О том, что Яэль и Амир из мошав Хавацелет сдают комнаты, я узнала за несколько дней до побега, просматривая объявления на моем рабочем лэптопе, так как домашний компьютер Шука постоянно проверял: не флиртую ли я в интернете и не ловлю ли мужчин на сайтах знакомств. Место показалось мне достаточно уединенным, но цена! Она была просто возмутительно высокой.
Я позвонила Яэль из машины.
– Когда, говорите, вам будет нужна комната?
– Уже сегодня.
В течение нескольких минут в трубке слышалось пощелкивание клавиш. Делает вид, что проверяет.
– Вам повезло, – радостно объявила она. – Места есть. Откуда вы?
– Из Ашкелона.
– Как здорово! У меня в Ашкелоне племянница живет. Шула, библиотекарь. Не знаете такую?
– Нет, не знаю. А сколько это будет стоить? – спросила я, заранее зная, что цифра получится астрономической, будто я заказываю ВИП-номер на Манхэттене.
– А на сколько дней? – поколебавшись, поинтересовалась Яэль.
– На недельку. Если мне понравится.
Чтобы добиться моего согласия, Яэль пообещала мне бесплатный завтрак и предложила большую комнату с бассейном.
– Мы не написали про нее в объявлении, потому что сдаем ее только почетным гостям. Соглашайтесь. Будет у вас личный бассейн. Вам придется доплатить только за полотенце.
– Спасибо, но мне нужен покой, чтобы писать книгу. – Ее назойливость раздражала меня, и я уже готова была положить трубку.
– Так вы писательница?
Я пробормотала что-то нечленораздельное.
– Тогда вы нашли идеальное местечко, – обрадованно произнесла Яэль. – У нас уже жили писатели, и даже работали тут… Амир, как зовут того писателя, что занимался книгой о… Ты помнишь?
Амир не помнил.
– Ну того, что показывал тебе, как готовить картофельные оладьи… Неважно, – продолжала она. – А еще почетным гостям мы подаем домашние обеды. Прямо как у вашей мамочки. И гораздо дешевле, чем в Тель-Авиве.
Я не стала рассказывать ей, что как раз кухня была слабым местом моей матери, обладавшей при этом большим количеством других талантов.
Сделав остановку у большого торгового центра на въезде в Наарию, я, позабыв о том, что у меня уже есть чемодан, купила себе еще один – оранжевого цвета – и заполнила его парой жакетов, джинсами, рубашками, туфлями, юбкой, шапкой и шарфом.
Женщина, снимающая комнату в одиночку, да еще без чемодана, точно вызовет подозрения.
– Привет, Ноа! Это вы? – услышала я, шагая по тропинке в сторону дома.
Все верно. Теперь я Ноа.
Передо мной стояла коренастая подвижная женщина, беременный живот которой прикрывал голубой халатик. Пожав мне руку, она потащила меня показывать комнату, спроектированную известным архитектором «в итальянском стиле». Вот те на! А я-то думала, что оставила «итальянский стиль» дома.
Не умолкая ни на минуту, Яэль принялась сплетничать о гостях – тех, которые думали, будто она не догадается о том, что они не женаты, тех, которые сломали ей жалюзи, утащили полотенце… – попутно выдвигая и задвигая ящики комода, демонстрируя мне раковину «как у Ральфа Лорена», привезенные из Италии позолоченные краны, сшитое на заказ постельное белье из египетского хлопка, люстру из венецианского стекла и настоящий персидский ковер.
– А теперь посмотрите сюда. Такое вы нечасто увидите, – с гордостью указала она на полы из черного мрамора. Господи! И они тоже тут?
Покончив с демонстрацией, Яэль позвала Амира, который тут же явился, словно ждал все это время под дверью. В руках он держал поднос со стаканом сока и печеньем.
– Вот. Женушка моя испекла, – произнес он сладким голосом.
– Попробуйте, попробуйте, – настаивала Яэль. – Такого вы во всем Ашкелоне не найдете.
Да за те деньги, что вы с меня взяли, можно было слетать в Вену и привезти настоящий венский торт, а по ночам вы должны сидеть у моей постели и петь колыбельные, подумала я, но вслух ничего не сказала и вообще старалась быть приветливой и терпеливой, чтобы завоевать их расположение.
– Вы будете здесь одна? – спросила Яэль, собираясь уходить.
– Муж присоединится ко мне позже.
– Надо будет позаботиться о дополнительном одеяле и полотенцах, – задумчиво произнесла Яэль. Намек на повышение цены? Посмотрим!
– Я пока точно не знаю, – охладила ее я. – Он сейчас в Китае, и я не уверена, успеет ли он вернуться. Я вам сообщу.
Упоминание Китая оказалось ошибкой, так как тотчас же вернувшийся Амир принялся расспрашивать меня, чем именно занимается там мой муж. У него, видите ли, есть несколько идей, но не хватает связей.
– Мы позовем вас с мужем на шашлык, – обрадовался он, а Яэль, слегка покраснев, добавила, что шашлыки Амира славятся на всю Галилею.
Не прошло и часа, как они ушли, оставив меня наедине с черным мраморным полом.
В тот день, проснувшись, я увидел рядом Яиру, прильнувшую ко мне всем телом. Мы называли эту позу «ложки».
Я не осмелился пошевелиться. Мог разбудить ее, а мне хотелось продлить эти мгновения, продолжать касаться подбородком ее волос, вдыхать лимонный запах ее кожи. Дышала она тяжело, и я положил руку ей на плечо, чтобы успокоить. Она облегченно вздохнула и отодвинулась. Я продолжал лежать неподвижно, ожидая, когда она вернется.
В этот момент мой телефон разразился звуками вальса Шостаковича. Я вспомнил, как Лиор устанавливал мне этот рингтон.
– Ты уверен, что не хочешь Hives[5]? – разочарованно спросил он. – Я просто тащусь от них.
– Понятия не имею, о ком ты говоришь. Установи лучше вальс.
– Тогда давай Guns N’ Roses[6]. Теперь это уже классика.
На мгновение телефон умолк, и тут же пробудился вновь.
«Наама», – высветилось на экране, и я решил ответить.
– В чем дело? – прошептал я.
– Все в порядке, Ури? – спросила она испуганным голосом. В последнее время она стала всего бояться.
– А что такого могло случиться?
– Но… вы ведь не пришли.
– Я уже в пути. А с чего это ты так разнервничалась?
– Так ведь заседание, вы забыли? Началось в половине одиннадцатого.
– Ой!
– Что мне им сказать?
Если ты находишься на руководящей должности, тебе полагаются кабинет с окном, кофе-машина и секретарша.
– Придумай что-нибудь…
Бедняжка. Снова ей придется меня прикрывать, и она хочет, чтобы я сам придумал подходящую отговорку.
– Скажи, что меня похитили инопланетяне, что я пожертвовал почку, что меня срочно вызвали в Азербайджан… Не знаю, не могу ничего придумать…
– Вы, случаем, не больны? Может, живот? – подсказала она.
– Точно, гений ты мой! Со вчерашнего вечера. Наверное, пищевое отравление. Съел что-нибудь несвежее.
– Поправляйтесь поскорее. Я им все объясню, а вы должны помнить, что провели вчерашний вечер в больнице.
И она побежала успокаивать Гвирца. Расплакавшись, она расскажет ему о моем состоянии, и он простит. Ведь я один из его любимых сотрудников. Пока.
Тем временем Яира поднялась с постели. Я слышал, как она мурлыкала какую-то песенку. Добрый знак? Хорошее настроение в нашем доме в последнее время стало редкостью.
– Доброе утро, Яира. Ты где?
– В кухне.
Она стояла и с интересом наблюдала, как вода наполняет раковину. Яира, любовь моя. В последнее время она сильно похудела, и на осунувшемся лице, казалось, не осталось ничего, кроме горящих внутренним огнем глаз.
– Уже почти одиннадцать.
– Я решил взять отгул, – произнес я, закрывая кран.
Молчание.
– Может, сходим в итальянский ресторанчик, что открылся недавно возле оперного театра?
– Не хочется, – ответила она дрожащим голосом.
Сейчас взорвется? Только не сегодня…
– А как насчет моря? Приглашаю тебя выпить пива в баре на пляже.
– Не хочется.
– Тогда давай съездим в Яффо.
– Хватит, Ури, – она явно была чем-то расстроена.
– Что-то случилось?
– Не хочется, и все.
– Мы можем съездить к Шули и Дани…
– Хватит! – закричала она.
– Да что случилось?
– Что случилось? Это ты меня спрашиваешь, что случилось?
– Подожди, куда ты…
Следующим звуком стал треск захлопнувшейся двери.
Я никак не мог ее догнать. Не успевал я приблизиться, как она снова удалялась. Я знаю, что во всем, что случилось, она обвиняет меня. В ее глазах именно я – источник всех бед. Стоит ей увидеть меня, как с ней тут же случается приступ гнева.
И тут я вспомнил про заседание. Вот он, выход!
Я быстро оделся и отправился в офис, но, подходя к зданию, замедлил шаги. Что они скажут, увидев меня после объяснений Наамы? Я прекрасно знал, что обо мне думают коллеги. Они считают, что пяти месяцев вполне достаточно для того, чтобы смириться, успокоиться и пойти дальше, они уже устали от тоски, которую я вокруг себя распространяю, от моих тяжких вздохов и безрадостного взгляда.
Проскользнув к себе в кабинет, я принялся перелистывать бюджет, валявшийся на моем столе уже пару недель. Буквы и цифры прыгали перед глазами. Что это со мной? Я зажмурился и тут же снова открыл глаза.
– Вы здесь? – передо мной стояла верная Наама, с которой мы провели вместе семь лет.
– Нет, Наама, не здесь.
– Вам принести чего-нибудь? – спросила она, улыбнувшись.
– Как всегда, – ответил я и тут же поправился: – Нет, только воды. Я не…
– Ничего, если теплая? – спросила она, выходя.
Выглянув за дверь, я увидел, как к Нааме подбежала запыхавшаяся мадам Адлер, и понял, что дело плохо.
Вернувшись, Наама протянула мне стакан с водой.
– Заседание… Они уже добрались до третьего раздела.
– До третьего, говоришь?
Спасения не было. Это уже второе заседание, на которое я опоздал. Такое не простят никому, даже мне – ценному сотруднику, которым так гордился доктор Гвирц.
Не дойдя до комнаты заседаний, я зашел в туалет.
От сверкающей чистоты, блеска белого кафеля и запаха хлорки у меня закружилась голова. Схватившись за раковину, я сделал глубокий вдох.
– А мы тебя ищем, ищем… Все в порядке? – услышал я голос бухгалтера, вышедшего из кабинки. – Что-то ты не очень…
– Я… Отравился… – прохрипел я, и он поспешил исчезнуть, словно я был заражен смертельным вирусом.
Из другой кабинки до меня донесся шум спускаемой воды. Что я здесь делаю? Зачем пришел сюда? Все вдруг показалось глупым и никчемным. Запах лаванды проник мне в ноздри, и я вдруг понял, что надо делать.
Вернувшись в кабинет, я собрал вещи, махнул на прощание Нааме, которая изумленно смотрела на меня, прикрыв рот рукой, и вышел на улицу.
Мне был срочно необходим глоток свежего воздуха.