Я смотрел на предателя Жана, который бросил меня и моих людей умирать под клинками людей Джона, и мне очень хотелось отдать Лису простой и чёткий приказ: «Огонь на поражение!». Желание было таким ясным, что пальцы сами сжались на рукояти меча. Один короткий мысленный импульс — и всё закончится без разговоров, без протоколов, без необходимости смотреть предателю в лицо.

Но я подавил эмоции. Так делать нельзя. По крайней мере сразу. Необходимо соблюсти формальности.

— Мигель, выдвигайся со своими людьми внутрь монастыря, занимай лестницу и веди людей вниз, — отдал я мысленный приказ.

— Понял, господин агент, — незамедлительно ответил десятник.

— И ещё, мне нужен свидетель. Даю трансляцию из своих глаз. Как видно?

Такую возможность «Амулета мысленной связи (F)» я использовал впервые.

— Вижу не очень чётко, но для того, чтобы выступить свидетелем, это будет достаточно. Только добавьте звук, — произнёс Мигель секунд через десять.

Мысленным приказом я добавил аудио-канал и продолжил наблюдать за пришедшими.

Все четверо смело шли к реке, будто это место давно принадлежало им. У Жана за спиной висел арбалет, тело закрыто кожаной бронёй с наклепанными стальными пластинами. Что-то очень похожее на доспех, который мы сняли в своё время с Гастона. На одном боку короткий меч и баклер, на другом кинжал. Остальные трое вооружены только мечами, кинжалами и щитами, доспехов у них не было.

Один из пришедших, единственный брюнет в группе, подошёл к самой кромке воды, достал большой кусок мяса и кинул его монстру. Тот выпрыгнул из воды и поймал мясо ещё в воздухе. Монстр вел себя спокойно и, казалось, выражал некую радость от прихода именно этих людей. Значит, я оказался прав, и в тварь имплантирован «Шип Подчинения (F)»: кто-то из присутствующих может её контролировать.

— Господин шевалье, в Змейку-то кто-то стрелял! Болт в жабрах засел, — брюнет оказался неприятно глазастым.

Жан отреагировал сразу, одним движением достав со спины арбалет.

— К бою! — заорал шевалье, взводя своё оружие.

Пора и мне вмешаться. Я выглянул из своего укрытия и, подняв над головой жетон с символом Ордена, тоже закричал:

— Инквизиция! Никому не двигаться! Бросили оружие!

Бойцы Жана замерли, а шевалье всё-таки взвёл арбалет, хотя и не вложил болт, и только после этого остановился.

— Бросили оружие! — проорал я ещё раз. — Или я отдам приказ стрелять!

Я перевёл «Осветитель (F)» в видимый спектр и направил яркий луч на свой жетон. Черно-красный символ сверкнул в свете артефакта.

— Нахер это всё! — выругался брюнет, который кормил речного монстра, и отбросил свой меч. Его примеру последовали и остальные. Только Жан замер в напряжённой позе.

— Эллади, это ты? — наконец спросил шевалье.

— Для тебя агент Инквизиции Эллади Фир. А теперь брось оружие, шевалье Жан де Белькур, или умрёшь прямо здесь.

Жан аккуратно отложил арбалет, но так, чтобы его центр тяжести лёг на сапог. Одно движение — и арбалет снова в руках шевалье. Только без болта толку в нём никакого. Поэтому я сделал вид, что хитрых действий шевалье не заметил.

— Лис, держи Жана на прицеле. Любое резкое движение — сразу же снимай, — отдал я мысленный приказ.

— Понял, командир.

Жан выпрямился и с наглой улыбкой посмотрел на меня.

— Рад тебя видеть, агент. А теперь я хотел бы уточнить, по какому праву ты проводишь задержание на земле его милости? Это согласовано с бароном? Или у тебя есть предписание Ордена?

— Ты решил спорить со мной о бумагах? — спросил я, не опуская жетон. — Стоя рядом со схроном, куда возили запрещёнку?

— Я решил напомнить тебе Акт Трёх Святых, агент, — Жан чуть склонил голову, и в голосе его появилась почти дружеская насмешка. — Ты ведь больше не палач на дороге. Сейчас ты представитель Ордена и должен действовать по закону. Некрасиво выйдет, Эллади, если кто-то потом спросит, почему ты решил устроить самосуд.

Я невольно поморщился: нужно было убить Жана сразу. А потом написать в протоколе, что он не подчинился требованию бросить оружие. Я же решил всё сделать чисто, и теперь повода у меня нет. Оставлять шевалье в живых нельзя — он слишком много знал о наших делах и откровенно на это намекал в своей речи. Да и кроме производственной необходимости я искренне желал ему смерти.

— У меня, мой «друг», есть протокол допроса Гастона, в котором упомянуто и твоё имя. Ты замешан в торговле орденской запрещёнкой. Этих бумаг мне более чем достаточно для задержания и допроса.

Жан больше не улыбался. Он прекрасно понимал, что Гастон мог рассказать. И с какой легкостью Гастон сдал бы Арно, хозяина Жана, которому Жан беззаветно предан. Но я не дал шевалье времени обдумать ситуацию и обратился к его соратникам.

— Бойцы, шевалье гарантирован костёр. Сразу после подземелий Ордена, где он запоёт, как птичка. Но вы-то свою жизнь можете спасти. Вяжите шевалье, пишите чистосердечное, и останетесь живы и, скорее всего, даже на свободе, — рядовые Жана переглянулись, и я добавил: — Уверен, вы ведь даже не в курсе, что возили в этот схрон и обратно по приказу Жана, правда?

У наёмников дрогнули взгляды. Один посмотрел на Жана, второй на мой жетон, третий — туда, где в темноте угадывались позиции Лиса и Селены. Они молчали, но я почти видел, как в их головах идут простые расчёты: сколько бойцов у меня в засаде, чем они вооружены, сколько платит шевалье и стоит ли это серебро риска?

Брюнет, который первым бросил оружие, сделал шаг вперёд. Он оказался старше, чем показалось сначала: у виска седела узкая прядь, а на правой руке не хватало двух пальцев. Говорил он без вызова, но и без настоящего испуга — как человек, который слишком часто менял хозяев, чтобы умирать за одного из них. Остальные, похоже, ждали именно его решения.

— Всё верно, господин инквизитор. Мы все расскажем и напишем. Мы простые наёмники, работали за звонкую монету, законов ни церковных, ни Божьих не нарушали, — про законы светские рядовой тактично умолчал, а я сделал вид, что не заметил. В конце концов, сейчас речь совсем о другом.

В этот момент послышались шаги по лестнице — в подземелье спускался Мигель со своими бойцами.

— А вот и писарь идёт, — прояснил я. — Так что, наёмник, вяжи шевалье и прямо сейчас всё с твоих слов запишем.

— Как прикажете, господин инквизитор, — тут же согласился наёмник, услышав, что спускается не один человек, а несколько, и окончательно поняв, на чьей стороне сила.

Брюнет вытащил свой ремень и подошёл к Жану. Я уже открыл рот, чтобы приказать наёмнику зайти сбоку, дабы не перекрывать линию огня Лису. Но не успел: Жан едва заметно сместился сам. Брюнет послушно двинулся следом — и на какую-то секунду оказался между Жаном и Лисом. Этой секунды шевалье и ждал: на его лице мелькнула улыбка. И мир взорвался.

Из реки с булькающим рёвом и стеной брызг вырвалась тварь. Зубастая распахнутая пасть понеслась прямо на наёмников. Но Жан действовал ещё быстрее.

Шевалье подкинул арбалет, но не себе в руки, а в лицо брюнету. Тот инстинктивно вскинул руки, заслоняясь, и потерял шевалье из виду. Жану этого хватило: он выхватил кинжал и одним коротким, почти небрежным движением полоснул наёмнику по горлу. Кровь хлынула струёй, заливая камни у реки. Брюнет захрипел, схватился за шею обеими руками и начал оседать, широко открыв глаза — не столько от боли, сколько от ошеломлённого непонимания. До последней секунды он верил, что выбрал правильную сторону.

В тот же миг выстрелил Лис. Стрела ударила Жана куда-то в левую сторону груди. Попала она в тело или отскочила от брони, в суматохе было не разглядеть. Шевалье дёрнулся, но не упал. Вместо этого он сделал два быстрых шага к воде и прыгнул в чёрные волны реки.

— Селена! — рявкнул я в ментальной связи. — Следи за противоположным берегом! Если Жан покажется — стреляй. Не дай ему добраться до схрона.

— Поняла, — ответила она уже на ходу, перебегая вверх по течению, чтобы взять под прицел вход в схрон.

Жан нырнул и не показывался несколько секунд. Потом его голова высунулась из воды у левой стены, под которой скрывалась река. Шевалье глубоко вдохнул, поднырнул под стену и пропал. Похоже, сбежал.

Тварь тем временем не останавливалась ни на мгновение.

Она сомкнула пасть на плече ближайшего наёмника. Раздался хруст, и человек даже не успел крикнуть, как тварь откусили его правую сторону. Последний оставшийся в живых наёмник попробовал убежать, но не успел — тварь ударила его хвостом, и человек буквально переломился пополам.

Всё это заняло считанные секунды. А после монстр, бросив добычу, повернулся к нам.

Я уже сменил жетон на полуторник — время слов прошло — и сделал шаг вперёд.

— Огонь по твари! — приказал я. Раз Жан ушёл, можно сосредоточиться на монстре.

Тварь выскочила на берег целиком и, изгибаясь всем длинным телом, понеслась на ближайшего противника. На Лиса. Для своих размеров змея действовала стремительно. Охотник ждал до последнего, а потом выпустил стрелу в пасть и откатился. Стрела вошла в мягкую складку под нижней челюстью, но тварь даже не вздрогнула. Она развернулась на месте и, не сбрасывая скорости, метнулась ко мне. В этот момент Селена выстрелила ей в голову. Тварь взревела, тряхнула головой головой, и болт вывалился, не причинив серьёзного вреда. Но это дало мне несколько секунд.

Я активировал «Время охотника (Е)(⅗)», и проскользнул рядом с тварью, зайдя сбоку, и рубанул мечом по вытянутой шее. Клинок вошёл сантиметров на семь, но тварь на это даже не обратила внимания. Она извернулась, и я едва успел отдернуть руки и клинок — плоская морда клацнула в сантиметре от моих пальцев. Я ударил ещё раз, уже снизу вверх, целясь в нижнюю челюсть. Лезвие ушло не глубоко и уперлось во что-то твёрдое. Тварь резко отпрыгнула назад и замерла. Я думал, она опять уйдёт под воду, но, похоже, последний приказ она решила выполнить. Такая же упёртая, как и её хозяин, идущий до конца.

Монстр собрался в несколько колец, а потом, словно пружина, распрямился. Движение было настолько стремительным, что я не успел среагировать даже с учётом ускорения. Тварь ударила меня головой в грудь. Меня отбросило к стене, воздух вышибло из лёгких, и я упал на мокрый камень.

Лис выстрелил снова — на этот раз в ряд тёмных ямок на боку головы. Тварь вздрогнула, но не остановилась. Она поползла на меня, оставляя за собой мокрый след с полосками крови.

Я откатился в сторону, с трудом поднялся на ноги. Грудь горела огнём после удара, но времени на то, чтобы отдышаться, не осталось. Тварь снова прыгнула. В этот раз я был готов: успел сделать полшага в сторону и выставить меч. Но тварь извернулась и на клинок не насадилась.

— Мигель, где тебя носит⁈ — заорал я по ментальной связи.

Но это было лишним — из прохода вывалились церковники, вооружённые копьями и щитами. Десятник что-то проорал своим бойцам, и те, выстроившись в два ряда, пошли на тварь.

Тварь, почуяв опасность, надвигающуюся сзади, позабыла про меня и попыталась отползти обратно к воде, но церковники оказались быстрее. Копья ударили дружно. Несколько острых лезвий вонзились в чешуйчатое тело. Монстр взревел от боли. Извиваясь, сбил одного из церковников с ног, но остальные не отступили, продолжая насаживать тварь на копья. Лис и Селена не прекращали огонь по голове, отвлекая тварь, пока я, хромая, подобрался с фланга и нанёс мощный рубящий удар по уже раненой шее. Кровь текла на пол пещеры, тварь дёргалась в агонии, пытаясь достать то одного, то другого. В конце концов, два копья одновременно пробили ей бок и спину, а мой следующий удар перерубил что-то важное внутри. Монстр издал протяжный хрип, его тело забилось в конвульсиях и, наконец, обмякло, мёртвой грудой упав на залитые кровью камни.

Чтобы перевести дыхание, я дал себе секунд пятнадцать, не более. Несколько мгновений никто не двигался. Только вода в реке безразлично гудела, да церковники тяжело дышали. Кто-то тихо выругался. Кто-то осенил себя Кругом Владыки. Мигель коротко рявкнул на своих, приводя строй в порядок, но даже в его голосе слышалась усталость.

Я посмотрел на убитых наёмников, на копья, на кровь, уходящую тонкими ручьями в реку, и понял главное: мы победили не там, где нужно. Тварь мертва. Схрон у нас. Протокол будет. А свидетелей, которые укажут на барона, у меня нет. Шевалье постарался и убил их в первую очередь. Надеюсь, Жан выжил. Давать показания против своего хозяина шевалье не станет, не с его характером и преданностью. Но против епископа или Мориса — вполне возможно. Да и допустить, чтобы он предупредил Арно нельзя.

— Мигель, один ушёл. Нужно догнать.

— Я оставил двоих бойцов наверху, рядом с лошадьми. Если сунется туда, то его скрутят.

Я очень хотел поверить Мигелю. Но Жан уже не раз доказывал, что рассчитывать на простое развитие событий с ним нельзя. Закинул меч в магнитный захват и выдвинулся к лестнице, отдавая приказы на ходу.

— Лис, Селена, за мной. Мигель, составить протокол, что тут происходило, ты всё видел по связи. Охранять вход в схрон, самим туда не входить, ждите нас. И пусть ещё пара твоих ребят с нами наверх пойдёт. На всякий случай.

— Понял, господин агент, — ответил Мигель и уже вслух отдал несколько приказов своим бойцам. Двое из них поспешили за нами.

Мы поднимались по каменной лестнице настолько быстро, насколько позволяло моё состояние и скользкие от влаги ступени. Я шёл первым, всё ещё чувствуя, как горит грудь после удара тяжёлой морды монстра. Лис и Селена следовали за мной. Замыкали колонну двое церковников Мигеля, тяжело сопя и время от времени оглядываясь через плечо, будто боялись, что тварь воскреснет и бросится следом.

Когда мы вывалились из провала наверх, в руины монастыря, я услышал сдавленный хрип, который не предвещал ничего хорошего и перешёл на бег. Я выскочил из здания и увидел, что один из оставленных у лошадей бойцов, уже лежит на земле. Горло его было перерезано так глубоко, что голова почти откинулась назад. Пока мы возились с тварью, у Жана было достаточно времени, чтобы выбраться наружу и добраться до лошадей.

Второй церковник ещё стоял на ногах, но я даже крикнуть не успел, как Жан закончил движение: кинжал прошёл по горлу коротким, привычным движением. Человек захрипел, схватился за шею обеими руками и начал оседать, широко раскрыв глаза — точно так же, как тот наёмник у реки минуту назад.

Жан даже не обернулся. Он сделал шаг к ближайшей лошади — своей, судя по всему, — схватился за луку седла и одним движением вскинул себя наверх. Шпорами ударил так, что животное взвилось на дыбы и тут же сорвалось в галоп, взрывая копытами сухую землю у развалин.

— Лис! — рявкнул я.

Охотник выстрелил раньше моей команды. Стрела вонзилась Жану в правый бок, чуть ниже рёбер. Шевалье дёрнулся всем корпусом, но не упал. Он только сильнее пригнулся к шее лошади и ещё раз ударил её шпорами. Животное рвануло быстрее, скрываясь за деревьями.

— По коням! — заорал я так, что в ушах зазвенело. — Не дать ему уйти!

Селена первой рванула к оставшимся лошадям. Лис — следом. Я добежал до первой попавшейся и вскочил в седло, не разбирая, чья она. Лошадей больше не осталось — мы перемещались пешком, а эти животные, можно сказать были трофейными.

Я обернулся и крикнул церковникам:

— Сообщите Мигелю, что случилось!

Лошадь подо мной заржала, почувствовав чужую руку, но я лишь ударил пятками ей в бока. Мы сорвались с места и помчались вслед за уходящим Жаном, оставляя за собой облако пыли и два окровавленных тела у развалин.