— Святой отец Савар вернулся, — амулет прекрасно передавал эмоции девушки: смесь удивления и замешательства. — Писарь рассказал, что ты с Мартином в архиве. Савар отреагировал спокойно, почти безразлично и попросил через тебя передать указание Мартину, чтобы тот явился к нему в кабинет.

Я невольно улыбнулся: святой отец прожжённый интриган. Савар одним выстрелом убил не двух, а целых четырёх зайцев. Показал, что знает, что я в архиве и его это не беспокоит. Наглядно продемонстрировал, что помнит о связи между мной и моими людьми. Ну и собственно, не стал отправлять посыльного, а заставил меня, агента Инквизиции, оказать пусть и мелкую, но услугу ему, церковнику.

И, что куда интереснее, убрал из архива единственного свидетеля. Значит, либо Савар хотел, чтобы я прочитал эти бумаги без посторонних, либо был уверен, что ничего опасного я в них не найду.

— Мартин, тебя отец Савар вызывает, — передал я писарю. Тот немного поколебался, но всё же вышел, а я вернулся к документам.

Итак, епископскую кафедру занял Тибо де Бельмон. Совершенно посторонний человек, который никакого отношения к прошлому епископу не имел. Почему именно он, вменяемого объяснения в документах не нашлось. Были некие намёки, что кандидатуру Тибо продавил сам Владыка.

А дальше кто-то — имя скрыто из-за получения Полной Церковной Амнистии — доносит на Сен-Валери. Мол, украденная алхимия находится у них в сокровищнице. Приходит церковная проверка, и барон пускает людей епископа в сокровищницу, полностью уверенный, что там ничего лишнего нет.

Оказалось, что есть. Люди нового епископа находят часть черно-красной алхимии, которую везли гонцы. Тибо де Бельмон сразу же объявляет Сен-Валери врагами Святого Престола и подписывает указ о сожжении. Это действительно произвол: суд за закрытыми дверями и приговор за подписью одного епископа.

В виске опять кольнуло. На этот раз Лис и Селена связывались со мной одновременно.

— Командир, послушник пришёл, хочет отвести меня в келью, чтобы я улучшил свою Искру, — начал охотник. Я ощутил исходящие от него опасения перед предстоящим приёмом «Крови Господней». Первый опыт с «Телом Господним» всё ещё болезненно отзывался в памяти охотника.

— При заполнении моих навыков церковники обратили внимание, что у меня «Полевая Медицина (F)» всё ещё третьего уровня. И предложили пойти в лазарет при храме, чтобы я могла поднять навык, — дополнила девушка сообщение Лиса.

Я резко оторвался от документов. Паранойя взывала: такая щедрость церковников пахла желанием нас всех разделить. Но я её задавил в зародыше — травить или убивать агента Ордена и его людей в храме не будут. Точно не тогда, когда пришли открыто и предъявили предписание Ордена, выдачу по которому уже занесли в церковные книги. Через месяц в какой-нибудь подворотне — возможно. Но не здесь — это вызовет слишком много вопросов у Ордена.

— Давайте так. Селена, пойдёшь с Лисом, проведёшь с ним пару часов. Если улучшение Искры будет идти без осложнений, то можешь отправляться в лазарет, — высказал я своё решение.

— Хорошо, — произнесли оба моих соратника почти одновременно.

Завершив созвон, я пододвинул к себе следующую папку.

Сразу после суда Гильём де Монфор заявляет, что он готов помочь Церкви наказать еретика и врага Святого Престола. Войска барона уже были собраны и находились на границе. Такую оперативность барон объяснил просто: поднял всех, кого мог, на поиски пропавших гонцов, люди барона двигались от храма Этьена на юг, в сторону Сен-Валери, по следам гонцов, пока не остановились на границе. А вернуть всех в замок Монфор не успел. Как вдруг новый епископ объявил о решении суда. И дураку было ясно, что Тибо заранее сообщил обо всём Гильёму и те договорились.

Недели со смерти Матье д'Орвеля не прошло, как началась война, останавливать которую никто не стал. В одном из рапортов это называлось «принуждением к исполнению воли Святого Престола». За сухой формулировкой шли три строки: ворота выбиты на рассвете, сопротивление подавлено к полудню, лица, причастные к ереси, переданы очищающему пламени. И дальше длинный список. Взрослые, дети — вся семья семья Селены.

В официальных бумагах такие события всегда кажутся короче, чем в жизни. Несколько строк — и нет дома, рода, имени, будущего. Чернила высыхают быстрее, чем остывает пепел.

А после Тибо де Бельмон публично заявил, что он нашел и покарал виновных. Всем остальным осталось только молча утереться и согласиться с его преосвященством. Как ни крути, улики, указывающие на Сен-Валери, были неопровержимы. Других подозреваемых не находилось. Все свидетели погибли при штурме замка Сен-Валери. В общем, лезть в это дело — только репутацию марать.

Показателен был делёж земель Сен-Валери после войны. Гильём хотел всё забрать себе, но граф Эмери де Бове такого усиления одного из своих вассалов допускать не желал. А вот епископ, наоборот, настаивал на том, чтобы «честно взятые в бою» земли передали «верному мечу Церкви и Владыки». Настоятель Этьен, младший брат Гильёма между прочим, выступил на стороне графа и пошел против епископа — своего начальника. Кровь ещё не успела стать историей, а победители уже спорили, кому достанутся стены, поля и чужие погреба.

В итоге баронство Сен-Валери осталось, хотя правящая ветвь сменилась и теперь во главе оставленных Сен-Валери земель стоит тётя Селены, Элоизе. Часть захваченных земель передали храму Этьена, а все стороны остались взаимно недовольны друг другом. Этьен и Гильём на заседании по делёжу открыто оскорбляли друг друга, чуть до драки не дошло.

Я откинулся на стуле и ещё раз прокрутил в голове всё, что узнал. Потом пробежал взглядом по записям, которые сделал в процессе ознакомления с документами. Вывод напрашивался очевидный: дело мутное от начала и до конца. Но каких-то ниточек, за которые можно схватиться и начать распутывать клубок, документы не содержали. Разве что настоятель в приватной беседе захочет ответить на мои вопросы, тогда какие-то зацепки могут появиться.

Закончив с документами, я поинтересовался, как дела у Лиса и Селены. У них всё шло хорошо: улучшение Искры охотника проходило без осложнений, сознания он не терял, только температура немного поднялась. Селена уже собиралась идти в лазарет.

Я начал наводить порядок, расставляя папки по местам. Но закончить не успел — в архив зашли Мартин и Савар. Писарь сразу же кинулся проверять, всё ли я правильно расположил и ничего ли не пропало. А я обратился к Савару:

— Святой отец, я бы хотел побеседовать с настоятелем. Это возможно?

— Настоятель и сам хотел с тобой поговорить. Позволь проводить.

Я пошёл следом за Саваром. Мы спустились по каменной лестнице в личный кабинет настоятеля. Кабинет находились глубоко под храмом. Несмотря на хорошее артефактное освещение и систему вентиляции, помещение производило несколько угнетающее впечатление. Особенно на контрасте с полным солнечного света архивом.

Кабинет Этьена встретил меня запахом старого дерева и воска. И ещё едва уловимым ароматом дорогого вина, сухих трав и тщательно выверенной власти. Настоятель сидел за массивным столом из тёмного дуба, его тучная фигура отбрасывала тяжёлую, почти осязаемую тень на полированную поверхность. Полное лицо с крупным подбородком и маленькими, но невероятно острыми глазами выдавало в нём человека, привыкшего одновременно к хорошей пище и к абсолютной власти. Он не встал при моём появлении, лишь едва заметно кивнул Савару и указал мне на кресло напротив. В этом жесте не было ни пренебрежения, ни вежливости. Лишь спокойная, естественная авторитарность человека, считающего, что всё вокруг подчиняется его воле.

— Разговор нам предстоит долгий, агент Инквизиции Эллади Фир, — вместо приветствия произнёс настоятель. — Вина?

Савар поставил на стол два дорогих бокала и наполнил их вином. После слегка кивнул настоятелю и вышел. Действия этих двоих были слаженными, словно они репетировали перед моим появлением. Или это обычная процедура, которую они применяли регулярно.

Я принял бокал, ощутив приятную тяжесть гранёного хрусталя в пальцах. Но пить не стал — мне предстоял серьёзный разговор, и голова должна оставаться трезвой. Лишь посмотрел, как свет преломляется в вине. Тёмно-красное, как цвета Инквизиции и «Кровь Господня», готовая к использованию.

Я поставил бокал на стол и решил не дожидаться, когда заговорит настоятель, и перехватить инициативу.

— В первую очередь хочу поблагодарить вас за предоставленный доступ в архив. Но после ознакомления с документами у меня возникло некоторое непонимание ряда моментов. Не могли бы вы прояснить их?

Я сделал небольшую паузу, давая возможность Этьену ответить. Но настоятель молчал, и я продолжил.

— Это не официальное расследование, — продолжил я ровным голосом, — моё руководство приказало мне лишь ознакомиться с общим положением дел. Тем не менее по окончании своей работы я буду обязан написать подробный рапорт.

В глазах настоятеля мелькнули искорки интереса. Словно перед ним была очередная цирковая обезьяна, которых он видел уже сотни, если не тысячи. Но конкретно эта смогла показать новый, невиданный до этого трюк.

— Ну что ж, задавай свои вопросы, агент. Постараюсь ответить, — голос настоятеля был бодрым, быстрым и хорошо поставленным. Слушать его было приятно.

— Меня крайне интересует, почему Ангел доставил эликсир «Великого Исцеления (D+)» именно в ваш храм, а не напрямую в Монтлион, где, собственно, и находился заболевший епископ. Это решение представляется мне не вполне рациональным с точки зрения оперативной логистики, учитывая срочность ситуации и статус пациента.

К интересу в глазах настоятеля добавилась небольшая, едва тронувшая его губы улыбка. Его явно развлекало происходящее. Вот только что именно? Вопросы или то, что я сижу с ним в подземелье храма?

— Появление Ангела привлекло бы внимание. А его преосвященство не хотел давать своим врагам никаких сведений о происходящем. Поэтому сам Матье д'Орвель и настоял на такой сложной схеме, — настоятель споткнулся, а потом, неправильно поставив ударение, процитировал меня же, — «оперативной логистики».

— Правильно ли я понял, что вы считаете отравление епископа реальным событием? И поэтому его преосвященство опасался, что информация о новом подарке Владыки могла привести к более радикальным попыткам устранения Матье д'Орвеля?

— Именно так, агент.

— Есть ли какие-то документы, подтверждающие факт отравления?

— К сожалению, их нет. Но епископ обладал «Улучшенным иммунитетом (F)» пятого уровня. И Атрибутом Здоровья в 20 единиц. В нашем мире не существует хвори, которая смогла бы его поразить, — Этьен немного помолчал, а потом с грустью добавил: — Я видел Матье за неделю до этих событий. Он был полностью здоров и полон сил. Светился энергией и бодростью.

На этих словах голос настоятеля впервые потерял отточенную гладкость. Совсем чуть-чуть, на один удар сердца, но достаточно, чтобы я заметил. Похоже, здесь скрывалось что-то личное.

— А почему эликсир доставили именно к вам, а не в какой-то другой храм?

— Я был близким другом Матье. Он мне доверял. Поэтому и попросил Владыку доставить груз именно ко мне.

Точно личное. Этьен хотел, чтобы дело Сен-Валери открыли заново и покарали настоящих виновников. Основной мотив вряд ли дружба. А вот в упущенную выгоду я поверить готов. Если бы Матье надел кардинальскую шапочку, то кому, как не своему лучшему другу, он оставил бы епископскую кафедру?

— Ты действительно хочешь расследовать это дело или формально выполняешь поручение руководства? — внезапно спросил Этьен.

Мы некоторое время молча смотрели друг другу в глаза. Передо мной сидел враг. Человек, подписавший мне смертный приговор. Но он мог быть полезен. Его можно было использовать. Доверять ему нельзя, но если я хочу добиться содействия, немного приоткрыть карты придётся.

— У меня есть личная заинтересованность в том, чтобы заслуженное наказание понесли настоящие виновники, — произнёс я.

Этьен некоторое время внимательно изучал моё лицо, словно раздумывая над своим следующим шагом.

— В таком случае я готов тебе помочь, агент Инквизиции Эллади Фир. Или правильнее называть тебя посланником бога, старик-еретик, укравший эликсир (D+) ранга?