Мы стояли на втором этаже башенки и наблюдали за противником, пересекавшем открытое пространство перед Падшим Храмом. Их было пятнадцать.

Все вооружены топорами, в руках — самые дешёвые щиты, на головах — нормадские шлемы. Со стороны они чем-то походили на викингов, но это были людоловы. Они ловили искажённых, беглых крестьян, дезертиров — в общем, всех, кто не мог за себя постоять, но при этом находился на землях барона незаконно. Если людоловы встречали сопротивление, то сразу отступали и докладывали ближайшему баронскому конному разъезду. Пойманных они передавали его милости или Церкви, за что и получали вознаграждение

Сейчас в их руках оказались трое искажённых: отец Лиры, Мари и ещё одни, незнакомый мне. И нам предстояло отбить пленников, потому что бросить Лиру в беде я не мог.

Несмотря на дешёвое снаряжение, «Наблюдательность (F)» подсказывала, что у врагов есть системные навыки «Древковое оружие (F)» и «Щит (F)». Вряд ли выше первого уровня, но это значило, что все враги — инициированные. И вполне возможно, что у них есть ещё какие-то тузы в рукаве. Система не делала людей умнее, но она делала их опаснее.

Также у двоих я заметил луки, а ещё у одного — явно командира — из-за спины выглядывал арбалет.

Продвигались враги медленно и осторожно — у меня было не менее получаса на принятие решения и подготовительные действия, — но их конечная цель не вызывала никаких сомнений. Людоловы шли точно к основному входу в катакомбы. Лаз там широкий, легко обнаружим, вместо полноценной крышки с засовом — пара досок, положенных искажёнными, чтобы дождь не попадал в туннели.

Краем глаза я заметил, как напряглась Лира. Ещё немного, и она, совершенно не думая, бросится спасать своего отца. Плечи поднялись, пальцы сжались в кулаки, взгляд стал пустым и прямым — таким смотрят не на врагов, а на единственную дорогу, по которой готовы идти на смерть.

— Лира, у нас есть два варианта. Или ты беспрекословно подчиняешься моим приказам, и тогда у нас будет шанс спасти твоего отца и разобраться с людоловами. Или делаешь то, что считаешь нужным, и бесславно погибаешь. После этого у меня не останется ни одной причины находиться здесь и рисковать.

Лира молчала, и на её лице отражалась внутренняя борьба. Эмоции и природная энергичность спорили с разумом. Побеждали то одни, то другой: губы дрогнули, взгляд метнулся к отцу, потом снова ко мне. Несмотря на всю свою взрослость, Лира оставалась ребёнком, которого заставили выбирать между страхом и дисциплиной.

— Хорошо, человек, — в итоге произнесла она, хотя это решение и далось ей нелегко. Слова вышли колючим, почти злым, но они прозвучали.

— Лис, Лира, идите вниз. Задача: перенести все наши вещи и, главное, провизию в катакомбы. Потом замаскировать лагерь так, будто там ночевало два человека, а не четыре. Реалистично?

— Справимся, — ответил Лис, разворачиваясь. Лира последовала за ним без споров. Только оглянулась один раз — туда, где среди людоловов находился её отец.

Я повернулся к Селене.

— Скольких успеешь снять с арбалета? Учти, что отсюда тебе нужно будет добраться до входа в катакомбы.

— Одного, — не задумываясь, ответила девушка. — После выстрела они прикроются щитами и побегут сюда. Даже перезарядиться не успею.

— В командира попадёшь?

— Вряд ли — он идёт позади остальных.

— Тогда давай того, который с луком. Постарайся не убивать, а серьёзно ранить, чтобы опасности он уже не представлял, а для своих стал обузой. Я буду ждать тебя возле входа в катакомбы. Стреляешь — и сразу в туннели, я за тобой.

Селена начала заряжать арбалет, а я спустился вниз, помог Лире перетащить вещи под землю. Людоловы шли далеко, и у нас хватало времени, чтобы завершить дела, оставаясь незамеченными. Когда всё было готово, я надел свою броню и подозвал девочку.

— На твоей карте обозначено несколько выходов на поверхность, но пользуешься ты только этим. Почему?

— На остальных есть нормальная дверь, запирающаяся изнутри. Вот их и закрыли, чтобы животные и влага внутрь не попадали. Кроме того, они довольно неудобные, — девочка на секунду замолчала, потом указала на несколько точек на карте. — Это широкие вентиляционные проходы. Для меня широкие, смогу пролезть. Вы — нет.

— Так, здесь показано четыре нормальных прохода. Это очень хорошо… — медленно протянул я. — Значит, перекрыть все выходы они не смогут, и в катакомбах нас не зажмут: не хватит людей. Теперь по вентиляции. Ты, Лира, лезь вот сюда, отсюда ты должна видеть их отряд. Мне важно понимать, что они будут делать после того, как добегут до главного входа в туннель.

— Поняла, — кинула Лира и скрылась в подземелье. Тонкая фигурка исчезла в темноте так быстро, будто сами катакомбы втянули её внутрь.

— Лис, важно, чтобы никто не ушёл. По катакомбам дойди до самого дальнего выхода из туннелей, проберись в лес и устрой засаду. Лук у тебя не самый лучший, но твоя задача их не убить, а замедлить.

— А если смогу убить?

— Если без геройства, то делай, — я немного помедлил, раздумывая, и добавил: — Если всё будет спокойно, возвращайся с темнотой.

Охотник молча прыгнул в лаз, и я услышал его удаляющиеся глухие шаги. Я присел за кустами, чтобы меня не обнаружили сразу. Справа положил меч, зарядил пневморужьё.

Через несколько минут противник стал виден с моей позиции. До них было метров семьдесят. Прошло несколько секунд, и я услышал сухой щелчок арбалета. Арбалетный болт глубоко вонзился одному из лучников в правое плечо. Лучник заорал, выронил щит и повалился набок.

Противники отреагировали мгновенно. Не так слаженно, как церковники, но выучка всё же у них была. Трое впереди идущих сформировали передовой отряд, вскинули щиты и сразу же направились к башенке, откуда стреляла Селена. Остальные перестроились в плотный квадрат, выставив щиты по всем сторонам, словно римская черепаха. Пленников вытолкнули перед строем, как живой щит. Раненого затащили внутрь «черепахи». Скорость движения этой плотно сбитой массы замедлилась, стала поистине черепашьей.

Селена уже выскочила из башни и приближалась ко мне. Передовой отряд почти подошёл к башне. Девушку заметили. Отряд мгновенно сменил направление. Теперь атакующая тройка бежала за ней.

Селена проскочила мимо меня и спрыгнула в лаз. Я же прикинул свои шансы и понял, что с этими тремя должен справиться. Особенно если их останется двое.

Выждал ещё секунду, давая им приблизиться — всё-таки я не снайпер. Когда до ближайшего осталось не больше десятка метров, так и не высунувшись из-за куста, я выстрелил. Пневморужьё издало тихий «пшик». Дротик ударился в верхнюю кромку щита впереди бегущего, но это было не важно — дротик выпустил облако парализующего яда, и моя цель, вдохнув его, упала, не успев сделать следующий шаг. Его товарищей тоже зацепило самым краем облака. Я видел, как они оба оступились.

Я плавно выпустил пневморужьё. Оно упало в густой куст, зависнув на ветках. Моя броня — шлем, кираса, поножи, наручи, набедренники — придавала уверенности. Я подхватил меч и прыгнул вперёд.

Благодаря яду, движения противника немного замедлились, стали тяжёлыми. Но топоры людоловы держали так, будто выросли вместе с ними, и щиты в их руках не дрожали. Системные навыки «Древковое оружие (F)» и «Щит (F)» работали, как всегда, безотказно.

Я сделал выпад, целясь под щит ближнего. Но вместо плоти меч встретился с деревом: противник успел подставить щит. Ответный удар пришёлся мне в левую руку, но я чуть повернул её, и топор ударил по стальному наручу. Со звонким металлическим звуком лезвие соскользнуло. Без защиты я уже бы лишился руки.

Второй людолов заходил сбоку, я крутанулся, принимая его удар на клинок. Руки онемели от отдачи. Получил ещё один удар — на этот раз в корпус, но тут спасла кираса.

Этот обмен ударов показал мне настоящую разницу между моими навыками и системными.

Я считал, что хорошо владею мечом. Тренировки в старом мире, потом здесь несколько настоящих стычек. Каждая победа показывала мне, что клинком я хорошо владею и без всякой Системы. Но это было всего лишь умение. А у нападавших — системный навык. Вшитый в самые глубины мозга. Автоматический. Даже отравленные, даже с замедленной реакцией, они двигались экономно, точно, без лишних движений. Каждый замах был выверен. Каждый блок — на нужной высоте. Если бы не яд в их лёгких, я уже лежал бы мёртвым.

А с копьём, на владение которым у меня есть системный навык второго уровня… я не пропустил бы ни одного удара и закончил этот бой секунд за тридцать. Даже без щита. А на одном умении обращаться с мечом я этот бой не выиграю.

Значит, пора тратить козыри. Я отступил на шаг, сделал обманку влево и активировал «Время Охотника (Е)(⅕)». Полуторное ускорение позволило достать противника, нанести рубящий удар в локоть его правой руки. Людолов выронил топор, а я уже перемещался ко второму врагу.

Ускорение позволяло обойтись без фехтовальных изысков: я провёл откровенно халтурный финт и затем рубящий удар по колену. Противник взвыл и упал, так и не выпустив оружия и щита. Упорный. Всё ещё под ускорением нанёс укол в лицо. Клинок вошёл глубоко, и противник замолк.

Ускорение закончилось. Один враг ещё жив, но ведущая рука у него не работает. Он пытался отбиваться щитом, стараясь отступить к своим, но я не дал. Наносил удар за ударом. Один из них таки достиг цели. Горячая кровь брызнула на мою кирасу и запачкала забрало шлема.

Теперь парализованный. Я подбежал и одним движением вогнал клинок ему в грудь. Он перестал дышать — больше не опасен. Выдернул дротик из его щита. Игла оказалась повреждена, повторно использовать не выйдет.

«Черепаха» людоловов была уже близко. Они орали, но шли медленно. Прилетела пара стрел, одна скользнула по шлему, вторая — по набедреннику. Искушать судьбу я не стал, подхватил пневморужьё и прыгнул в тёмный лаз.

Внутри отступил в сторону от входа и приготовился встречать противника, если кто-то решит сунуться следом. Рядом находилась Селена, уже с заряженным арбалетом. В темноте её почти не было видно, только слабо блестел наконечник болта. Лаз представлял собой короткий отвод основного туннеля, заканчивающийся выходом наружу. Подход к нему был только один, и обороняться было очень удобно.

Снаружи загрохотали шаги. Людоловы добрались до входа. Я очень надеялся, что они сходу полезут за мной. Лаз узкий, свет бьёт сверху, человек на спуске почти беззащитен. Троих-четверых мы с Селеной отправили бы к Владыке даже не запыхавшись. А остальные задумались бы, а стоит ли им сюда соваться.

Они задумались раньше. Шаги остановились.

— Не лезть! — рявкнул сверху командир со смутно знакомым голосом. Но я никак не мог вспомнить, кто это. — Эту дырку в земле под прицел взять, но близко не подходить.

Командир людоловов оказался умнее, чем мне бы хотелось.

— Эй, внизу! — крикнул он. — Ты чего это такой смелый, имени не спросил, сразу стреляешь? Судя по экипировке и навыкам, человек ты не простой, может даже благородный, но сейчас ты очень серьезно ошибся.

Я молчал. Молчание в таких переговорах иногда говорит больше любого ответа.

— Я тут по заданию визитария его преосвященства Тибо де Бельмона. Понял? Ты против Церкви пошёл, придурок. Поэтому делаем так: выходишь, платишь выкуп за убитых тобой людей, рассказываешь, чего такой резвый и что нашёл, и сваливаешь отсюда. Или будешь иметь дело с Церковью!

— Ты мне сказки не рассказывай, — ответил я. — Визитарий сгинул в землях монстров.

— Так другого прислали. Мориса Пелле. Брата моего… — командир людоловов осёкся. — Я твой голос узнал! Ну, здравствуй, Эллади.

Я тоже его вспомнил. К сожалению, слишком поздно. Со мной говорил Гастон — бывший зам Арно собственной персоной.

— Парни, засевший внизу ублюдок — никакой ни аристократ. Так что мы с ним можем делать всё, что захотим, — радостно сообщил своим бойцам Гастон. — Но что самое главное — монеты у него есть!

Снаружи раздалось радостное улюлюканье. Жадность и безнаказанность звучит узнаваемо на любом языке и в любом мире.

— Слышь, Эллади, сделка будет другой. Ты отдаёшь всё, что у тебя есть. Вообще всё: и деньги, и доспехи, и оружие. И тогда я тебя отпускаю. А нет, так я тебя привяжу к стулу и говорить будет совсем по-другому.

— Ну спускайся за мной, чего ты ждёшь, Гастон?

— Ты как был придурком, так и остался. Вас тут всего двое, я по лагерю вижу. Напал из засады, повезло убить нескольких моих. Думаешь, сможешь ещё что-то нам сделать? Или ты серьёзно считаешь, что я полезу за тобой в этот гадюшник?

Гастон испытывал удовольствие: в его голосе слышалось предвкушение даже не победы, а расправы. Мой старый знакомый явно не хотел, чтобы я согласился на его «щедрое» предложение — он рассчитывал получить и моё имущество, и насладиться местью, посадив теперь меня на пыточный стул.

— Парни, собирай дрова и зелёную траву, сейчас крыс будем выкуривать из туннелей! — приказал Гастон.

Я выждал ещё несколько минут, прислушиваясь к происходящему, но лезть внутрь действительно никто не собирался.

— Я к Лире, узнаю, что происходит снаружи. Если кто полезет — стреляй и сразу отходи к ручью, — шепнул я на ухо Селене.

Дождавшись кивка от девушки, поспешил по туннелям к наблюдательному пункту искажённой. Лира наполовину торчала из вентиляционной шахты под потолком. В полумраке она была похожа на маленького зверька, застрявшего между двумя мирами: нижним, где прятались мы, и верхним, где решалась судьба её отца. Я дёрнул Лиру за штанину.

— Доклад.

Девочка спустилась и стала рядом.

— Пленных разместили внутри башенки, под охраной двоих. Отец жив. Его пока не трогали.

Лира на несколько секунд замолчала, прислушалась к едва различимым голосам снаружи и, похоже, не найдя ничего интересного, продолжила:

— Один людолов ушёл в лес и не вернулся. Думаю, его отправили к выходу из долины.

Я кивнул — им займётся Лис.

— Остальные выполняют приказ главаря: собирают ветки и траву. Процесс идёт небыстро, явно ленятся, — продолжила Лира. — А с выкуриванием ничего не выйдет. Вентиляция здесь хорошая, тяга сильная. Дым будет уходить во все стороны и рассеиваться. Так что пусть жгут хоть до утра.

— Хорошо, продолжай наблюдать. Нам нужно дождаться ночи. Тогда и нападём на их лагерь.

Я вернулся к Селене.

— Отступаем вглубь до первой развилки, занимаем оборону за ней, — положив руку на плечо, шепнул я девушке.

Мы сменили позицию, и я, покопавшись в запасах, достал железный «чеснок» и засеял им пол перед нами. Если полезут — будет им сюрприз. Простая, неприметная вещь. До первого шага.

Мы с Селеной сидели в слабо освещённом коридоре у развилки, почти не разговаривая. Время от времени сверху доносился треск, приглушённые голоса и смех. Я пару раз бегал к Лире, она докладывала одно и то же: «Жгут костёр, чтобы были угли. Собирают траву. Гастон орёт на них, чтобы не расслаблялись».

Веселье началось через несколько часов.

В лаз полетели горящие угли. Я услышал, как они шипят, падая на сырую землю у входа. Следом — свежая трава. Целыми охапками. По туннелю пошёл густой и едкий дым. Но, как и обещала Лира, основная тяга уводила его вверх, обратно в лаз. В наши туннели просачивалось совсем немного: тонкая струйка, которая медленно ползла по потолку.

Прошло ещё несколько часов, за которые дым всё-таки добрался до развилки. Стало заметно труднее дышать, глаза щипало, но не до того, чтобы слезиться или кашлять. Вентиляция работала на совесть.

Дым уже стоял ровным слоем на уровне глаз, когда снаружи послышалась возня. Голоса стали тише, команды — короче. Я напрягся: что-то явно изменилось, но я не знал что. Уже хотел сбегать к Лире, как девочка прибежала сама.

— Лезут, — выдохнула она.

Спустились людоловы настолько тихо, что я ничего не заметил. В коридоре, застланном дымом, вообще ничего не разглядеть. Не знаю, как в полной темноте враги двигались так бесшумно. Если бы не тепловое зрение Селены, мы бы заметили их только когда они выскочили из дыма.

— Несколько человек. Идут друг за другом, — прошептала она так тихо, что я скорее почувствовал, чем услышал. — Первый почти на уровне…

Щелчок арбалета прозвучал неожиданно громко в замкнутом пространстве. Болт ушёл в темноту с сухим свистом. Раздался короткий, сдавленный крик и тяжёлый удар тела о землю. Кто-то выругался вполголоса. Селена же быстрыми и отточенными движениями перезаряжала своё оружие.

Я уже приготовился к тому, что они всё-таки полезут дальше. Пока стрелок перезарядится, у них был реальный шанс нас достать. Но они не рискнули. Опять возня, шаги назад: быстрые, но всё ещё старающиеся быть тихими. К тому моменту, когда Селена снова была готова стрелять, людоловы уже покинули туннели.

Снаружи снова загрохотало: угли, новые охапки травы. Дым стал ещё гуще. Гастон что-то кричал своим, но слов я не разбирал, различал только очень злой и недовольный тон голоса. Хорошо. Злость делает человека громче, но умнее — никогда.

* * *

Часы шли один за другим, но ничего не менялось. Больше людоловы в катакомбы не лезли, надеялись нас выкурить. А потом наступила ночь, Око Владыки взошло на небосводе, и настала наша очередь нанести ответный визит в лагерь Гастона.