Я ещё раз прокрутил в голове ключевой момент моей задумки и пришёл к выводу, что она может сработать.

— Лис, веди нас в «Седой Ворон», — произнёс я, и охотник выдвинулся вперёд.

Ворота в город были ещё открыты, так что показывать жетон не пришлось. Но по настороженным взглядам стражи я сразу понял, что меня узнали. Вернее, узнали некого агента Инквизиции. Кто-то из караульных поспешно отвёл глаза, другой, напротив, проводил нас взглядом до ближайшей улицы. Значит, через полчаса барон и его окружение тоже будут в курсе. Собственно, это мне и было нужно.

Мы неспешно добрались до таверны. Это заведение, подконтрольное ночной гильдии, стояло полупустое. Несколько посетителей сидели за кружками, разговаривая вполголоса. С нашим появлением разговоры на миг стихли, но почти сразу возобновились — местные не знали, кто я.

Я указал своим людям на лавку возле тайной двери, которая выручила меня в прошлый раз. Вряд ли она понадобится сейчас, но лучше перестраховаться. Когда Лис и Селена разместились, я подошёл к трактирщику и кинул на стойку лорен.

— Поесть и привести в порядок лошадей, — произнёс я.

Монета крутанулась на дереве и со звоном легла между нами. Хозяин даже не посмотрел на неё. Он продолжал протирать кружку, словно перед стойкой стоял не человек, а особенно назойливый сквозняк.

Я достал жетон и ткнул символ Инквизиции под нос трактирщику. Проняло. Трактирщик замер и вопросительно, но всё так же молча, посмотрел на меня. Рука с тряпкой перестала двигаться, а на виске дернулась жилка.

— Передай Арно, что агент Инквизиции Эллади Фир хочет с ним поговорить наедине. Неофициально. Пока неофициально, — проговорил я тихо, наклонившись чуть ближе, чтобы мои слова точно не потерялись среди гомона посетителей. — Он может отказаться. Но тогда я приду официально. И не один. Всё понял?

— Да, господин агент, — с некоторой задержкой ответил трактирщик и кликнул какого-то пацана.

Я же сел обратно за стол и достал письменные принадлежности. Написал обстоятельное письмо в двух экземплярах, где рассказывал про ментальную коррекцию, которую оказывал на меня Этьен, и что она работала через «Амулеты ментальной связи (F)». Также указал, что в меня вживили какой-то неизвестный артефакт, через который настоятель мог мной управлять.

Подробности про замену моего ядра, наличие ментального сопротивления и прочее, что могло меня скомпрометировать, я опустил. Описал только то, что заинтересует Орден, вызовет желание прийти в гости к Этьену и спрашивать до тех пор, пока настоятель всё не расскажет. Добровольно или нет — это уже не моя забота.

Поставил свою подпись, полный титул «агент Инквизиции Эллади Фир», номер жетона и, вызвав на поверхности жетона символ Инквизиции, сделал оттиск на обоих конвертах. Воск с символом Ордена не успел остыть, как один из конвертов я протянул Лису.

— Если со мной что-то случится, передашь это в филиал Ордена, там разберутся, что делать.

Охотник взял конверт молча. На его лице ничего не отразилось, но конверт он спрятал особенно тщательно куда-то внутрь одежды.

Второй я протянул Селене.

— А этот отдашь Ирвину. Он передаст куда нужно.

В глазах Селены блеснуло беспокойство. Она не сразу взяла письмо, поколебалась несколько секунд, словно я ей давал не бумагу, а яд.

— Всё настолько плохо?

— Умирать я не планирую. Эти бумаги — страховка, чтобы у меня был рычаг давления на кое-каких людей. Чтобы они понимали: от меня мёртвого проблем больше, чем от живого.

— Я поняла, — почти обречённо ответила девушка.

— Это ещё не всё. Селена, задай мне вопрос: Эллади, у тебя есть разрешение Ордена на производимые нами действия?

— Зачем? — недоумённо спросила Селена.

— Спроси. Слово в слово.

— Хорошо, — вздохнув, девушка выполнила мою просьбу.

Я посмотрел ей в глаза и твёрдым, не вызывающим сомнения голосом, ответил:

— Да, все мои действия, включая незаконные, санкционированы Орденом и моим непосредственным начальством, — я перевёл взгляд на Лиса. — Теперь ты.

Я повторил процедуру с охотником. Лис едва заметно повёл бровью, но спорить не стал. И только после этого пояснил:

— Теперь, если у вас спросят, почему вы творили со мной беззаконие, вы можете ответить чистую правду, так как я сказал, что всё санкционировано Орденом. Даже артефакт проверки лжи подтвердит, что вы не врёте.

Лис хитро прищурился.

— А документы есть? Разрешающие всё это?

Сориентировался я быстро.

— Секретная информация. У вас нет допуска к этим бумагам, так что и показать их не могу.

— Выходит, придётся поверить тебе на слово? — всё с той же хитринкой спросил Лис.

Охотник молодец. Хорошо разыграл сцену. С такими уточняющими вопросами она выглядела гораздо достовернее.

— Ты сомневаешься в слове агента Инквизиции? — с напускным раздражением бросил я.

— Извините, господин агент, был не прав, — всё так же улыбаясь, ответил Лис.

Селена некоторое время переводила взгляд с меня на охотника и обратно, а потом тоже понимающе улыбнулась. Впрочем, тревога из её взгляда не исчезла.

— И ещё, если что-то пойдёт не так, не нужно меня спасать. У меня есть пара козырей в рукаве, должен и сам выбраться. А если влезете вы, то моих возможностей уже может и не хватить. Троих мне не вытащить, — произнёс я. И, обведя всех тяжёлым взглядом, добавил: — Это понятно?

Улыбка сразу же исчезла с лица охотника. Он подался вперёд, положив локти на стол.

— Как-то это не по-людски, командир. Нельзя своих бросать.

— Эллади… — начала Селена.

Но я перебил их обоих.

— Один я могу выбраться. Втроём мы все сдохнем. Это будет не помощь, а вредительство. Даже если вы будете действовать из лучших побуждений, — произнёс я с уверенностью, которой не ощущал.

План, конечно же, был другим. Лучше погибну только я, чем утащу за собой ещё и своих друзей. Но им знать об этом не обязательно.

— У меня есть статус агента. А вы официально всего лишь наёмники, — решил я привести, как мне казалось, убедительные доводы. — При неблагоприятном исходе меня выгонят из Ордена, а вот вас отправят на эшафот. А то и на костёр.

Мои друзья молчали. Тишина стояла тягостная. Умом они понимали правильность моих слов, но принять их не могли. Где-то за соседним столом громко поставили кружку, и этот обыденный звук показался неуместным, почти оскорбительным.

— Мы находимся в завершающей фазе этого дела. Потом будет суд. И я должен знать, что вы воздержитесь от попыток меня спасти, если что-то пойдёт не так. Пусть этим мой родной Орден занимается.

Последнюю фразу я произнёс с особым нажимом. Я в помощь Ордена верил мало, а Лис и Селена поверить должны. И это, похоже сработало. Убедило Лиса и Селену в моей правоте. Надеюсь, они не наделают глупостей.

Мы посидели ещё немного. Принесли еду, а вместе с ней небольшую записку: «В доме, где вы гостили несколько недель, через час. Приходи один. А.». Вот и ответ: босс местной мафии согласился на встречу. Я показал записку Селене и Лису.

— Тут проблем быть не должно, — сразу предупредил я. — Оставайтесь в таверне, пойду один.

По выражению их лиц было понятно, что слово «должно» никого не успокоило. Но и отговаривать меня не стали.

Я неторопливо поел и выдвинулся к Арно. Торопиться смысла не было. Опоздание выглядело бы проявлением страха, слишком раннее появление — нетерпения. Ни того ни другого показывать Арно я не собирался.

Дом ночной гильдии не изменился. Дверь всё так же скрипнула, когда я зашёл внутрь. Арно сидел на лавке за тем самым столом, за которым рассказывал мне про величие рода и необходимость жертв во имя этого самого величия.

Я сел напротив босса мафии, не дожидаясь приглашения, и показал ему свой жетон. Чёрно-красный символ хищно блеснул в свете масляной лампы.

— Ты говорил, встреча неофициальная.

— Так и есть, Арно. Предъявляю свои полномочия, чтобы не возникло сомнения в том, что я скажу дальше, — ответил я, а про себя добавил: и чтобы поубавить желание прибить меня прямо здесь.

Арно кивнул, принимая мой ответ. И сказанный словами, и несказанный.

— Что с Жаном? — Арно явно хотел перехватить инициативу.

— Шевалье уже получил свой костёр, — ответил я, и Арно напрягся, — и с тобой я разговариваю только потому, что дал слово Жану.

В комнате словно стало холоднее. Арно не пошевелился, но пальцы его правой руки медленно сжались в кулак. Я проигнорировал реакцию Арно и достал акт, составленный при изъятии улик из схрона барона. Бумага бесшумно легла на стол и я подвинул её к главе ночной гильдии.

— Смотри последний пункт в списке, — сухо произнёс я. Глаза Арно расширились.

Он увидел то, чего в схроне быть не должно. Флакон из-под эликсира D+ ранга. Несколько мгновений Арно упрямо смотрел на строчку, словно надеялся, что буквы изменятся, если дать им достаточно времени.

— И среди подписавших имя визитария видишь? — добил я Арно. — На епископа надеяться не стоит, его ближайший помощник сдал его преосвященство целиком и полностью.

Надо признать, босс мафии быстро справился с собой. Растерянность исчезла с его лица, уступив место привычной осторожности.

— А я-то здесь при чём? Вот с епископом и разбирайтесь.

— Епископ сидит высоко. А барон Гильём де Монфор пониже. Да и против его милости есть прямые доказательства, а против его преосвященства — только косвенные.

Я снова показал жетон, только теперь уже отобразив предписание Инквизиции на допрос барона.

— И, как видишь, моё начальство полностью с такими выводами согласно.

Арно долго молчал, разглядывая предписание Инквизиции, будто пытался найти в нём подвох. Потом медленно откинулся на откинулся назад, распрямляя спину, и провёл ладонью по лицу жестом усталого человека.

— И что же ты хочешь от меня, агент? — тихо спросил босс.

— Помоги мне доставить Гильёма в храм настоятеля Этьена для допроса.

Стоило мне произнести имя настоятеля, как в глазах Арно блеснул гнев.

— Эта жирная крыса всё устроила, да? — резко бросил мафиози.

Его ладонь тяжело опустилась на стол. Пламя масляной лампы вздрогнуло.

— Расследование ведёт Инквизиция, — с нажимом сказал я. — И всех виновных ждёт костёр.

Арно ещё несколько секунд гневно дышал, но мои слова постепенно до него дошли. И что самое важное, он осознавал, что я не блефую. Арно знал отличный пример: при подобных обстоятельствах сожгли всю семью Сен-Валери, тоже баронов.

— Я не Этьен, я семью не предам. Даже если это значит пойти на костёр, — тихо произнёс Арно.

Он говорил без бравады. Буднично сообщал принятое решение, такое же окончательное, как вынесенный приговор. Я забрал акт и положил его обратно в папку к другим бумагам.

— Мы оба знаем, что Гильём именует себя бароном незаконно. Истинный наследник — Жоффруа де Монфор, сын Роберта де Монфора, — лицо Арно скривилось, словно от горькой пилюли. — Гильёма отправят на костёр. Тебя тоже. Сколько этот молодой паренёк протянет в одиночестве, будучи бароном?

Арно ничего не ответил, но я видел, что попал в цель. Не в совесть — туда пробиться сложнее, — а в то единственное место, которое для него по настоящему важно: в будущее рода.

История семьи де Монфоров была типичной даже для земного средневековья, что уж говорить про местное. Старший сын старого барона, Роберт, по праву наследования, стал бароном после смерти отца. Но погиб в очередной мелкой стычке с Сен-Валери. Старший сын Робера, Жоффруа, был слишком мал, чтобы принять власть. Регентом назначили Гильёма — второго сына старого барона.

Но когда Жоффруа достиг совершеннолетия, Гильём отдавать власть не захотел. И, заручившись поддержкой епископа, остался бароном. Граф выражал своё недовольство, но серьёзных претензий с его стороны не последовало. Так и правил Гильём, грезя о завоевании Сен-Валери и получении графского титула от короля.

— Жоффруа всего двадцать лет, Арно, — продолжил я. — Опыта управления, интриг или военного дела у него нет. Помоги мне, и я оформлю это как добровольное сотрудничество с Орденом. Из обвиняемого станешь свидетелем. И, главное, останешься советником при Жоффруа.

Выражение лица главы ночной гильдии оставалось нечитаемым.

— Ты говорил, что готов идти на жертвы ради рода де Монфоров. Сейчас как раз время отдать мне Гильёма, чтобы сохранить род. Чтобы через два-три года ваше баронство не развалилось. Чтобы его не завоевали и не поделили соседи, пользуясь слабостью правителя.

Арно посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В нём не было ни ярости, ни страха — только твёрдая, каменная уверенность человека, который уже всё для себя решил и не собирался менять мнение.

— Нет, — сказал Арно. — Помогать я тебе не буду. Хочешь допросить Гильёма? Могу хоть сейчас проводить тебя в замок и всё устроить. Со свидетелями и писарем.

Арно немного наклонился ко мне, его глаза блестели.

— Но собственными руками помогать своему племяннику и сюзерену отправиться в пыточную я не стану, — жёстко закончил Арно.

Я встал. Жетон снова висел на шее. Встреча была окончена, и оба мы это понимали.

— Жаль, что ты так решил. Но как бы там ни было, слово, данное Жану, я выполнил. Я честно пытался тебя спасти. И не только тебя, но и весь род де Монфоров.

Арно не ответил. Только чуть наклонил голову в сторону двери — мол, свободен, агент. Я вышел, не прощаясь. За спиной раздался скрип. Как в прошлый раз. Только теперь это был не звук возвращения, а звук закрытой двери. И, кажется, навсегда.

На улице сгущался вечер. Фонари ещё не зажгли, и тени в переулках казались гуще обычного. Я медленно пошёл обратно к «Седому Ворону», размышляя. Серый путь, на который я так надеялся, провалился. Придётся действовать по-чёрному. Проникнуть в замок через тайный ход, взять барона живьём и доставить в храму.

Зайдя в таверну, я даже не стал садиться за стол, махнул Селене и Лису, чтобы они выходили. Лис взглянул на меня и не задал ни одного вопроса. Селена тоже всё поняла без слов. Мы отвязали коней и вскочили в седло.

— Сначала в часовню, нужно купить зелья «Беспробудного Сна (F)». Потом на выход из города.

— Не договорились?.. — негромко произнёс Лис.

— Не договорились.

Алхимическая лавка при часовне, как и ожидалось, уже закрылась. Но символ Инквизиции по-прежнему открывал любые двери. Я купил два зелья. Одно для барона, второе понадобится для меня. чтобы извлечь имплантированный Саваром «Шип Подчинения (F)».

Когда мы покидали город, никто нас не останавливал и не пытался препятствовать. Слух о том, что прибыл агент Инквизиции, уже разошёлся, поэтому нападения можно было не опасаться.

По крайней мере, пока вокруг оставались свидетели.

За воротами мы направились прямо на север, в сторону Сен-Бернара. И только когда Конфлюан скрылся за холмом и с городской стены стража не могла проследить наш путь, мы свернули в сторону.

Этьен ещё в храме подробно расписал, где искать старый подземный ход. Тоннель сделали ещё при деде нынешнего барона на случай осады. Вход прятался в заросшем овраге к северо-востоку от замка, недалеко от реки Валери.

Сделав крюк в пару километров, мы оставили лошадей в лесу примерно в километре от входа в тоннель и продолжили путь пешком. Коней привязали в низине, где их не было видно со стороны.

Лис шёл первым, прислушиваясь. Селена замыкала. Я держался посередине, время от времени сверяясь с тем, что запомнил из объяснений настоятеля.

Мы почти дошли до нужного места, когда Лис резко остановился и поднял руку. Мы замерли. И сквозь звуки леса я услышал человеческую речь. Разобрать слова не получалось, но впереди определённо находились люди.

Дальше продвигались медленно, след в след за охотником. Вначале появился запах дыма. Потом — слабый отблеск костра, разведённого в яме, чтобы привлекать как можно меньше внимания.

А потом я увидел людей, которые стали лагерем рядом с необходимым нам ходом к замку. Трое бронированных рыцарей, возглавляемые человеком, отношения с которым у меня не заладились с самого начала.

Командир сидел у края ямы, положив обнажённый меч поперёк колен. Отблески огня скользили по металлу и делали лицо главного то почти знакомым, то совершенно чужим.

Первый лейтенант Бертран.