Мы с Селеной для верности выждали ещё около часа. Но людоловы только накидывали горящие угли и траву — из туннеля шёл жар. В ближайшее время они туда не сунутся: иначе сами сгорят на своих углях. Час-другой до возможной повторной попытки проникнуть в катакомбы у нас был. Мы оставили свою позицию и поспешили к Лире.

Уже у наблюдательного поста искажённой встретили Лиса. Охотник держал в руках деревянный щит, из-за пояса выглядывал топор. Судьба отправленного людоловами гонца не вызывала сомнений.

— Я заметил уходящего людолова и следил за ним с километр. Потом немного расспросил, — начал рассказ охотник. — Посыльный, только отправили его не за баронским разъездом, а к визитарию в Конфлюан. Учитывая расстояние до города, дня три-четыре у нас точно есть. Никто этих людоловов раньше не хватится.

Лис достал ядро из поясной сумки и протянул мне.

— У гонца стояла обычная (F) ранговая Искра, всего 6 ОР.

— Значит, изучены только «Системные операции (F)(⅕)», «Древковое оружие (F)(⅕)» и «Щит (F)(⅕)», — я быстро прикинул, сколько потратил ОР на своё развитие людолов и какие мог взять улучшения.

— Похоже на то.

— А что людоловы тут делают?

— Ищут искажённых. Но задача не сразу ловить, а следить за ними, чтобы найти развалины храма. Гонец как раз и должен был сообщить, что отряд вышел на подходящие по описанию руины.

Похоже, его преосвященство никак не успокоится — всё хочет найти Падший Храм. Уже и второго визитария подрядил на эту работку. А тот сделал своего брата субподрядчиком. И, внезапно, успешно: Храм они нашли.

— Молодец, Лис, — поблагодарил я охотника.

— Я ещё узнал, по какой тропинке они шли от расщелины к Храму и поставил на ней несколько ловушек. Так что даже если кто сунется, далеко не уйдёт.

Я кивнул — охотник отлично выполнил свою задачу — и повернулся к Лире:

— Доклад.

— Людоловы заготовили большую кучу дров и травы. Возле лаза осталось двое, поддерживают костёр и подкидывают угли и траву в лаз. Остальные ушли в башенку. Что там делают, видно плохо, но похоже выставили нескольких дежурных и ложатся спать. А ещё пленных увели на второй этаж, в комнату с мозаикой.

Лира говорила быстро, по-деловому, но пальцы её всё равно сжимались в кулаки. Напряжение в теле выдавало то, что голос прятал.

— Понятно. Уверены, что если мы сунемся в лаз, то сгорим, поэтому и охраны так мало оставили. А про остальные выходы не знают, — сделал я вывод и достал карту.

— Мы выйдем из этого прохода прямо за башенкой, незаметно подкрадёмся, снимем часовых и постараемся освободить искажённых. Задача не перерезать всех врагов, а именно спасти пленных, — я перехватил недоумённый взгляд Лиса и добавил: — Нанести противнику максимальный урон — это второстепенная задача вылазки.

— Я пойду с вами, — твердо сказала Лира. — Я ночью вижу лучше вас всех вместе взятых. Ну если не считать Длинную.

Селена, услышав, как её в очередной раз назвали, показательно хмыкнула. Прозвище явно её оскорбляло, но доказывать что-либо девчонке искажённых, которую она своими руками вернула с того света, видимо, считала ниже своего достоинства.

— Лира, нарушишь мой приказ, рисковать остальными и спасать тебя не стану. Ты поняла? — предупредил я, и надолго задержал взгляд на нечеловеческих глазах искажённой. Мне нужно было, чтобы Лира услышала не угрозу, а правило.

— Да, командир, — не отводя взгляда, ответила девочка. И, неохотно, добавила: — В избавлении от лишних человеков ты, Эллади, разбираешься хорошо. Получше многих искажённых.

Я не знал, как реагировать на такую похвалу и проигнорировал её.

— Воспользуемся методом Джона. С пневморужья снимем часовых, потом скрытно проникнем в лагерь. Если не выйдет, то в бой не ввязываемся, используем только дистанционное оружие и сразу же отходим обратно в катакомбы, — уточнил я детали. — Час на отдых и сборы, и выдвигаемся.

Я прислонился к стене туннеля и закрыл глаза. Спать не хотелось, но расслабиться и подремать удалось. Когда время вышло, выслушал ещё один доклад Лиры, который сводился к «ничего не изменилось», и начал собираться.

Я снял кирасу — расставаться с защитой было жалко, но случайный стук о металл мог нас выдать. Потом достал дротики. Исправных осталось только три. Заполнил их ядом и положил в тубусы, которые передал Селене — нашему штатному снайперу.

Ещё раз прокрутив сегодняшнюю стычку с людоловами, я признал очевидное: с мечом мне идти нельзя. Как бы мне ни нравилось клинковое оружие, как бы ни лежала к нему душа, но системного навыка у меня не было.

— Селена, на эту вылазку я хотел бы взять твоё копьё, моё Джон сломал.

— Мне и так оружия хватает: пневморужье, арбалет и кинжал. На копьё уже не осталось рук.

— Спасибо, — тепло улыбнувшись, поблагодарил я.

— Я, пожалуй, тоже возьму копьё, — пробормотал Лис, проверяя свой лук, откладывая десяток стрел и кинжал, — если нас обнаружат и начнётся свалка, придётся отступать с боем.

Лира молча взяла в руки своё короткое копьё, проверила, легко ли выходит кинжал из ножен, и несколько раз подпрыгнула, почти синхронно с охотником — они оба проверяли, не стучит ли чего, чтобы не выдать себя звуком. На мгновение это показалось даже смешным: прыгающие взрослый охотник и маленькая искажённая, одинаково бесшумные, одинаково собранные. Только смеяться никому не хотелось.

Я окинул взглядом свой отряд. Все готовы.

— Пошли, — махнул рукой и выдвинулся в нужный туннель.

Мы выбрались из прохода за башенкой. Первым выскочил Лис, замер на секунду, прислушиваясь, потом дал знак рукой — чисто. Остальные последовали за ним, стараясь не задевать сухие ветки. Ночь выдалась облачной, и это нам помогало: свет Ока Владыки едва пробивался через рваные облака.

Селена остановилась у края зарослей и подняла руку.

— Вижу снаружи два тепловых силуэта, — прошептала она. — Один у самой стены башенки, стоит в густой тени, обычным зрением не увидишь. Второй — метрах в сорока, ходит вдоль периметра.

Девушка вскинула пневморужье и сразу же его опустила.

— Я первого снять не смогу: сквозь прицел тепло не вижу. Только второго.

Я мысленно выругался: других прицельных на пневморужье не было. Стрелять на пятьдесят метров в темноте по стволу — это почти гарантированный промах. А если Селена выстрелит из арбалета, то не факт, что убьёт мгновенно. Ещё и арбалетный щелчок довольно громкий и характерный.

— Командир, я пойду, — не отводя взгляда от стены башни, произнесла Лира. — Я его вижу не хуже Длинной. Но я маленькая, меня заметить сложнее. И опыт подкрадывания, правда к зверям, у меня есть.

Я перевёл взгляд на Лиса.

— Может получится. Я прикрою, — бросил охотник.

Мысленная ругань пошла на второй круг. С Терзателем всё начиналось примерно так же. «Может получится» — вот и весь наш план. Но иногда на таких словах держится вся операция.

— Хорошо, Лира, действуй. Селена, стреляешь во второго только после того, как разберутся с первым. У нас всего три дротика, если поднимется тревога, лучше прибережём их для следующей попытки.

— Тогда по второму буду стрелять из арбалета, если лагерь всполошится?

— Да, так годится.

Селена наложила болт на взведённый арбалет и положила оружие рядом с собой. А Лис с Лирой исчезли в кустах.

Мы с Селеной остались ждать, притаившись в зарослях. Всё, что происходило у стены, оставалось для меня скрытым. Видела только Селена. Её тепловое зрение делало тьму почти прозрачной.

— Лира уже близко, — шепнула она мне на ухо. — Ползёт по земле… низко, как зверёк. Часовой стоит спиной, в самой тени. Кажется, не спит, но и не особо напряжён.

Прошла минута. Ещё одна. Селена вдруг резко, почти судорожно, вдохнула.

— Он что-то услышал… повернулся к Лире.

«Сейчас часовой заорет и вся операция провалится», — пронеслась мысль на краю сознания.

— Лира прыгнула. Вонзила ему клинок под подбородок, — прошептала Селена.

Часовой умер тихо — ни одного звука не донеслось до нашей позиции, даже предсмертного хрипа не последовало. Я медленно выдохнул, чувствуя, что внутри всё сжато в тугой узел. Лира прошла по самой грани, но справилась.

Селена приготовилась: она опустила арбалет и подняла пневморужьё. Прильнула к прицелу, задержала дыхание. «Пшик».

Селена не опустила оружие сразу. Следила.

— Попала. Упал лицом в траву.

Тишину нарушал только треск костра да едва слышные разговоры двух дежурных, стоявших с другой стороны башни. С нашей стороны лагерь Гастона стал слепым и глухим. Нужно успеть воспользоваться этой слепотой.

Лис с Лирой вернулись через несколько минут, и мы осторожно, стараясь не шуметь, проникли в башенку через полуразрушенную стену.

На полу спали четверо здоровых людоловов и двое раненых. Их оружие лежало рядом, чтобы подхватить даже спросонья. Через арку дверного проёма виднелся костёр, разведённый возле лаза, на фоне огня мелькали силуэты часовых. Слева чернел проход на второй этаж.

Но искажённых среди спящих видно не было. Так же, как и Гастона. Похоже, все они на втором этаже. Это усложняло операцию, но действовать нужно быстро, пока нас не обнаружили.

Я кивнул Лису, и тот скользнул вперёд, вонзив кинжал точно в ухо ближайшему людолову, беззвучно упокоив его. Ко второму он приблизиться не успел — сверху донёсся крик, полный боли, словно на верху кого-то пытали. Один из людоловов услышал крик и проснулся.

— Тревога! — заорал он, с трудом разлепив веки.

В ту же секунду в башне поднялся гвалт. Полусонные людоловы вскакивали, хватаясь за топоры и щиты. Оба дежурных, оставленных у лаза, среагировали на крик и рванули к входу. В тот же миг один из них поймал болт Селены и упал у порога, даже не вскрикнув.

Лис, уже не таясь, прыгнул на ближайшего проснувшегося, вонзив клинок под рёбра. Противник захрипел, забился, но охотник прижал его коленом к полу и нанёс ещё несколько ударов, разбрасывая тёмную кровь по грязному полу.

Я рванул вперёд с копьём наперевес. Внизу оставалось трое: двое проснувшихся и подоспевший дежурный. Заканчивать нужно быстро: неизвестно, где Гастон и пленники. Я активировал «Время Охотника (Е)(⅕)» и прыгнул на ближайшего людолова. Тот попробовал топором отвести укол моего копья в сторону, но не успел, и наконечник вошёл глубоко. Тело повисло на древке, заблокировав моё оружие. Я ожидал, что второй сейчас бросится на меня, и мне придётся отступить, оставив копьё. Но он вместе с дежурным рванул рванули к лестнице на второй этаж.

Раненые к этому моменту смогли подняться и пытались сбежать.

— Лис! — охотник правильно меня понял: никто не должен уйти. Две стрелы, одна за другой свистнули в воздухе и медленно ковылявише людоловы отправились в свой последний путь.

Остались трое. Но сделать шаг в проём, ведущий к лестнице на второй этаж, я не успел — в проходе появился Гастон. Перед собой он держал Гюго, приставив ему кинжал к горлу. За ним маячили ещё две тени, тоже прикрываясь заложниками, как щитами. У всех искажённых следы побоев, порезы. Гюго и Мари выглядели относительно целыми, а вот третьему досталось сильно: все пальцы переломаны, вместо лица кровавая корка.

— Отец! — не удержалась и выкрикнула Лира.

Одного этого хватило, чтобы лицо Гастона расплылось в улыбке — он всё мгновенно понял.

— Назад! — приказал я Лире. Девочка сделала шаг вперёд, но всё же остановилась. Копьё в её руках дрожало. Не от страха — от усилия удержаться.

— Я всё думал, какого чёрта ты, Эллади, начал стрелять по нам ещё на подходе. Меня ты узнать не мог, я шёл в маске. Ещё тогда заподозрил, что ты или обнаружил тут что-то интересное и не хочешь делиться, или тебе зачем-то нужны эти уродцы-искажённые.

Гастон сплюнул.

— Поначалу решил, что ты хочешь забрать вождя племени и получить выкуп за его свободу. Но теперь, смотрю, с тобой соплячка с такими же глазами, как у этого урода. Что, мелкая, хочешь посмотреть, как я буду твоего отца резать?

— Человек, если ты убьёшь моего отца, я приду за твоей головой и твоим ядром, где бы ты ни был, — холодно сказала Лира, не сдвинувшись с места. — Я раздену тебя, привяжу к дереву и буду отрезать от ещё живого тебя кусочки и скармливать их монстрам до тех пор, пока ты не сдохнешь.

В полумраке глаза искажённой горели потусторонним огнём. Копье в руках больше не дёргалось. Наконечник, обращённый к Гастону, завис в воздухе, предвещая немедленное приведение приговора в действие. Девочка не угрожала — она обещала. Люди в таких случаях клялись Владыкой, орали и корчили гримасы. Лире хватило одной интонации.

Гастон вздрогнул, прижал кинжал к шее Гюго чуть сильнее. Выступила кровь, оставив на коже тонкую тёмную черту. Но людолов быстро взял себя в руки и ухмыльнулся.

— Какая боевая козявка. Ну иди ко мне. Что, слабо? — с издевкой в голосе произнёс Гастон.

Не дождавшись реакции Лиры, он перевёл взгляд на меня, и его лицо резко стало серьёзным.

— Прочь с дороги, Эллади. Мы уходим. Вы остаётесь здесь и ждёте. Мы дойдём до опушки и там бросим этих уродов. Ты всё понял?

Я молча протянул руку в сторону Селены и указал на пневморужье. Девушка передала его мне, и я так же молча вскинул оружие.

— Ты чего, Эллади? Думаешь, я не прибью этого урода⁈

— Уверен, что именно так ты и сделаешь. Только сразу после этого умрёшь сам, — ответил я.

Отпускать людоловов я не планировал. Значит их нужно обезвредить. В том, что Селена попадёт в глаз из арбалета с такого расстояния, я не сомневался. Поэтому я и взял пневморужье — мне достаточно попасть куда-то в район Гастона, а дальше яд сделает всё сам. Да, Гюго тоже вдохнёт пары, но яд только парализует, и отец Лиры должен выжить. Но оставалась ещё одна проблема: Лис из своего самодельного лука сделать прицельный выстрел не сможет. Значит, из двух оставшихся искажённых нужно выбрать только одного. Того, кем я готов пожертвовать ради спасения жизни остальных.

— Хорошо Гастон. Но если ты решишь что-то выкинуть, я тебя возьму живым, свяжу и отдам вот этой крохе, — сказал я, сделав шаг назад.

Людоловы вышли молча.

— Селена, держи под прицелом урода, который прикрывается Мари, — сухо прозвучал мой приказ. — Лис, твой третий.

Всё-таки я сделал выбор. Мари я знал. Вёл с ней дела. А третьего искаженного я видел в первый раз в жизни. И, похоже последний. Наверняка у него было имя. Родные, привычки, страхи — всё то, что превращает «третьего» в живого. Но я предпочитал, чтобы для меня он так и остался «третьим».

Людоловы медленно пятились к опушке, не спуская с нас глаз. Я держал противника на прицеле и ждал подходящего момента.

Они вышли из башенки на открытое пространство. Костёр горел у них за спиной — ровный, яркий — и теперь силуэты на его фоне стали чёткими. Почти идеальная видимость.

Я задержал дыхание и нажал на спуск. Дротик попал на удивление точно: прямо в шею Гастона. Его руки обмякли, Гастон выронил кинжал, а мгновением позже и сам завалился назад, увлекая за собой связанного Гюго.

Селена выстрелила через долю секунды. Болт попал без промаха — прямо в глаз второму людолову. Тот даже не вскрикнул. Сложился, как тряпичная кукла. Освобождённая Мари упала на колени.

Третий среагировал быстро — полоснул ножом по горлу своего пленника Кровь брызнула тёмной дугой, почти чёрной на фоне костра. Брызги ещё летели, когда людолов отбросил тело в нашу сторону и рванул в темноту.

Пробежать он успел не более десяти метров, стрела Лиса его догнала и вонзилась под левую лопатку. Людолов вскрикнул, споткнулся, но не упал, продолжал ковылять, надеясь скрыться в ночи. Лис подхватил копье и побежал следом. Нагнал беглеца за несколько секунд. Два удара копьём в спину, третий — в шею, когда тот попытался развернуться.

Я опустил пневморужьё. С людоловами закончили. Теперь нужно разобраться с пленниками.

Лира метнулась к отцу, упала рядом на колени, выхватила кинжал и дрожащими руками принялась разрезать верёвки. Голос у неё сорвался:

— Папа… папа, ты меня слышишь?

Гюго приоткрыл глаза, попытался что-то сказать, но вырвался только хриплый кашель. Лира прижалась лбом к его плечу, и я отвёл взгляд — это было не для посторонних.

— Селена, проверь Гюго, потом Мари, — громко отдал я приказ. — Лис, свяжи Гастона и парализованного дротиком часового.

Девушка мягко отстранила Лиру, осмотрела Гюго и принялась накладывать повязку на его рану.

— С твоим отцом всё в порядке. Даже ядом не надышался. А рана на шее поверхностная, — успокаивала Селена Лиру. Лира быстро кивнула, словно ещё не поверила, но очень хотела поверить.

Лис связывал оставшихся в живых людоловов, а я стаскивал трупы и их снаряжение в одно место. Надеюсь, оба пленных человека выживут — у меня к ним было много вопросов.

Я закончил стаскивать трупы и вытер ладони о мокрую от росы траву. Кровь уже начала густеть, прилипая к пальцам тёмными хлопьями. Роса не отмывала до конца. Она только размазывала следы, делая руки холодными и липкими.

Я смотрел на тёмные разводы на моих ладонях и думал о том, кем я стал. Ещё недавно я бы содрогнулся от мысли, что стану спокойно решать, кому жить, а кому умереть. Теперь я сделал выбор за секунды. Свыкся ли я с этим? У меня не было ответа. Но каждый раз, когда приходилось выбирать, внутри что-то сжималось. И я всё равно делал выбор. Потому иначе будет больше смертей.

Лис затянул последний узел на запястьях часового и положил мужчину рядом с Гюго. Оба захваченных людолова лежали без движения. После полученной ими дозы яда пройдет часа два, не меньше, прежде чем можно будет приступить к допросу.

Лира разрезала веревки у Мари, и искажённые сели своей группой отдельно и о чем-то разговаривали. Что они говорили, я не слушал. После выбора, который я только что сделал, мне не хотелось знать, как звали искажённого, которым я пожертвовал. Имя сделало бы его смерть не тактической необходимостью, а виной.

Я привалился к стене башни и отдыхал. Рядом сел Лис и протянул два дротика, извлеченные из пленных. Я проверил, оба оказались целыми.

С другого бока подсела Селена и достала флягу и провиант. Так мы и сидели, молча жуя обжаренное предыдущим вечером мясо Терзателя, пока Гастон не очнулся.

Наши взгляды встретились и, прежде чем я успел сказать хоть слово, Гастон затараторил:

— Я всё расскажу, только не отдавай меня той мелкой пигалице! Ты же знаешь, искажённые — нелюди!