Я не стал ждать, пока Морис закончит свою игру. Пока он ещё сидел с фальшивой улыбкой и «задумчивым» видом, я уже мысленно разложил всё по секундам.

— Хорошо, — сказал я ровно. — Послезавтра в Конфлюане. Но сначала…

Я чуть наклонился в седле, будто хотел добавить что-то по секрету, и в тот же миг выбросил руку вперёд. Не к оружию. К горлу Мориса.

Пальцы сомкнулись на шее прежде, чем Морис успел вдохнуть. Сквозь перчатку я чувствовал, как сильно и часто бьётся пульс. Я сжал — не до хруста, а ровно настолько, чтобы перекрыть воздух и голос. Визитарий дёрнулся, глаза расширились, одна его рука попыталась удержать мой захват, вторая метнулась к поясу.

Кинжал.

Морис успел выхватить клинок, но я левой рукой сжал его запястье и рванул вниз, одновременно вдавливая большой палец в кадык. Морис захрипел — звук вышел сдавленный, почти неразличимый. Лошадь визитария шарахнулась в сторону, моя рыжая ответила нервным всхрапом. Мы оба ещё сидели в сёдлах, но равновесие уже рушилось.

Морис попытался вывернуть кисть, чтобы освободить оружие, но я подался вперёд, надавил весом сверху и смог удержать запястье визитария в захвате. Одновременно я вдавил каблук в бок лошади. Рыжая дёрнулась вперёд, а я, используя движение, рванул Мориса на себя. Из седла он вылетел, но нога застряла в стремени. Лошадь визитария всхрапнула и попятилась, таща его за собой. Вместе с визитарием она потащила из седла и меня. На несколько мгновений мы превратились в один спутанный клубок из рук и натянутых поводьев.

На землю рухнули вместе. Морис успел вытащить ногу из стремении избежать перелома, но от удара о землю выронил кинжал. Воздух выбило из его лёгких, не давая крикнуть. Я перекатился, оказался сверху и вцепился в горло визитария. На этот раз обеими руками.

Морис пытался дотянуться до кинжала, который лежал рядом. Я отдёрнул визитария в другую сторону, и мы покатились по траве, сцепившись, как два пса в драке.

Визитарий пытался вырваться, бил кулаками, коленями — сильно, отчаянно. Я перекатывался вместе с ним, не давая оторваться, и всё сильнее давил на горло. Хрип превратился в бульканье. Морис резко дёрнулся, пытаясь крикнуть, но поздно: я забрался сверху, надавив сильнее, и из горла Мориса вместо крика о помощи вырвался жалкий сип. Коленом я прижал его руку.

— Тихо… — прошипел я сквозь зубы. — Тихо, визитарий.

Он ещё секунд десять бил ногами, пытался царапать лицо, но силы таяли. Движения становились всё короче и слабее, пока не превратились в едва заметные судороги пальцев. Наконец глаза закатились, тело обмякло. Я продолжал держать ещё пару мгновений, пока не убедился, что Морис действительно потерял сознание, а не притворяется. Проверил пульс — живой.

Я отпустил горло и быстро огляделся. Наши лошади стояли в нескольких шагах, нервно переступая. Церковники за деревьями ничего не предпринимали. Похоже, нашей возни они не услышали.

Я вытащил из-за пояса короткий ремень, быстро связал Морису руки за спиной, заткнул рот кляпом, вырезанным из его же плаща, и только после этого позволил себе выдохнуть. Теперь осталось только уйти живыми от десятка церковной стражи. Мелочь по сравнению с тем, что я уже сделал.

Я отломал подходящую ветку и привязал её к седлу лошади Мориса, а поверх накинул плащ визитария. Отошел не несколько метров, быстро оценил. Если не присматриваться, похоже на человека, который припал к гриве. То ли раненый, то ли без сознания.

Я прикрепил «Амулет ментальной связи (F)» обратно на висок и связался с Лисом и Селеной.

— Не двигайтесь и никак не выдавайте, что я с вами говорю, — медленно и спокойно передал я. — Сейчас из леса выйдет конь Мориса. Это отвлечёт противника, и вы должны вырваться из окружения.

— А ты? — спросила Селена. В ёё мыслях я уловил тщательно замаскированное напряжение.

— А я — в другую сторону. Верховая езда не входит в число моих выдающихся умений, поэтому ваша задача — увести погоню за собой.

— Понял, командир, — ответил за обоих Лис.

Я проверил узлы на Морисе и закинул его поперёк своей рыжей. Сам запрыгнул в седло и кольнул кинжалом в бок лошади визитария. Она громко заржала и галопом рванула прочь.

— Но! — тихо приказал я рыжей, и она шагом пошла глубже в лес.

Лис остался на связи и дал мне картинку происходящего. Лошадь Мориса, ошалевшая от укола, вынеслась на дорогу. И церковники на миг растерялись. Лис и Селена же, наоборот, воспользовались моментом и, развернув коней, рванули к Конфлюану.

Четверо бросились в погоню за ними. Трое остались на месте, перекрывая дорогу. А трое резко свернули в лес. Прямо туда, где я только что скрылся.

— Чёрт, — тихо выдохнул я. Они не купились на мою подделку. Похоже, недооценил я противника.

Я пришпорил рыжую, но почти сразу понял: в густом лесу верхом я бесполезен. Ветви хлестали по лицу, Морис болтался, мешая управлять, а сама рыжая, хоть и перестала меня ненавидеть, всё равно слушалась плохо.

Три силуэта уже мелькали между стволами. Сражаться верхом я не умел. Я резко остановил коня, спрыгнул на землю и шепнул лошади на ухо:

— Стоять!

Не знаю, поняла ли рыжая, но убегать не стала. Привычным движением я достал полуторник из магнитного захвата и встал за деревом. Выровнял дыхание и прислушался к быстро приближающемуся топоту.

Первый всадник вылетел из-за дуба — он целился в рыжую, не разобрав, что седока на ней уже нет. Я нырнул под копьё, пропустил его над головой и рубанул по ноге лошади. Животное взвизгнуло, встало на дыбы, всадник полетел. Не дав подняться, я добил церковника коротким ударом в горло. Кровь брызнула на мох.

Оставшиеся двое вылетели почти одновременно, но с разных сторон. У обоих в руках палаши — тяжёлые клинки, предназначенные для верхового боя. И, судя по движениям, пользоваться этим оружием всадники умели.

Я не стал ждать, пока они сомкнут клещи. Рывок влево, за толстый ствол. Палаш свистнул там, где секунду назад была моя шея. Я уже катился дальше, используя дерево как щит, и оказался точно напротив одного из всадников. Другой на миг исчез за стволами.

Палаш церковника обрушился сверху. Я принял на полуторник, отвёл в сторону и сразу шагнул вперёд. Удар отдался от клинка в локоть и плечо, пальцы на миг онемели. Всадник попробовал повернуть лошадь в сторону, но не успел. Я активировал «Время Охотника (Е)(⅗)» и ударил крестовиной гарды по его ноге, прямо в колено. Раздался противный хруст, и противник закричал. Я же, не останавливаясь, поднырнул под лошадь и кувырком ушёл на другую сторону. Над головой мелькнуло брюхо коня, совсем рядом ударили в землю копыта. Встав на ноги, вслепую нанёс укол мечом себе за спину. Почувствовал сопротивление, следом раздалось ржание и топот копыт.

Но времени оборачиваться и смотреть, что там происходит, у меня не было — последний всадник уже развернул коня и понёсся на меня. Я посмотрел на на пегого коня церковника и понял, что конь мне нужен. Целым и невредимым. Рыжая с пленником долгой гонки не выдержит, а лишняя лошадь может решить всё. Значит, придётся рискнуть.

Церковник поднял палаш, собираясь на скаку разрубить меня на две части. Копыта пегого гулко били по земле, расстояние между нами исчезало с пугающей быстротой. Я ждал до последнего, а когда голова лошади поравнялась со мной, бросил меч и сделал шаг навстречу клинку противника.

Палаш уже опускался, но ускорение позволяло мне действовать быстрее. Правой рукой я схватился за уздечку, подпрыгнул, остальное доделал рывок коня — закинул меня за спину своему всаднику. Наездник ударил локтём назад, но я подставил наруч. Одновременно моя левая рука выхватила кинжал и вонзила его под мышку церковника. Я провернул и выдернул оружие, другой рукой натягивая поводья до упора. Лошадь с ржанием встала на дыбы, я слетел назад, а мёртвое тело свесилось набок.

Я вскочил, подобрал своё оружие и подхватил пегого под уздцы. Пегий мотал головой, пытаясь вырваться, и косил на меня обезумевшим глазом.

— Тихо-тихо, — попробовал я его успокоить, одновременно вынимая мёртвое тело из седла. — Всё уже закончилось. По крайней мере, для твоего хозяина.

Вопль церковника с раздробленным коленом на несколько секунд прекратился, и он проорал кое-что осмысленное и крайне для меня неприятное:

— Визитария схватили! Он в лесу! Живой!

Я подвёл трофейного коня к рыжей и закинул визитария поперёк седла пегого, привязав верёвкой к луке. На дороге послышалась возня, значит, времени почти не осталось. Прикрепив поводья пегого к луке моей рыжей, я запрыгнул в седло и рванул на дорогу. Выскочил перед церковниками и припустился в сторону Конфлюана. Церковники меня заметили. На дороге их оставалось трое, и все они бросились за мной. Раненый церковник продолжал кричать в лесу, но преследовать меня не мог.

— Я снял одного, он упал под ноги остальным, и мы оторвались. Похоже, наши преследователи решили возвращаться назад, — доложил Лис.

Ругательства сами возникли в моей голове. Я теперь зажат с двух сторон. Сзади преследуют трое, спереди возвращаются ещё трое.

— Лис, мне нужна боковая дорога или тропка!

Охотник молчал, наверное, с минуту. На самом деле прошло едва ли больше нескольких секунд, но под грохот копыт каждая из них растянулась до невозможности.

— Командир, справа от тебя в километре старая лесовозная просека. Она уходит в обход основной дороги и выходит к оврагу. Сверни на неё. Мы подготовим засаду в овраге.

Я пришпорил рыжую что есть силы. Рыжая рванула так резко, что нога выскочила из стремени. Меня бросило набок, и несколько ударов сердца я держался лишь за поводья и переднюю луку седла. Земля неслась совсем рядом, превращаясь в сплошную серо-зелёную полосу. Кобыла сама выбирала дорогу, будто окончательно решив, что от меня сейчас больше вреда, чем пользы. Я нащупал стремя носком сапога и с трудом вернул себе равновесие.

Пегий, привязанный сзади, ржал и дёргался, но держался. Морис подпрыгивал при каждом толчке, верёвка, удерживающая визитария на коне, натягивалась, однако пока не порвалась. За спиной уже слышался топот — преследователи сокращали дистанцию.

А впереди, за поворотом дороги, поднялся высокий столб пыли. Трое возвращались. И сейчас мы сходились.

— Чёрт, — выдохнул я сквозь зубы. — Лис, я вижу их. Слева!

— Просека через двести метров! — голос Лиса в голове был ровным, но напряжённым. — Сейчас, сейчас… Поворачивай!

Я рванул поводья. Рыжая заржала, едва не понесла, но я удержал. Кобыла проскакала по на краю дороги, из-под копыт брызнули комья земли. На просеку я ушёл в последний миг, когда передние церковники уже были в сотне шагов, а те, что сзади, — всего в пятидесяти. За спиной раздался яростный крик. Преследователи объединились. Теперь все шестеро гнали следом. Их топот слился в единый грохот, от которого, казалось, дрожала земля.

Я мчал и не смотрел назад. Только вперёд. Туда, где просека ныряла вниз, в овраг.

— Мы на месте, — доложил Лис. — Проскочи овраг насквозь. Мы их встретим.

Я пригнулся к шее рыжей. Впереди показался спуск. Крутой, поросший корнями и кустарником. От одного взгляда на него хотелось натянуть поводья и остановиться. Вместо этого я ещё сильнее прижался к седлу и вошёл в овраг на полном скаку.

И в тот же миг услышал свист.

Верёвка. Толстая и крепкая. Лис натянул её прямо перед первыми лошадьми преследователей чуть ниже груди. Идущие впереди животные не успели даже всхрапнуть. Они врезались в преграду на полном ходу. Ноги подломились, тела полетели вперёд, всадники с криками вылетели из сёдел. Задние наскакали сверху. Раздались хруст, ржание, лязг металла. Свалка. Живая, кровавая, хаотичная.

— Сейчас! — мысленно выкрикнул Лис.

Откуда-то из-за деревьев щёлкнул арбалет. Болт свистнул и вонзился кому-то в плечо. Церковник взвыл, выронил палаш. Потом прилетела стрела в чью-то лошадь. Животное взвизгнуло и помчало прочь, унося за собой ещё одного всадника.

— Командир, после оврага сворачивай налево, — уже спокойнее передал Лис. — Встретимся там.

Я продолжил нестись вперёд. Лис и Селена вскочили на своих коней и присоединились сразу за поворотом.

Сзади ещё слышались крики, кто-то стонал, кто-то орал приказы. Но топота копыт не было. Нас не преследовали. То ли не рискнули, то ли запутались в свалке.

Некоторое время мы мчались галопом, не сбавляя темпа, то и дело оглядывались. Минут через десять, окончательно убедившись, что за нами никто не гонится, я чуть ослабил поводья. Рыжая сразу же сбавила до рыси, будто и сама поняла: можно. Пегий, всё ещё нервный, тоже успокоился. Мы перешли на более спокойный темп, хотя и не снижали бдительности.

— Возвращаемся к схрону барона, — отдал я приказ. — Лис, веди.

Охотник кивнул, чуть вырвался вперёд, указывая путь. До схрона добрались без приключений. И только спешившись, я понял, насколько сильно меня потрепало. Из-за схватки с Морисом сводило пальцы, плечо ныло от падения, лицо горело от ударов веток. Когда я разжал руку, державшую поводья, ладонь заметно дрожала.

Мигель ждал у входа в руины монастыря. Он вышел навстречу и поднял руку.

— Агент Эллади. Всё чисто. Схрон не вскрывали, стража на местах, происшествий не было.

Я кивнул, спрыгнул с лошади и снял Мориса. Визитарий всё ещё без сознания. Я уложил его на траву, вытащил кляп и легонько хлопнул по щекам.

— Очнись.

Морис закашлялся, глаза распахнулись. Несколько мгновений он смотрел перед собой бессмысленно, не понимая, где находится. Затем память вернулась. Сначала в глазах мелькнул ужас, потом — ярость. Визитарий дёрнулся, но руки были крепко связаны за спиной.

— Ты… — хрипло начал он. — Как ты посмел!

Голос сорвался на последнем слове, но Морис тут же попытался придать лицу прежнее властное выражение. Получилось плохо. Визитарий зашарил глазами по округе, и как только его взгляд наткнулся на Мигеля, на лице Мориса проскользнуло облегчение.

— Десятник церковной стражи! Я — визитарий его преосвященства Тибо де Бельмона. Немедленно освободи меня и прикажи своим людям взять под стражу этого агента Инквизиции. Он нарушил Акт Трёх Святых, напал на моих людей. Он идёт против Церкви и Владыки!

Мигель посмотрел на меня, и я слегка кивнул.

— По требованию Ордена, — спокойным, почти протокольным голосом произнёс десятник, — я подчиняюсь агенту Эллади. Это записано в соответствующих бумагах и завизировано настоятелем Этьеном. Выполнить ваши требования, визитарий, — значит пойти против Инквизиции и закона. Ни я, ни мои люди, как верные сыны Божьи, на такое пойти не можем.

Морис дёрнулся, словно на полном скаку влетел в дерево. Кажется, только теперь он понял, в насколько серьезные неприятности попал. Он хотел сказать что-то ещё, но я не дал.

— Тихо, — оборвал я. — Сейчас ты пойдёшь со мной. И если пискнешь не вовремя — пожалеешь, что вообще родился. И никто тебе не поможет.

Я поднял Мориса на ноги, проверил узлы на руках. Затем повернулся к Мигелю.

— Визитарий пойдёт с нами. Мигель, возьми с собой брата Мартина и ещё двух бойцов в качестве свидетелей. Будем вскрывать схрон. Селена и Лис останутся здесь.

Мы зашли в развалины монастыря, спустились по полуразрушенной лестнице. Подземелье встретило нас гулом реки. В подземном зале оказалось неожиданно светло. Дневного света, проходящего через вентиляционные каналы хватало, чтобы хорошо видеть без всяких модификаций и ухищрений.

Труп стража церковники уже убрали, лодка стояла возле воды. На ней мы перебрались на тот берег. Правда, переправляться пришлось трижды, за раз все не поместились на этом утлом плавсредстве. Лодка скрипела и опасно проседала под каждым новым пассажиром. Морис всю дорогу сидел молча, избегая смотреть на меня.

Я уверенно провёл всю группу к схрону, после чего дёрнул за скрытый рычаг и открыл вход. Мартин достал бумагу и начал составлять протокол. Я дождался, пока он закончит записывать происходящее, и демонстративно отошёл в сторону.

— Заходим в следующем порядке, — приказал я. — Сначала твой боец, Мигель. Потом ты. Потом писарь. Мы с визитарием — следом. Замыкает второй свидетель.

Я специально не стал заходить первым. Чтобы не было даже тени возможности обвинить меня в подтасовке улик.

— Хорошо, господин агент, — ответил десятник и подал знак своим бойцам. Те зажгли припасённые факелы, и мы начали движение.

Внутри схрона стояли стеллажи с контейнерами — всё так, как я и оставил.

— Брат Мартин? — спросил я.

— К описи готов, господин агент, — тут же отозвался писарь.

— Тогда начнём.

Я открывал ящики один за другим, строго слева направо. Свидетели заглядывали внутрь, визитария я заставлял посмотреть, а после брат Мартин фиксировал найденное.

Дело двигалось медленно. Только через полчаса мы добрались до хранилища МА-54, ради которого всё и затевалось.

Крышка откинулась, и внутрь упал свет факела. Пламя дрогнуло, выхватывая из темноты стекло, металл и чёрно-красную маркировку.

— Агент… — тихо сказал Мигель.

Впрочем, замерли все. Даже визитарий. В ящике лежала орденская запрещёнка. И, как вишенка на торте, — пустой флакон от эликсира D+ ранга. Пауза затягивалась, но я не спешил её нарушать. Я хотел, чтобы каждый запомнил этот момент. Чтобы потом, на суде, мог подтвердить увиденное не сухим «да, видел», а эмоциональным рассказом.

Первым прервал молчание Мигель:

— Агент?..

В его голосе смешались вопрос, тревога и просьба объяснить, насколько серьёзно то, что они только что обнаружили.

— Брат Мартин, делайте опись, — распорядился я. — Все здесь присутствующие знают, что это за флакон?

Я по очереди посмотрел на каждого присутствующего. Не торопил и не подсказывал ответ. И только дождавшись «да», сказанного вслух, переводил взгляд на следующего. Последним я посмотрел на писаря.

— Да, господин агент. Это пустой флакон из-под эликсира D+ ранга. Уже записываю.

Мы проверили остальные контейнеры, но ничего интересного там не нашли. В основном в контейнерах лежали зелья исцеления и другая церковная запрещёнка. Чёрно-красной больше не встречалось.

Акт был составлен, содержимое схрона изъято, свидетели поставили свои подписи, и Мигель уже собрался покинуть схрон, но я его остановил и обратился к Морису.

— Уважаемый Морис Пелле, визитарий его преосвященства Тибо де Бельмона, хотите ли вы подписать акт в качестве полномочного представителя Церкви?