Я огляделся и, следуя ориентирам, выданным Этьеном, за несколько минут нашёл замаскированный проход. Спрятан он был на совесть: без подсказок настоятеля, даже зная, что где-то здесь тайный вход в замок, я искал бы его до утра. Я аккуратно открыл люк и повернулся к Селене и Лису.

— Вы оба останетесь здесь, — приказал я. — Мне нужен чистый путь отхода. Кроме того, если кто-то опять прийдёт проверить караул или принесёт еды, или ещё чего, вы их остановите.

Лис коротко кивнул. Селена помедлила секунду.

— Эллади, ты… — тихо начала она и не договорила.

В её голосе звучала плохо скрытая тревога, от которой на миг стало тяжелее дышать. Я не ответил. Повернулся и шагнул в темноту проёма. Люк бесшумно опустился за спиной, отрезая меня от свежего воздуха, звёзд и людей наверху.

Подземный ход оказался тесным, низким и абсолютно чёрным. Каменные стены давили с обеих сторон, потолок едва не задевал макушку. Ни факелов, ни щелей для света. Я активировал «Осветитель (F)» в инфракрасном режиме. Мир вокруг вспыхнул серо-зелёными силуэтами: неровности кладки, капли влаги на своде, собственная рука перед лицом.

Идя вперёд, я думал о бароне.

Этьен мне дал подробный план замка, а вот список модификаций барона — нет. Опять сослался на то, что бароны в ведении епископата, и полного списка характеристик Гильёма Этьен не знает. Я вспомнил всё, что барон показал в пещере с искажёнными и во время боя с Камнерезом. Список выходил не слишком впечатляющим.

У меня установлено практически то же, что и у барона. Пожалуй, единственное, что отличало барона от меня, — это наличие «Улучшенного слуха (E)». И как раз он и представлял наибольшую опасность: барон мог услышать, как я пробираюсь в замок, и поднять тревогу. Но я надеялся, что его милость крепко спит.

Ход тянулся долго. Воздух становился спёртым, шаги гулко отдавались в камне, хотя ступал я осторожно. Я уже чувствовал, что выход близко, когда «Наблюдательность (F) (5/5)» привлекла моё внимание к тонкой, почти невидимой проволочке, натянутой поперёк прохода на высоте щиколотки.

Сигнализация. Примитивная, но действенная. Барон явно не хотел, чтобы кто-то подошёл сможет подойти незамеченным.

Я остановился, аккуратно переступил и после мысленно прокрутил свою дорогу по проходу. Может, были другие проволочки, которые я не увидел? Шёл я медленно — узкий проход просто не позволял передвигаться быстро, — смотрел под ноги внимательно. Никаких других сигнальных линий я не заметил, да и «Наблюдательность (F) (5/5)» молчала.

Через пять метров я достиг конца тоннеля, отворил дверь и шагнул вперёд.

Комната, в которую я вышел, оказалась маленькой кладовкой. Повсюду пыль и запустение. Из неё вели две двери. За одной — темнота, а сквозь щели во второй двери я увидел большую просторную комнату.

Оружейная.

Стойки с мечами, копьями, щитами. Даже парные клинки, напоминающие ранние шпаги, висели на стене. Помещение освещалось масляными лампами. Возле одной из стен стоял стол, за которым сидел барон. Он перебирал бумаги, иногда кидая какую-то из них в огонь жаровни, находящуюся рядом с ним.

Листы вспыхивали быстро. На несколько мгновений на них проступали строки и печати, а затем края сворачивались, чернели и рассыпались лёгким пеплом. Гильём работал неторопливо, словно уничтожал старые счета, но выбранное для работы место и время наводили на мысль об уликах.

Наблюдал я от силы секунд десять, потом барон посмотрел прямо на дверь, за которой я находился.

— И долго там будешь стоять? — спокойно произнёс он. — Я слышал твои шаги ещё на подходе.

Говорил барон спокойно, словно ждал кого-то ждал кого-то. Охрану или доверенное лицо. Что ж, тем лучше. Устрою сюрприз его милости.

Я толкнул дверь и вошёл в оружейную. Барон остановился на мне взглядом. За несколько секунд его лицо сменило спокойное выражение на недоумённое, потом на гневное.

— Этьен, жирная крыса! Рассказал чужаку о нашем семейном секрете! — выпалил барон. — Сгною!

Я стоял молча, ожидая, пока вспышка гнева Гильёма пройдёт. Несмотря на вполне мирное занятие — сжигание компрометирующих документов, — барон заранее облачился в броню. Кольчуга с зерцалом, наручи, поножи, набедренники. Я был экипирован аналогично, разве что вместо кольчуги — кожаный доспех с наклёпанными стальными пластинами и шлем на голове.

В свете ламп мы выглядели не как агент и подозреваемый, а как два человека, заранее пришедшие к одному и тому же выводу: разговорами эта встреча не ограничится.

Наконец Гильём успокоился и упёр в меня тяжёлый взгляд.

— Что тебе нужно?

Я достал жетон и отобразил символ Ордена.

— Агент Инквизиции Эллади Фир. У меня предписание на ваш допрос от имени Ордена Карающей Длани Владыки Эллиона. Будьте добры проследовать за мной, ваша милость.

Несколько секунд Гильём продолжал смотреть на меня давящим взглядом, а потом расхохотался. Смех получился громким, искренним и не лишённым веселья. Он прокатился под сводами оружейной и заставил дрогнуть огонь в ближайшей лампе.

— Ты тайно, под покровом ночи, словно вор, проник в мой замок. А теперь пытаешься мне указывать? На моей земле, в моём замке? — в глазах барона блеснула ярость. — Мне всегда казалось, что в Инквизицию набирают более смышлёных людей.

Барон всё так же сидел за столом и не двигался. Несмотря на гневные искорки в глазах, нападать он не спешил. Учитывая, что разрешения на захват Гильёма у меня не было, желательно, чтобы он напал первым. Или хотя бы пригрозил. Дал хоть какой-то предлог для моих силовых действий.

Формальность, конечно. Но между законным арестом и тайным убийством всегда лежит одна правильно произнесённая угроза.

— Это не твоя земля, не твой замок, а сам ты — не барон, — с каждым моим словом гнев из глаз барона переходил на лицо. Сначала напряглась челюсть. Затем дёрнулась щека. Под конец моей речи пальцы сжались в кулак. — За епископом уже выехали мои братья по Ордену, так что скоро твоя власть закончится, и бароном станет истинный наследник.

Гильём ударил кулаком по столу. Бумаги подпрыгнули и полетели в разные стороны, словно испуганные мотыльки.

— Я и есть власть! — почти заорал он.

Барон рывком встал из-за стола, подошёл к двери, ведущей в основную часть замка, и закрыл её. Теперь люди барона не смогут попасть в эту комнату, разве что дверь выбьют. Гильём извлёк ключ из замочной скважины и небрежно бросил его на стол к оставшимся бумагам.

— Знаешь, Эллади, я ожидал, что ты придёшь через главные ворота. Размахивая жетоном, предписанием и ещё какими-то бумагами. Все мои люди там, в другой половине замка, — барон подошёл к стойке с оружием и достал полуторник. Практически такой же, как и висящий у меня за спиной. — Но так даже лучше. Ты пришёл один, без свидетелей. Твоя история закончится здесь, агент. И жетон тебе не поможет. А твоему трупу я найду достойное применение.

Я сказал мысленное «спасибо» Гильёму за сказанные слова. Это даже не намёк, это прямая угроза жизни. Самый въедливый орденский дознаватель не сможет истолковать иначе. Не дав барону полностью развернуться, я сорвал свой меч с магнитного захвата и атаковал.

Мой клинок свистнул в воздухе, целясь в открытое место между наручем и кольчугой. Барон отбил удар наотмашь, с разворота, и сталь звонко ударила о сталь. Искры брызнули в сторону жаровни.

Не останавливая движения, Гильём пошёл в атаку. Барон крутанул свой клинок и рубанул снизу. Удар получился тяжёлый, медленный и предсказуемый. Но это заставило меня отойти на полшага и дало возможность Гильёму занять более удобную позицию. Барон не останавливал свой клинок ни на миг, наоборот, подталкивал его вперёд. Ещё один оборот — и вот уже вместе с шагом Гильём рубит сверху.

Удар вышел такой силы, что пробил мой блок, и клинок барона достал-таки моё плечо. Звякнула сталь доспеха, сустав хрустнул, прострелила боль, но «Усиленный скелет (E) (⅗)» удержал кости целыми.

Я буквально отпрыгнул спиной вперёд, разрывая дистанцию. Это сколько же у барона Силы? Двадцатка?

Отпускать меня Гильём не собирался. Он замешкался буквально на секунду, удивлённый моим прыжком: на поле боя так не делают, можно споткнуться и упасть. А падение равносильно смерти. Но мы сейчас не в поле и не в лесу, а в комнате с ровным каменным полом. Барон только неодобрительно хмыкнул и рванул вперёд.

Тут-то я его и подловил уколом в лицо. Барон сражался без шлема, поэтому голова стала приоритетной целью. Главное — не увлечься и не убить Гильёма.

Укол вышел точным, но барон успел отклонить голову, и вместо удара в лобную кость с последующим сотрясением остриё лишь слегка чиркнуло по щеке Гильёма. Кровь выступила сразу же.

— Сдавайся, — выдохнул я, разорвав дистанцию в очередной раз. — У меня приказ взять тебя живым. Так что твоей жизни ничего не угрожает.

Гильём только оскалился.

— Живым я нужен твоему Ордену. Но не тому человеку, к которому ты собираешься меня отвезти.

Мы кружили по оружейной, обмениваясь ударами. Барон бил редко, но каждый раз с полной отдачей. Я старался держать дистанцию, чаще колоть, чем рубить. В помещении широкие замахи барона должны бы мешать ему, но Гильём будто заранее знал, где заканчивается каждая стойка и начинается стена. Клинок проходил буквально в сантиметре от дерева, не цепляясь ни за щиты, ни за древки копий.

Один раз мой клинок почти попал в его правую руку — Гильём едва успел отшатнуться. Другой раз его полуторник чиркнул по моему шлему, и на мгновение мир поплыл, но я успел отступить и прийти в себя.

Барон сделал шаг вперёд и обрушил на мой клинок удар такой силы, какой я ещё не встречал. Не финт. Не обман. Чудовищная, тупая мощь. Мой полуторник вылетел из рук, будто его вырвали. Клинок звонко ударился о каменный пол и отскочил под стойку с копьями.

Кисть пронзило болью. На долю секунды я остался перед бароном с пустыми руками. Этой доли ему почти хватило. Гильём сделал длинный выпад, стремясь насадить меня на меч, будто орнитолог — бабочку на иголку.

Я отпрыгнул назад, едва не задев жаровню. Семнадцать пунктов Ловкости позволили сделать то, что обычный человек в доспехе мог представить только в мечтах: резко оттолкнуться, сделать в воздухе сальто назад и приземлиться уже за тяжёлым дубовым столом. Бумаги взметнулись. Гильём рванул вслед.

Я ухватился за край стола обеими руками и опрокинул его на барона. Тяжёлая столешница с грохотом рухнула вперёд. Гильём отскочил, но угол стола всё равно задел его по бедру. Удар заставил барона качнуться, и это дало мне немного времени. Я сразу же побежал к стене.

Парные клинки, похожие на ранние шпаги, висели рядом. Я сорвал оба. Немного короче и легче полуторника, лезвие узкое, защита кисти слабая. Но самое главное: баланс всего в нескольких сантиметрах от гарды. Оружие легло в руки привычно, я сразу же пропустил палец под крестовиной, словно на турнире на Земле.

Мышечная память отозвалась раньше мысли: знакомый хват, свободные запястья, лёгкий перенос веса на носки. На мгновение оружейная исчезла, уступив место ярко освещенному залу и противнику в стёганом дублете и маске, с рапирой в руке. Но вместо сигнала судьи впереди раздался скрежет отодвигаемого стола.

Я слегка качнул клинками, проверяя их управляемость. Тяжеловато, но гораздо лучше, чем полуторник. На лице сама собой появилась улыбка. Теперь мы будем драться по моим правилам.

Барон ударом ноги окончательно отодвинул стол в сторону и поднял свой полуторник. В глазах горела ярость.

— Ну давай, — с насмешкой прорычал Гильём. — Ну давай посмотрим, что ты сможешь сделать этими иголками!

Я занял стойку, выставив клинки перед собой. Один чуть выше другого, острия направлены барону в лицо, корпус развёрнут — моя площадь минимальна. Похоже, пришла пора преподать урок вежливости одному приграничному барону.

Гильём рванул вперёд, снова вложив в удар ту самую чудовищную силу. Клинок описал широкую дугу сверху вниз, словно стремясь разрубить меня вместе с доспехом.

Я не блокировал.

С полуторником в руках я ещё мог пытаться противопоставь свою силу мощи барона. С этими клинками подобная попытка закончилась бы двумя обломками и моей расколотой головой.

Сделал шаг влево, почти вскользь, и тяжёлый полуторник барона с воем прошёл мимо и ударом о пол высек искры. Барон начал крутить клинок, чтобы снова пойти в атаку, но я не дал. Моя левая шпага скользнула вдоль клинка Гильёма, задерживая его оружие, а правая устремилась к запястью противника. Гильём успел отдёрнуть руки вместе с мечом, но на кисти появилась полоска крови. Но главное — атакующее движение барона было сорвано. Движение, но не порыв: барон рыкнул и тут же рубанул наотмашь.

Снова уход вместо блока. Я уклонился от удара, а потом поймал меч двумя своими клинками, поставив их крест-накрест. Сталь звякнула. Я крутанул оба клинка одновременно, пытаясь вывернуть оружие из рук барона, но тот с лёгкостью удержал его. Мы разошлись.

Гильём посмотрел на порезанную кисть, затем на мои клинки. Насмешки в его лице стало меньше.

Удар за ударом. Кровь с рассечённой щеки уже засохла тёмной корочкой, а Гильём зверел всё сильнее. Очередной удар сверху. Я снова ушёл влево, и на этот раз правый клинок мелькнул выше. Я целился в глаз — барон мне нужен живым, но не обязательно целым, — но Гильём успел отклониться, и лезвие рассекло левую бровь.

Гильём вскрикнул. Не от боли — от ярости. Кровь хлынула сразу, заливая глаз. Барон мотнул головой, попытался смахнуть кровь тыльной стороной руки, но алая струя продолжала течь. Левый глаз заволокло. Барон стал хуже видеть с этой стороны.

И впервые получил слабость, которую невозможно задавить грубой силой. Я немедленно это использовал.

Начал кружить вправо, заставляя барона поворачиваться раненым глазом. Каждый раз, когда Гильём поднимал клинок для удара, я уходил ещё правее, и его полуторник свистел мимо. А мои «иголки» уже работали: один клинок делал мягкий, скользящий блок, второй колол в открытое место. Достать глубоко не удавалось, да и не каждый укол наносил рану — «Армированная кожа (E)» барона сопротивлялась хорошо. Острия скользили по ней так, словно под плотью скрывалась тонкая металлическая сетка. Но иногда клинок всё-таки оставлял царапину. Из каждой царапины текла кровь. Если барон потеряет её достаточно, то «Живучесть (E)» сама введёт Гильёма в кому, чтобы спасти его жизнь.

Именно тогда, когда мы в очередной раз разошлись у жаровни, «Наблюдательность (F) (5/5)» дёрнула меня. Не звук. Не движение в воздухе. Тень за спиной барона.

Крупная, высокая, мощная. Похожая на самого барона. Почти сливающаяся с тенью дверного проёма кладовки, из которой я вышел. Фигура появилась без единого звука, словно отделилась от каменной стены. Похоже, вторая дверь кладовки вела в какой-то тайный ход, но уже внутри замка. Человек стоял неподвижно, и я узнал силуэт раньше, чем успел осознать. Арно.

Он смотрел. Не на барона. На меня. Лицо его оставалось неподвижным, но рука лежала рядом с оружием. Не на рукояти — пока ещё рядом.

Гильём не видел. Спиной к проёму, занятый кровью в глазу и моими клинками, он даже не подозревал, что за его спиной находится свидетель. Я не знаю, сколько времени там стоял Арно, но пока он не спешит на помощь своему сюзерену и родственнику, необходимо склонить его на свою сторону. Доделать то, что я не сделал в доме ночной гильдии. Одновременно с двумя де Монфорами я не справлюсь.

— А что будет с Жоффруа? — спросил я вслух, одновременно отводя очередной тяжёлый удар и отвечая коротким уколом в бедро. — С истинным наследником. Ты ведь его не тронешь?