Чем занимались эти четверо, было понятно. Они сторожили тайный вход в замок.

— Они тут пару дней, — сказал Лис через «Амулет ментальной связи (F)».

Выходит, барон предусмотрительнее, чем я думал. Или напуган сильнее, чем хотел показать.

— Лис, осмотрись. Я хочу знать, нет ли поблизости ещё кого, — приказал я.

Охотник растворился в тенях и листве, а я решил внимательнее рассмотреть охрану.

Все четверо были укомплектованы одинаково. Кираса, наручи, поножи, набедренники. Полуторные мечи и треугольные щиты. Поверх — котта в цветах барона, зелёном и белом. Благодаря этой котте рыцарей в лесу было видно издалека, но принадлежность для аристократии важнее маскировки. На головах шлем с забралом. Шея прикрыта горжетом. Единственные открытые места — это руки от локтя до плеча и кисти.

Рыцари расслабленными не выглядели. Сидели спиной к костру, внимательно осматривали окрестности, переговаривались вполголоса. Но шлем с закрытым забралом глушил звуки, поэтому и говорили они громче обычного. Судя по поведению, бойцы опытные, но именно в лесных засадах разбирались плохо. А егерей среди них я не видел. Похоже, барон голую мощь и броню ценил больше, чем умение использовать местность.

Лис вернулся минут через двадцать. Я заметил его, только когда рядом раздалось тихое дыхание.

— Вокруг больше никого. Даже следов других нет, они явно одни, — доложил охотник. — Но есть тропка, по которой регулярно ходят. То ли припасы этим доставляют, то ли караул меняют.

— Трое из них не рыцари де Монфора, — поделилась своими наблюдениями Селена. — Они в баронских коттах, но герб на щитах другой. Похожи на наёмных рыцарей, причём не местных. Откуда-то с юга.

Я ещё раз пригляделся к щитам. На них и правда виднелся очертания незнакомого герба: тёмная птица с расправленными крыльями. Барон даже не стал менять наёмникам снаряжение, лишь накинул сверху свою котту. Торопился.

Четверо бронированных бойцов, пусть трое из них наёмники, — это не та цель, которую можно устранить бесшумно и быстро. Даже если Лис и Селена уложат двоих с первого выстрела, каким-то чудом попав в прорези для глаз в шлемах, оставшиеся успеют подать сигнал. Не зря у Бертрана на поясе висел рог. А до замка отсюда не больше четверти часа быстрым шагом. Протрубит рог, в замке поднимут тревогу, и вся операция пойдёт псу под хвост.

Да и юридические последствия устранения четырёх не самых бедных аристократов со счетов скидывать не стоит. Если напасть и всех перебить, не попробовав решить дело как-то иначе, такое даже за найденный эликсир D+ ранга могут не простить.

— Наблюдаем за тропой, — отдал я приказ. — Нужно посмотреть, кто по ней ходит.

Лис кивнул, и мы выдвинулись в сторону замка. Остановились на самой кромке леса и заняли позицию в зарослях рядом с тропой. Время потекло медленно, минуты складывались в часы. Око Владыки ползло по небосводу, озаряя всё своим серебряным светом, и я уже начал прикидывать, не зря ли мы здесь сидим, когда Лис, сидевший впереди всех, едва заметно напрягся.

Я тоже услышал шаги. Кто-то шёл от замка. Из темноты показалась фигура. Один человек. С большой торбой через плечо, в простой одежде без доспехов. Не солдат. Служка.

Он шагал тяжело, склонившись под весом ноши, и время от времени поправлял ремень на плече. Никакой осторожности. Значит, дорогу считал безопасной и ходил по ней не впервые.

— Он мне нужен живым, — передал я Лису. — И тихо.

Охотник бесшумно исчез, чтобы через несколько минут появиться за спиной служки. Тот продолжал идти, ничего не замечая. Для спасительного крика ему оставалось только набрать воздух в грудь. Но Лис не позволил.

Рывок — и вот одна рука Лиса закрывает рот служки, а вторая приставляет кинжал к его горлу. Не знаю, что охотник прошептал служке на ухо, но тот перестал дёргаться и безропотно пошёл в нашу сторону.

Торба качалась у него на боку, ноги заплетались. Лис почти нёс пленника на себе, не позволяя ему ни упасть, ни задеть ветви.

Когда оба оказались рядом со мной, я показал служке свой жетон. Символ Инквизиции блеснул прямо у паренька перед глазами, и его лицо стало белым. Я заметил это даже в слабом свете Ока Владыки.

— Если заорёшь — отправлю на костёр, — спокойно произнёс я. — Всё понял?

Страх оказался сильнее кинжала. Служка отлично понимал, что означает чёрно-красный знак. В его глазах я увидел не надежду на справедливость, а допросную, собственное признание во всех грехах, включая те, о которых он даже никогда не думал. И костёр, как итог.

Служка нервно и коротко, насколько позволял захват Лиса, кивнул. Я дал знак охотнику, и тот отпустил пленника.

— Кто такой?

— Ги… Гирар, господин агент, — выдохнул служка дрожащим голосом. — Я из замковой кухни. Припасы ношу.

— Как часто меняются рыцари?

— Так это, сэр Бертран с тремя другими господами стоит там ночью. А утром его сменяет господин Ирвин с двумя рыцарями.

Я мысленно выругался. Ждать Ирвина никак нельзя. Значит, нужно всё провернуть этой ночью и уйти до рассвета как можно дальше. Иначе у Ирвина возникнут вопросы, на которые отвечать я не хочу.

— Что в сумке?

— Еда. Хлеб, сыр, сушёное мясо. И… и вино.

— Рыцари пьют на посту? — с удивлением спросила Селена.

— Только эти, пришлые. Сэр Бертран возмущается, но ничего поделать не может, так они с его милостью договорились, такие у них обычаи.

Я посмотрел на Селену, и она достала зелье «Беспробудного сна (F)». У нас было два флакона, но второе необходимо мне. И вряд ли мы сможем посетить алхимическую лавку в городе после того, как захватим барона, чтобы пополнить запасы. Значит одно из зелий необходимо приберечь.

Второе я планировал дать его барону, чтобы проще транспортировать Гильёма. Но, похоже, судьба решила распорядиться иначе.

— Можно использовать половину, — мысленно сказала Селена, — тогда эти трое заснут не сразу и ненадолго, максимум на полчаса. Но нам должно хватить.

— Делай, — согласился я и обратился к служке уже вслух: — Мне требуется твоё содействие в деле Инквизиции.

— Всё, что прикажете, господин инквизитор.

— Поклянись Владыкой исполнять мои приказы.

Служка замер. Давать клятву он не хотел. Но и ослушаться людей из Инквизиции, которые, по слухам, распространяемым Церковью, жгли людей за косой взгляд, боялся.

— Клянусь, — повесив голову и глядя в землю, выдавил из себя служка.

Слова прозвучали едва слышно, но повторять их не потребовалось. Селена тут же откупорила бурдюк и влила туда половину флакона зелья «Беспробудного сна (F)».

— Сейчас идёшь к рыцарям и отдаёшь им всё как обычно. Потом возвращаешься к нам, — наставлял я служку. — Если рыцари спросят, чего такой испуганный, скажешь, что боишься их гнева, потому что задержался. Всё понял?

— Да, господин инквизитор.

— И помни, ты поклялся. Не справишься — подведёшь не только меня, но и Владыку.

Служка кивнул, сглотнул и, прижимая к груди сумку словно щит, направился к костру. Теперь всё зависело от человека, которого несколько минут назад схватили в лесу, угрожали Инквизицией и заставили поклясться именем бога. Не самый надёжный союзник.

Селена взяла на прицел рог Бертрана, а Лис — одного из наёмников. Того, что выглядел наиболее опытным. Я сомкнул пальцы на своём полуторнике. Если служка ослушается, действовать придётся быстро.

Гирар вышел на свет, и Бертран сразу повернул голову. Даже сквозь закрытое забрало читалась настороженность лейтенанта. Его рука легла на рукоять меча, но сразу расслабилась, когда Бертран узнал Гирара.

— Ты где шлялся, Гирар? — голос Бертрана прозвучал жёстко, но без настоящей злости. Скорее обычная командирская манера держать всех в узде.

— Простите, сэр… — служка говорил дрожащим голосом. Впрочем, он не притворялся, причин для страха у него хватало. — Задержался на кухне. Ждал, пока вино принесут.

Бертран несколько мгновений молча смотрел на Гирара. Я уже приготовился выскочить из укрытия, но лейтенант лишь недовольно качнул головой. Один из наёмников, наоборот, хохотнул и протянул руку за бурдюком.

— Да ладно тебе, Бертран. Видишь, какая исполнительная прислуга нам попалась? А вино-то хорошее?

— Только вчера из подвала вынесли, — ответил служка и поставил сумку на землю. — Ешьте, господа, всё свежее, только с кухни.

Гирар выполнил всё в точности. Отдал всё, как было приказано, и почти бегом вернулся в темноту. Мы подхватили его с двух сторон. Лис действовал быстро: кляп в рот, верёвка на запястьях. Служка даже не пикнул. Только широко раскрыл глаза и посмотрел на меня так, словно ждал приговора.

— Через пару часов мы тебя освободим, — тихо сказал я, наклонившись к самому уху. — Сиди и не дёргайся. Понял?

Служка кивнул. В его взгляде недоверие смешалось с облегчением. Он не был уверен, что Инквизиция вообще умеет отпускать задержанных куда-то ещё, кроме как к Владыке.

Мы вернулись на позицию. Снова ожидание и медленное течение минут.

Охранники ели не торопясь. Один из наёмников откупорил бурдюк, понюхал, удовлетворённо хмыкнул и сделал хороший глоток. Второй и третий последовали его примеру. Наёмники пили с удовольствием, переговаривались, смеялись вполголоса. Один даже предложил вина Бертрану, но тот только отмахнулся. Лейтенант сидел чуть в стороне, так и не сняв шлем, лишь откинув забрало. Он неторопливо отламывал хлеб, поглядывая то на людей, то в темноту леса.

Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем первый наёмник зевнул до хруста в челюсти. Он тряхнул головой, словно отгоняя сон, и снова потянулся за бурдюком. Второй сидел, облокотившись на щит, и глаза у него закрывались сами собой. Третий попытался встать, пошатнулся и тяжело опустился на колени.

— Эй… ты чего? — пробормотал второй, но голос прозвучали нетвёрдо.

Бертран резко повернулся. Он увидел, как третий завалился набок и захрапел. Лейтенант вскочил.

— Что за…

Он схватил ближайшего наёмника за плечо и тряхнул. Голова наёмника безвольно откинулась. Ещё один наёмник захрапел. Бертран обошёл всех троих, пнул одного в бок, хлопнул по щеке. Никакой реакции.

Лейтенант быстро огляделся и его взгляд задержался на открытом бурдюке. Понимание пришло мгновенно, и Бертран выругался. Коротко, по-солдатски. Его рука потянулась к рогу, висевшему у пояса.

Я не стал ждать.

Вышел из-за кустов прямо в свет костра, держа жетон на вытянутой руке, чтобы чёрно-красный символ отчётливо блеснул в пламени.

— Инквизиция!

Слово ударило по ночной тишине сильнее звона оружия. Лейтенант замер. Пламя костра отбрасывало длинные тени, и в глазах Бертрана появилось узнавание. Он не дёрнулся и не закричал. Но пальцы с рога не убрал.

— Зачем пришёл, Эллади? — с вызовом спросил Бертран.

— Для тебя «агент Инквизиции Эллади Фир», — поправил я Бертрана. — И прямо сейчас ты мешаешь делу Ордена. Отойди. А если продолжишь, то исход ты и сам знаешь.

Я говорил уверенно, будто у меня действительно были все права и основания так поступать. Иногда власть жетона зависела лишь от того, насколько убедительно его владелец умел лгать.

В глазах Бертрана читалась та холодная, непреклонная решимость, которая бывает у людей, уже принявших смерть как цену за верность. Пламя костра играло на шлеме и лице Бертрана светом и тенью, и во взгляде проступило что-то почти нечеловеческое — будто передо мной стоял не лейтенант баронской стражи, а сама идея долга, воплощённая в стали и упрямстве.

— Отойди, Бертран, — повторил я, добавив в голос металлические нотки. — Это приказ Инквизиции. Убери руку от рога и пропусти меня. Я не хочу тебя убивать.

— Не позволю, — ответил он. Голос прозвучал твёрдо, без бравады. — Барон приказал охранять этот ход. Я выполню его приказ. Даже если у тебя за спиной стоит сам Владыка.

Пальцы Бертрана дёрнули рог, а сам лейтенант сделал глубокий вдох.

В тот же миг арбалет Селены щёлкнул в темноте. Болт пронзил воздух и вонзился точно в кисть правой руки лейтенанта. Бертран вскрикнул, и рог выскользнул из пальцев, покатившись по траве. Кровь брызнула тёмными каплями на зелёную котту и край щита.

Лейтенант задавил крик. Боль лишь на мгновение исказила его лицо, а затем исчезла, спрятавшись под привычным спокойствием.

Даже с простреленной кистью Бертран подхватил меч, прислонённый к дереву, но уже левой рукой. Клинок полуторника блеснул в свете костра. Щит лейтенант отбросил — с одной рукой управляться им было невозможно — и, тяжело ступая, двинулся ко мне, держа оружие так, будто левой рукой сражался всю жизнь. Раненая рука висела вдоль тела, пальцы подёргивались, но Бертран не обращал на неё внимания.

— Тогда сразись со мной, агент, — произнёс он без ярости. — Если хочешь пройти — убей меня. Я не отступлю.

Раненой рукой Бертран закрыл забрало шлема, оставив несколько мазков крови на металле.

— Не стреляйте, — приказал я своим по ментальной связи и вслух добавил: — Что ж, лейтенант, пусть честная сталь нас рассудит.

Никакого дела до честной стали и рыцарства мне не было. Но Бертран уже выбрал, как именно собирается меня остановить. Стоило принять его вызов — и хотя бы на время всё его внимание будет приковано ко мне. Вместо того чтобы звать на помощь, он постарается справиться собственными руками. Именно это мне и требовалось.

Селена могла закончить всё за несколько секунд. Пока Бертран шёл ко мне, она наверняка успела бы послать болт в стык доспеха. Лис тоже мог атаковать из темноты. Только в таком случае им пришлось бы бить наверняка.

А мне не нужен труп Бертрана.

Мои действия и без того находились далеко за границей закона. Объяснять потом, почему во время задержания барона погиб его лейтенант, не хотелось. Я же мог взять лейтенанта живым. Оставалось только закончить бой раньше, чем Бертран поймёт, что его вызов дал мне именно то, чего я хотел.

Я выхватил свой полуторник. Мы сошлись у самого костра. Первый удар пришёлся на мой клинок с такой силой, что искры посыпались в темноту и на мгновение осветили закрытое забрало шлема Бертрана. Я парировал, чувствуя, как вибрация отдаётся в руке и плече.

Лейтенант вложил в удар вес всего тела, пытаясь лишить меня равновесия. Я отступил на полшага, и каблук едва не угодил в костёр. Жар лизнул ногу сквозь сапог.

Бертран оказался хорошим бойцом. Даже раненый, даже с одной рабочей рукой. Его удары были точны, экономны, направлены в слабые места моей защиты. Он использовал вес доспеха, чтобы давить, и длину клинка, чтобы держать меня на расстоянии.

Но всё же полуторник — это не оружие, которым можно эффективно пользоваться одной рукой. Мой системный навык «Клинковое оружие (F) (5/5)» требовал закончить всё быстро. Воспользоваться моим преимуществом в двуручном контроле клинка и поразить лейтенанта в щель доспеха.

Но я притормаживал навык, стараясь выбить меч из руки лейтенанта или повалить его. Бертран не давался. Он отступал, когда нужно, наступал, когда я ослаблял давление, использовал костёр как укрытие, чтобы мои движения были видны ему раньше, чем я видел его.

Кровь продолжала течь из раны на запястье, оставляя тёмные пятна на траве, но Бертран игнорировал боль. Каждый раз, когда мой клинок мог бы пронзить его насквозь, я сдерживал удар, перенаправляя лезвие клинка в доспех.

— Бертран, остановись, — выдохнул я, отбивая очередной удар. — Барона ждёт костёр, хочешь ты того или нет. Не нужно умирать за него.

— А за кого стоит умирать, агент? — ответил он, снова атакуя. Клинок скользнул по моему, и я едва успел отклониться. — За тебя? За Орден, который жжёт людей на кострах по своей прихоти? Я выбрал своего господина. И я не предам его.

Бертран стал двигаться медленнее, явно сказывалась кровопотеря. Я же, наоборот, активировал «Время Охотника (E) (⅗)» и вместо парирования его следующей атаки только слегка ударил по клинку Бертрана, отводя его на пару сантиметров в сторону, а потом нанёс укол в его левую кисть. Острие пробило плоть насквозь и уперлось в рукоять меча противника.

Лейтенант выпустил клинок. Но повторно попытался попытался схватить меч левой рукой. Я ногой ударил ему под колено. Лейтенант рухнул на одно колено. Он тяжело дышал, кровь капала с обеих его рук на землю.

Я приставил остриё полуторника к щели между шлемом и горжетом, где кожа оставалась открытой. Достаточно одного толчка, и всё бы закончилось.

Бертран замер. Он чувствовал холод стали у горла, и впервые с начала боя в его глазах появилось усталое принятие неизбежного.

— Не дёргайся, — произнёс я. — Лис!

Охотник вышел позади лейтенанта и быстро его связал. Селена наложила повязки на раны и остановила кровотечение. Бертран напрягся, но сопротивляться не стал. Поединок закончился для него поражением, и его собственные правила требовали принять волю победителя.

Вслед за лейтенантом мы связали и наёмников, всунули кляпы в рты и оттащили людей барона в лес, положив их рядом с Гираром.

Путь к тайному ходу был открыт. Впереди меня ждал барон и полная неизвестность.