Не успели мы отъехать от храма и полкилометра, как на связь вышел Этьен. Один «Амулет ментальной связи (F)» по-прежнему оставался у него, и настоятель смог связаться со мной практически на границе его действия.

— Визитарий Морис повесился в своей камере, — даже по ментальной связи настоятель придал своему голосу скорбные нотки. — Он узнал, что агент отправился с докладом в Орден, и решил свести счёты с жизнью, чтобы снова не оказаться на дыбе.

Этьен выдержал паузу.

— Это серьёзный недосмотр охраны, и виновные понесут заслуженное наказание.

— Вас понял, настоятель. Спасибо, что предупредили.

Вот и всё: ещё один свидетель теперь не сможет оспорить свои показания или заявить в суде, что действовал по принуждению. Минут через десять связь окончательно пропала, и Этьен стал недоступен.

Мои же мысли крутились вокруг настоятеля и имплантированного «Шипа подчинения (F)». Похоже, вместо того чтобы избавляться от меня, Этьен решил-таки завести себе карманного инквизитора. А если что-то пойдёт не так, то отдаст приказ совершить самоубийство. Очень предусмотрительно с его стороны. Единственное, чего настоятель не учёл, так это наличия у меня ментального сопротивления.

Я размышлял, почему «шип» вообще сработал на человеке. У меня извлекли ядро, но системная инфраструктура осталась. Пассивно работающие модификации это подтверждали. «Шип» смог подобрать ключ к оставшейся инфраструктуре — я был для него словно монстр. А дальше я обрёл Искру и подключил к ней старые модификации вместе с «шипом», который уже внедрился. Получилось что-то вроде паразита, пережившего вместе с хозяином полную перестройку организма.

Если механизм работает так, как я предполагаю, то никакого массового подчинения людей Этьен не изобрёл. Процедура дорогостоящая и штучная. По крайней мере, пока.

За этими размышлениями я и не заметил, как мы добрались до Сен-Бернара. Остановились в той же таверне, что и в прошлый раз. Теперь из-за лошадей взяли с нас немного дороже, 3 лорена, но всё равно очень дёшево для двух отдельных комнат…

Мы поели внизу, в общей комнате. Предстоящий разговор портил вкус ужина сильнее, чем пережаренное мясо. Когда солнце начало клониться к закату, я засобирался на встречу с Ирвином.

— Вы останетесь в таверне. Тема для обсуждения у меня будет щекотливая, не нужно нервировать начальство присутствием посторонних, — предупредил я Лиса и Селену.

— Тебе точно не нужна наша помощь? — поинтересовался охотник.

— Сейчас нет. В прошлый раз я хотел получить вознаграждение, а не отдавать артефакты бесплатно. Теперь всё наоборот: я хочу передать начальству найденное, — с улыбкой ответил я.

— Наши действия были… — Селена не стала говорить «незаконные», и на миг её губы сжались в тонкую линию, — несколько резковаты. Тебя точно не заберут в Орден для разбирательств?

— Всё будет в порядке. Есть результат, а на сопутствующие потери Инквизиции обычно плевать, — отмахнулся я и покинул своих бойцов. Очень хотелось верить, что беспечность в моём голосе убедила хотя бы их.

Я пошёл пешком. Хотелось отдохнуть после целого дня, проведённого в седле. Вышел на поле за частоколом и стоял в одиночестве. Ветер шевелил траву у сапог, солнце скрылось за горизонтом. Через некоторое время со стороны дороги донёсся стук копыт — Ирвин появился с наступлением темноты. Он спешился и подошёл ко мне.

— Твои две недели ещё не истекли, Эллади, — вместо приветствия проворчал Ирвин.

— Я справился быстрее, чем ожидал, — с лучезарной улыбкой ответил я и протянул инквизитору папку с документами: показания, опись, акты. Со всем, что собрал за это время.

Инквизитор принял бумаги, присел на упавший ствол и начал читать без всякого дополнительного освещения. Света от Ока Владыки ему было достаточно. Явно установлено «Улучшенное Зрение (Е)» да ещё и раскаченное до предела.

Лицо Ирвина оставалось непроницаемым, но пальцы время от времени постукивали по плотной бумаге папки. Только это и выдавало, что лейтенант не просто просматривает отчёт, а складывает из него собственную картину. Когда он дошёл до раздела о флаконе из-под эликсира D+ ранга, брови инквизитора слегка приподнялись.

— Нашёл-таки, — пробормотал он. — С другой стороны, кто бы сомневался, да, Эллади?

В его голосе прозвучали похвала и подозрение, и отделить отделить одно от другого было невозможно. Инквизитор смотрел на меня внимательно, и я не знал, что именно он хотел услышать. Или проверить. Поэтому ответил обтекаемо:

— Я старался. Ниточка у меня была, и я за неё потянул. Сам не ожидал такого результата, если честно…

— Не ожидал, он, как же, — с ухмылкой перебил меня Ирвин. — Результат хороший, но, судя по этим бумагам, ты тесно сотрудничаешь с церковниками. Словно не агент Инквизиции, а слуга у них на побегушках.

Последние слова Ирвин произнёс с презрением. Я тяжело и демонстративно вздохнул.

— Без них ничего бы не вышло. Орден не выдал мне материальное обеспечение операции. Хотя бы сотню соляров. Чтобы я смог заплатить отряду наёмников, палачу, а на сдачу арендовать тюрьму и писаря. Да и, — я наклонился к Ирвину и более доверительным тоном продолжил, — когда одни церковники притесняют других церковников, это же хорошо, господин инквизитор?

Ирвин улыбнулся, а потом рассмеялся. Смех прозвучал искренне, но глаза инквизитора остались холодными.

— Что хочет получить Этьен? И что он пообещал тебе? — спросил Ирвин.

В тот же миг весёлость закончилась, хотя улыбка инквизитора никуда не исчезла. И я сразу понял: от ответа на этот вопрос зависит очень многое. Возможно, даже моя жизнь. У Ирвина есть «Улучшенное Зрение (Е)», значит, Искра не ниже (Е) ранга. Он может быть существенно сильнее меня. И если посчитает, что я предал Владыку, то может устроить мне персональный костёр прямо здесь. Ни свидетелей, ни объяснений, ни группы поддержки ему для этого не требуется.

Я поежился. Как-то раньше не отдавал себе отчёта об истинной силе инквизитора. Безопаснее всего сказать правду. Но не всю.

— Этьен хочет стать епископом, — ноздри Ирвина гневно раздулись, и я поспешил выставить перед собой руки. — Я такого ему не обещал. Только то, что отмечу его помощь в этом деле. А дальше уж он пусть сам это как-то использует в церковных интригах.

Ирвин смотрел на меня неодобрительно, но всё-таки кивнул.

— Дальше.

— Что до меня… Он пообещал пересмотреть дело Сен-Валери и вернуть титул и земли Селене. Выплатить Лису 1000 ОР. А мне… — я замялся, но под сверлящим взглядом всё же сдался. — Мне он пообещал Искру (Е+) ранга и «Улучшенную Регенерацию (Е+)», если станет епископом.

— Купил тебя настоятель? — с неким разочарованием спросил Ирвин.

— Помнится, совсем недавно вы сами предлагали мне работать на двоих хозяев. И от обоих получать плату, — возразил я.

— И ты упорно от этого отказывался. Весьма искусно бегал от обоих. Что изменилось, Эллади? — инквизитор уже не улыбался.

Вопрос с подвохом. Потому что изменилось всё. Но прежде всего — я сам. И хуже всего то, что границу этих изменений я не мог провести даже для себя. После сеансов ментальной коррекции от Этьена моя личность немного, но «поплыла». Всё происходящее, и то, что я сделал, тоже оставило на мне свой след. Но говорить этого я не стал. Во избежание подозрений со стороны инквизитора. К счастью, у меня была и другая версия. И тоже правдивая.

— Ни вы, господин инквизитор, ни настоятель Этьен мне не хозяева. Вы оба — заказчики. И работа у нас сдельная, — чуть жёстче, чем, пожалуй, следовало, ответил я.

Я произнёс фразы медленно, отчётливо, словно пытался словами провести границу, которой в действительности уже не существовало. В наступившей тишине стало слышно, как в траве стрекочет одинокое насекомое.

— Слишком наглый ответ для агента, Эллади, — сверкнув глазами, сказал Ирвин. — Но учитывая твою находку, придираться я не стану.

Я кивнул, изобразив благодарность настолько убедительно, насколько сумел.

— Я хочу, чтобы ты передал визитария Мориса в филиал Ордена в Монтлионе. Судя по этим бумагам, Тибо де Бельмон перешёл границы дозволенного. Если он действительно навёл Гильема на обоз с эликсиром D+ ранга, то это похоже на церковный заговор против Владыки, — в голосе Ирвина чувствовалось беспокойство. — А последний такой заговор закончился Войной Трёх Святых.

— А разве Церковь существовала до Войны Трёх Святых?

— А кто обслуживал Алтари, по-твоему? — усмехнулся Ирвин. Усмешка получилась короткой и сразу исчезла. — Была другая организация, но суть от этого не меняется. Заговор среди обслуги Владыки может привести к большим проблемам. Так что поторопись с визитарием.

Я поднял взгляд к небу и сосредоточился на Оке Владыки. И только через несколько секунд — когда молчание стало уже слишком заметным, — заставил себя вновь посмотреть на Ирвина и ответить.

— Это невозможно, господин инквизитор. Морис покончил с собой.

Ирвин замер. Его пальцы сильнее сжали край папки, и казалось, сейчас порвут бумагу. Секунду-другую инквизитор смотрел на меня, и в этом взгляде не осталось ни тени прежней усмешки. Остался холодный, сухой интерес следователя, внезапно увидевшего в собеседнике ещё одну улику.

— Ключевые свидетели этого дела мрут, как мухи. Знаешь, на что это похоже, Эллади?..

— Я недосмотрел только за Гастоном…

— Не хочешь отвечать на мой вопрос? — перебил меня инквизитор. — Так я отвечу за тебя. Это похоже на подложное дело и подтасованные улики.

— Подтасованные? Простите, господин инквизитор, а кто я, по-вашему, тогда такой, раз смог раздобыть флакон из-под эликсира D+ ранга? Наследный принц? Или посланник самого Владыки?

Говорил я с гневом, порождённым страхом. Страх того, что инквизитор решит сам копнуть глубже и тогда многое, если не всё, всплывёт на поверхность. Эмоции на мгновение захлестнули меня, и слова про посланника бога сами слетели с губ. Что, конечно, зря. Удивительно, но именно это успокоило Ирвина.

— Тут ты прав, Эллади, даже наследный принц сам по себе достать эликсир D+ ранга не может. Разве что украсть у тех, кто украл его у Владыки, — немного мягче ответил Ирвин. И с издёвкой добавил: — Что планируешь делать дальше, «наследный принц»?

Я едва заметно выдохнул, достал флягу и сделал несколько глотков, чтобы смочить пересохшее горло. Вода показалась тёплой и безвкусной, но руки хотя бы получили занятие.

— Хочу допросить барона Гильема де Монфора. Все ниточки ведут к нему, — я сделал ещё один глоток и на одном выдохе добавил: — И для проведения этого допроса мне необходимо предписание Ордена. Настоятель Этьен такого выдать не может. Барон — не его уровень.

Ирвин нахмурился. Тень от бровей скрыла его глаза, но выражение лица стало понятнее некуда.

— Все допрошенные тобой умирают. Ты и барона решил отправить к Владыке? Прикрываясь Орденом хочешь за свою подружку отомстить? — в голосе инквизитора звенела сталь. — Плевать мне на барона, тем более он уж точно замешан в этом по самую макушку. Но такие действия бросают тень на репутацию Ордена.

Проговаривать очевидные вещи Ирвин не стал. Вместо этого умолк, давая мне возможность всё додумать самому. Но так просто сдаваться я не собирался.

— А кто его тогда допросит? Вы готовы раскрыть свой настоящий статус? — с наглой ухмылкой спросил я. — Вызовите кого-то из Ордена? А доживёт ли барон до приезда нужного человека? Думаете, епископ не попробует замести следы? Возможно, убийца уже выехал из Монтлиона.

Я говорил быстрее, чем обычно, стараясь не дать Ирвину вставить возражение и одновременно убеждая самого себя. Инквизитор же молчал, постукивая пальцами по папке. Ровно, размеренно, будто отсчитывал оставшиеся мне секунды. Наконец неохотно кивнул. Решение ему явно не нравилось, но альтернатива нравилась ещё меньше.

— Ладно, предписание ты получишь. Но слушай внимательно, Эллади. Барон должен остаться жив. Жив, услышал? — инквизитор пытливо всматривался в мои глаза. — И если с бароном что-то случится… допрашивать уже будут тебя. Понял?

— Понял, господин Ирвин, — выдержав паузу, чтобы это не прозвучало поспешным обещанием, ответил я.

Мы ещё немного обсудили детали и кое-какие мелочи. Когда всё было решено, Ирвин поднялся, сунул папку в дорожную сумку и требовательно протянул руку. Ладонь зависла между нами.

— Давай жетон, выпишу тебе предписание.

Я замешкался на мгновение, и этого хватило, чтобы выдать себя. От Ирвина моя заминка не укрылась. Он вопросительно поднял бровь. В этом движении уже читалось предчувствие новой неприятности.

— Господин инквизитор, такое дело… Я потерял жетон.

Ирвин медленно повернулся ко мне всем корпусом.

— Раздери тебя Владыка, Эллади! Почему от тебя столько проблем? — зло бросил Ирвин. — При каких обстоятельствах?

— Не знаю точно. Наверное, во время скачки с визитарием, пока уходил от его людей. Утерю я оформил, церковники мне новый выдали.

Инквизитор скривился.

— Утеря… конечно. Очень удобная случайность вышла. В очередной раз. Да, Эллади? — Ирвин посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом человека, который многое уже сложил, но решил пока оставить при себе.

Потом подошёл ближе, молча протянул руку и коснулся моего нового жетона. На мгновение металл вспыхнул тусклым светом, и на поверхности снова проступил символ Инквизиции. Затем там появилось предписание о допросе барона Гильема де Монфора. Ирвин запрыгнул в седло и уехал, не прощаясь.

Через минуту стук копыт растворился в темноте, а я остался стоять на поле один, чувствуя, как холодный ночной воздух щекочет кожу на затылке. Мне предстояло найти выход из задачи, в которой любое правильное решение становилось неправильным для одного из моих хозяев-заказчиков и смертельным для меня.

Этьен требовал устранения барона. Уверен, Гильем мог рассказать много чего интересного о настоятеле, поэтому и хотел Этьен отправить его милость к Владыке. Если барон останется жив, настоятель, используя ментальный контроль, прикажет мне его прибить. Или же сам отправит к Владыке нас обоих, а потом всю вину скинет на меня.

Ирвин требовал, чтобы барон выжил. Для него Гильем был единственной ниточкой к церковному заговору, если таковой существовал. И если барон внезапно скончается, ждёт меня допросная Ордена, а потом костёр.

Убивать барона мне, конечно, не обязательно. Нужно как-то получить разрешение на изъятие его ядра, чтобы Савар мог его подменить. При этом преподнести живого барона Этьену так, чтобы тот увидел в этом выгоду большую, чем молчание мертвеца. Задачка, как говорится, со звёздочкой. Причём звёздочка обозначала не повышенную сложность, а вероятность не пережить решение.

Я ещё немного постоял в темноте, прислушиваясь к ночному ветру, а потом развернулся и неспешно зашагал обратно к частоколу. Ноги сами несли меня к огням деревни, а мысли всё ещё кружили на тёмном поле между двумя приказами.

В таверне внизу ещё горели масляные лампы. Селена и Лис сидели за тем же столом, где мы ужинали, и лениво перекидывались короткими фразами. Увидев меня, оба выпрямились.

— Ну? — первым спросил Лис.

— Всё прошло хорошо, — ответил я рассеянно. — Необходимые разрешение я получил. Завтра едем в Конфлюан.

Селена прищурилась. Она заметила мою рассеянность сразу, как замечала всякую плохо спрятанную ложь.

— Только разрешение?

— Начальство было не в духе. Кроме разрешения ещё и нагоняй выдали, — ответил я, опускаясь на лавку. — Но ничего серьёзного, начальство у меня вечно ворчит.

Селена и Лис переглянулись, но решили оставить расспросы на потом. Мы поднялись наверх. Я ещё долго лежал без сна, обнимая засыпающую Селену и глядя в тёмный потолок, пока усталость наконец не взяла своё.

* * *

Утром выехали рано. Солнце только поднималось, когда мы покинули Сен-Бернар. Дорога к Конфлюану была знакомой, добрались к городу мы ближе к закату, но въезжать в главные ворота не спешили.

Я, Лис и Селена стояли на холме и смотрели на вечерние огни простирающегося примерно в километре Конфлюана. Мне предстояло решить, как поступить. Сразу гнать лошадей к тайному ходу в замок или всё же попробовать действовать официально?

Впрочем, оба варианта не годились. И я решил пойти по третьему пути.